Яшма.

Дождь начался внезапно, как и всё, что связано с Егором. Одна минута — ясное небо, следующая — водяная стена, обрушившаяся на город. Джон стоял под козырьком школьного крыльца и смотрел, как потоки воды смывают пыль с асфальта, превращая его в блестящее чёрное зеркало. Они договорились встретиться у их дуба после школы. Но при такой погоде это было безумием. Джон достал телефон, чтобы написать Егору и предложить перенести встречу, но в этот момент получил сообщение сам. Егор: Жди меня здесь. Не уходи. Джон нахмурился. «Здесь» — это где? У крыльца? Он огляделся. Школа пустела, ученики разбегались под зонтами и поднятыми капюшонами. Через пару минут он останется здесь один. Прежде чем он успел что-то ответить, из-за угла появился Егор. Без куртки, в одной футболке, промокший до нитки. Вода стекала с его волос ручьями, но на лице сияла улыбка. — Пошли, — сказал он просто, хватая Джона за руку. — Куда? Ты же промокнешь ещё сильнее! — Уже некуда, — рассмеялся Егор и потащил его за собой. Они побежали через школьный двор, обходя лужи, которые уже больше походили на небольшие озёра. Дождь хлестал по лицу, заливал очки Джона, но рука Егора была тёплой и уверенной. Он вёл их куда-то, и Джон, отбросив логику, просто бежал следом. Они свернули за угол спортзала, где находился заброшенный пристрой — когда-то там была котельная, но её перенесли, а здание забыли снести. Егор отодвинул полуразвалившуюся фанеру, прикрывавшую дверной проём. — Заходи, — сказал он. Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то ещё — старым деревом, может быть. Было темно, только серый свет проникал через забитые досками окна. Егор достал из кармана зажигалку, чиркнул, и в слабом свете Джон разглядел помещение. Небольшое, с голыми кирпичными стенами, в углу валялись какие-то старые ящики. — Это что? — спросил Джон, отряхиваясь. Он был мокрый не меньше Егора. — Моё секретное место, — ответил Егор, садясь на один из ящиков. — Никто про него не знает. Джон осмотрелся. Место было неуютным, но сухим. И что важнее — уединённым. — Как ты его нашёл? — Давно, — Егор пожал плечами. — Года два назад, наверное. Когда нужно побыть одному. Джон кивнул. Он понимал. У него самого таким местом была библиотека. Они сидели в тишине, слушая, как дождь барабанит по крыше. Капли воды стекали с волос Егора на пол, образуя маленькие лужицы. Джон снял очки и принялся вытирать их мокрым подолом рубашки. — Слушай, — начал Егор, и его голос прозвучал непривычно серьёзно. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Джон насторожился. По тону Егора он понял, что дело важное. — Я, наверное, уеду. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и необъятные. Джон уставился на него, не веря своим ушам. — Куда? — Отец нашёл работу в другом городе. Переводится туда. Говорит, пора и мне «определяться в жизни», — Егор исказил голос, передразнивая отца. — Хочет, чтобы я поступил в тамошний универ. Джон молчал. Он чувствовал, как что-то тяжёлое и холодное опускается у него в груди. — Когда? — наконец выдавил он. — Через месяц. Может, два. После Нового года, наверное. Они снова погрузились в тишину. Дождь за окном казался теперь не весёлым приключением, а грустным саундтреком к их разговору. — А ты что? — тихо спросил Джон. — Хочешь уехать? Егор горько усмехнулся. — Какая разница, чего я хочу? Решение уже принято. Мне только сообщили. Он встал и прошёлся по маленькому помещению, его мокрые кроссовки шлёпали по бетонному полу. — Знаешь, что самое смешное? Отец говорит: «Там тебе будет лучше. Новые перспективы». А я думаю... какие ещё перспективы? У меня тут... — он запнулся и посмотрел на Джона, — тут всё. Джон опустил голову. Месяц. Всего месяц. Может, два. Так мало времени. И так много страха, который ещё нужно преодолеть. — И что мы будем делать? — прошептал он. — Не знаю, — честно ответил Егор. — Я не знаю. Он подошёл к Джону и сел рядом на ящик. Их плечи соприкоснулись. Оба были мокрые, дрожали от холода, но в этом