Яшма.

Субботнее утро застало Джона за странным занятием: он перебирал свой гардероб с концентрацией хирурга, готовящегося к сложной операции. До концерта оставалось восемь часов, а он уже перемерил все свои рубашки и свитеры, разложив их на кровати в порядке от «совершенно неприемлемо» до «возможно, сойдёт, если никто не будет смотреть». Проблема была фундаментальной: как одеться на школьный концерт, если ты: а)Джон Гордеев, чей стиль можно охарактеризовать как «функциональный минимализм»; б)идешь туда с тайной миссией поддержать человека, с которым встречаешься втайне ото всех; в)при этом должен оставаться максимально незаметным. Он остановился на тёмно-синей фланелевой рубашке и чёрных джинсах. Достаточно нейтрально, чтобы не привлекать внимание, но не настолько мешковато, чтобы выглядеть как обычно. Мама, заглянув в его комнату, подняла бровь. — Ты куда это так принарядился? — поинтересовалась она. — В библиотеку, — солгал Джон, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. — Нужно поработать над проектом. — В субботу? — мама покачала головой, но не стала допытываться. — Ладно, только к ужину будь дома. Оставшись один, Джон вздохнул с облегчением и снова уставился на своё отражение в зеркале. Он выглядел... как он сам, только чуть более собранная версия. Надеялся, что этого будет достаточно. Выйдя из дома, он направился не в сторону школы, а в парк. До концерта оставалось ещё три часа, и сидеть дома в ожидании было невыносимо. Парк в субботу был полон жизни: семьи с детьми, пенсионеры на скамейках, подростки на роликах. Джон нашёл укромную скамейку вдали от главных аллей и достал книгу, но читать не мог — слова расплывались перед глазами. Он снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии. Что, если кто-то заметит его странное поведение? Что, если Алина будет там и начнёт задавать вопросы? Что, если Егор на сцене будет вести себя с ним как со всеми — то есть не обращать внимания — и это больно ранит? В кармане завибрировал телефон. Егор: Ты идёшь? Джон: Да. Егор: Не передумал? Джон: Нет. Егор: Отлично. Мы выступаем третьими. После хора и театралов. Джон глубоко вздохнул. Значит, придётся высидеть два предыдущих номера. Больше времени для того, чтобы его заметили. Джон: А что вы играете? Егор: Свою и пару каверов. Ты узнаешь. Он не стал уточнять. Джон положил телефон обратно в карман и снова попытался читать, но безуспешно. Тревога была сильнее. Когда стрелки на часах наконец-то приблизились к двум, он направился к школе. По субботам она выглядела иначе — пустынная, торжественная, будто затаившая дыхание в ожидании события. У входа в актовый зал уже толпились люди — в основном ученики и несколько учителей. Джон зашёл внутрь и замер у входа, осматриваясь. Зал был заполнен наполовину. Он выбрал место с краю, в предпоследнем ряду, откуда мог видеть сцену, но сам оставался в тени. Идеальная позиция для наблюдения. Первым номером выступал школьный хор. Джон смотрел, как ряды учеников в одинаковых рубашках открывают рты в унисон, но не слышал музыки — его сердце стучало слишком громко. Он сканировал зал, отмечая знакомые лица. Алины нигде не было видно, и он немного расслабился. Между выступлениями он достал телефон, чтобы сделать вид, что занят, и заметил новое сообщение. Егор: Я тебя вижу. Сидишь как мышь на выданье. Джон: Ты где? Егор: За кулисами. Волнуюсь, блин. Джон: Ты? Волнуешься? Егор: Ага. Впервые за долго. Джон улыбнулся. Было странно осознавать, что Егор, всегда такой уверенный, может нервничать. Второй номер — сцена из школьного спектакля — прошёл как в тумане. Джон почти не следил за действием, всё его внимание было приковано к кулисам, откуда вот-вот должен был появиться Егор. И вот наконец на сцену вышла группа. Четверо парней, среди которых Джон узнал Егора с гитарой. Они выглядели не как слаженный коллектив, а как группа друзей, собравшихся для джема. Но когда они начали настраивать инструменты, в их движениях появилась профессиональная собранность. — Всем привет, — сказал Егор в микрофон, и его голос, усиленный колонками, прозвучал непривычно глухо. — Мы «Брейнроты», и сейчас сыграем для вас пару песен. Джон замер, не в силах оторвать взгляд от сцены. Егор стоял под софитами, но казалось, что он совсем не тот человек, которого Джон знал. Его поза была расслабленной, но в то же время собранной, пальцы уверенно перебирали струны. Они начали с кавера на одну из популярных