прикосновении была какая-то отчаянная теплота. — Может, я откажусь, — сказал Егор, но в его голосе не было уверенности. — Ты не можешь отказаться. — Почему? — Потому что... — Джон вздохнул. — Потому что это логично. Твой отец прав. Новое место, новые возможности. Здесь... здесь у тебя ничего нет. — Это неправда, — тихо сказал Егор. — Здесь есть ты. Джон почувствовал, как по его щекам текут слёзы. К счастью, в полумраке это было незаметно. — Я... я не могу быть причиной, по которой ты останешься. Это неправильно. — А что правильно? — в голосе Егора прозвучала горечь. — Уехать и бросить тебя? Или остаться и бросить все свои планы? — Какие планы? — удивился Джон. — Ты же никогда ни о чём таком не говорил. Егор помолчал, глядя на свои руки. — У меня есть планы. Не такие, как у тебя, с институтом и карьерой. Но... есть. Я хочу развивать канал. Хочу играть в группе. Здесь у меня есть друзья. Есть... — он снова запнулся, — есть ты. Джон закрыл глаза. Он представлял себе будущее без Егора. Школа, институт, работа. Всё как раньше, только теперь он будет знать, чего лишился. Будет помнить эти несколько недель счастья, украденного у судьбы. — Мы можем... переписываться, — неуверенно предложил он. — Звонить. — Это не то же самое, — покачал головой Егор. — И ты это знаешь. Они снова замолчали. Дождь за окном начал стихать, превращаясь из ливня в мелкую морось. Свет в помещении стал чуть ярче, и Джон разглядел граффити на стене — чьи-то имена, нарисованные краской, уже потускневшие от времени. — Знаешь, — сказал Егор, — я всегда думал, что у меня ещё куча времени. Что всё успею. А теперь... теперь кажется, что время кончилось. Джон кивнул. Он понимал. Ощущение было таким же. — Что будем делать? — снова спросил он, уже без надежды. Егор повернулся к нему. Его лицо в полумраке было серьёзным и взрослым. — Я не знаю, что мы будем делать в будущем. Но я знаю, что хочу делать сейчас. Он медленно, будто боясь спугнуть, прикоснулся к щеке Джона. Пальцы были холодными от дождя, но прикосновение — тёплым. — Я хочу быть с тобой. Пока могу. Джон не отстранился. Он позволил этому прикосновению случиться. Позволил себе чувствовать. — А потом? — прошептал он. — Потом... — Егор вздохнул. — Потом посмотрим. Может, что-нибудь придумаем. Это было не решение. Это была отсрочка. Но Джон понимал, что другого выхода у них нет. Будущее было туманным и пугающим, но настоящее... настоящее было здесь. В этой заброшенной котельной, под звук дождя, с этим странным, непредсказуемым парнем, который стал для него целым миром. — Ладно, — тихо сказал Джон. — Пока можем. Егор улыбнулся, и в его улыбке была грусть, но и решимость тоже. — Знаешь, а ведь мы ни разу даже не поцеловались по-настоящему, — сказал он. Джон почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Мы... мы не должны, — пробормотал он. — Ты же сказал, никто не должен знать. — Здесь никто не увидит, — Егор посмотрел вокруг. — Здесь только мы. Их взгляды встретились. В глазах Егора Джон видел то же смятение, ту же надежду, тот же страх, что и в себе. Это придавало ему смелости. Он кивнул. Всего лишь кивнул, но для Егора этого было достаточно. Позже, когда дождь почти прекратился и они вышли из укрытия, мир вокруг казался другим. Чище, свежее. Воздух пах озоном и мокрой землёй. Они шли рядом, но не касаясь друг друга, соблюдая дистанцию, необходимую для внешнего мира. На прощание Егор снова взял его за руку — быстро, на секунду. — До завтра, Очкарик, — сказал он. — До завтра, — ответил Джон. Он смотрел, как Егор уходит, и чувствовал на губах вкус дождя и чего-то ещё — чего-то нового и пугающего. Они не нашли ответа на свой вопрос. Не придумали, что будет дальше. Но сейчас, в этот момент, это не имело значения. Имело значение только то, что у них есть сейчас. Этот миг. Это чувство. И пока он шёл домой по мокрым улицам, Джон понимал, что, возможно, некоторые вещи не требуют решения. Они требуют только смелости прожить их до конца. Каким бы ни был этот конец.