рок-песен. Егор пел, и его голос был не таким, как в жизни — более низким, с хрипотцой. Джон слушал, заворожённый. Он видел, как двигаются мышцы на руке Егора, когда тот зажимает аккорды, как он прищуривается от света, как его взгляд скользит по залу. И в какой-то момент этот взгляд остановился на нём. Это длилось всего секунду. Меньше секунды. Но Джон почувствовал это как физический толчок. Егор смотрел прямо на него, и в его глазах было что-то такое, чего не мог видеть никто другой в зале. Что-то личное. Интимное. Потом взгляд скользнул дальше, и Егор снова стал просто фронтменом группы, веселящим публику. Но для Джона всё изменилось. Внезапно он понял, что находится здесь не как наблюдатель, а как участник. Как тот, ради кого, по крайней мере отчасти, всё это затевалось. Когда группа заиграла свою собственную песню — ту самую, что Егор отправлял ему, — Джон закрыл глаза. Музыка была грустной, меланхоличной, совсем не похожей на первый энергичный трек. И он снова почувствовал то одиночество, о котором говорил Егору. Но на этот раз в нём была и надежда. Аплодисменты, когда песня закончилась, были громкими. Группа поклонилась и ушла за кулисы. Джон сидел, всё ещё не в силах пошевелиться, с странным ощущением пустоты в груди. Представление закончилось, а с ним и его прикрытие. Он медленно поднялся и направился к выходу, стараясь не привлекать внимания. У выхода его ждал сюрприз. — Джон? — раздался знакомый голос. Он обернулся. Перед ним стояла Алина. И выглядела она недоброй. — Ты здесь что делаешь? — спросила она, скрестив руки на груди. — Концерт, — буркнул Джон, пытаясь обойти её. — Концерт? — она фыркнула. — С тех пор как ты начал интересоваться школьными мероприятиями? — Первый раз, — пожал он плечами, чувствуя, как потеют ладони. — И как тебе Линч? — её голос стал сладким, как сироп. — Хорошо играет, да? — Нормально, — Джон попытался сохранить безразличный вид. — Знаешь, — Алина подошла ближе, и её глаза сузились, — мне кажется, ты что-то скрываешь. В этот момент из-за её спины появился Егор. Он был взволнован после выступления, лицо раскраснелось, волосы взъерошились. — О! Гордеев! — громко сказал он, хлопая Джона по плечу так, что тот вздрогнул. — Ты здесь чего? Не думал, что ты на такое ходишь. Джон понял, что это спектакль. Часть их прикрытия. — Проходил мимо, — пробормотал он. — А, ясно, — Егор повернулся к Алине. — А ты чего тут его допрашиваешь? Ревнуешь, что ли? Алина вспыхнула. — Не смей так со мной разговаривать! — А ты не смей людей зря подозревать, — парировал Егор. Его тон был шутливым, но в глазах стояла сталь. — Пойдём, Гордеев, поможешь мне аппаратуру донести. Раз уж зашёл. Он взял Джона под локоть и потащил за собой, оставив Алину одну у входа. Та смотрела им вслед с выражением ярости на лице. За углом, в пустом коридоре, Егор отпустил его. — Ну что, выдержал проверку? — спросил он, ухмыляясь. — Еле-еле, — выдохнул Джон, прислонившись к стене. — Она что, везде следует за мной? — Она следует за мной, — поправил его Егор. — А ты просто попал под раздачу. Не обращай внимания. — Легко сказать. Егор посмотрел на него, и его выражение стало серьёзным. — Слушай, спасибо, что пришёл. Это... многое значит. Джон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Они стояли в пустом коридоре, и до них доносились приглушённые звуки убирающегося зала. — Ладно, мне надо идти, — сказал Егор, вздыхая. — Ещё с группой разбор полётов. Напишешь потом? — Напишу, — пообещал Джон. Он смотрел, как Егор уходит, и чувствовал странную смесь облегчения и опустошённости. Социальный эксперимент под названием «публичное появление» был завершён. И он, кажется, прошёл успешно. По крайней мере, пока. По дороге домой он зашёл в небольшой сквер и сел на скамейку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Он достал телефон и открыл черновик сообщения, которое начал писать ещё до концерта. Наблюдение № 358. Субъект: Е.Л. Публичное выявлениеление демонстрирует значительные отличия от приватного поведения. На сцене наблюдается... Он стёр написанное. Закрыл блокнот. Может, не всё в этой жизни нужно систематизировать и анализировать. Может, некоторые вещи стоит просто чувствовать. Он написал новое сообщение. Короткое и простое. Ты был великолепен. Ответ пришёл почти мгновенно. Спасибо. И ты тоже. Джон улыбнулся, глядя на закат. Социальные эксперименты, возможно, были стрессовыми. Но некоторые результаты того определённо стоили.