Ее строгий профессор

На город опустилась ночь. Тонкие, почти невесомые шторы колыхались от лёгкого сквозняка, сквозь их прозрачную ткань был виден тёплый свет одинокого фонаря. Гермиона запихнула в себя последний остывший пельмень. — Вот как-то так, — многозначительно пожала плечами девушка, закончив рассказ о том, что её взяли на работу и что завтра необходимо переехать и начать готовиться к учебному году. — Значит, ты предлагаешь оставить арендную плату пополам? — облегчённо улыбнулся парень. — А как же траты на продукты? Раньше мы и на них поровну скидывались. Девушка удивлённо подняла подбородок. — Ну так раньше мы и ели их вместе. Теперь-то я буду питаться в Хогвартсе. — Но на выходные ты планируешь приезжать сюда, разве нет? — не унимался жених. Рон шмыгнул носом и тыльной стороной ладони вытер жирные от масла губы. — Да, если буду успевать… — волшебница нервно теребила помолвочное кольцо. Маленький камень на безымянном пальце левой руки был настолько крошечным, что, скорее всего, никто, кроме самой Гермионы, его не замечал. — А ты пожалеешь для меня пару ужинов в месяц? Рон цокнул языком, всем видом демонстрируя невесте своё недовольство, со скрипом отодвинул стул, шумно встал и, не сказав ни слова, пошёл к мойке. — Что опять не так? — устало закатила глаза Гермиона. Парень резко повернулся и присел на столешницу. Его губы были тонко сжаты, а на высоких скулах ходили желваки от злости и напряжения. — Нет, дорогая моя! — Рон перешёл на крик. — Это не пара ужинов! Это восемь дней в месяц! Восемь! Это двадцать четыре полноценных приёма пищи! Волшебник ударил кулаком по столу, заставив оставшуюся на нём посуду жалобно звякнуть. Не сдерживая ярости, он с хрустом опрокинул стоящий рядом стул, швырнув его в сторону так резко, что тот проскрёжетал по полу и замер у стены. — Не успела толком на ноги встать, а снова хочешь на мне нажиться? Сука! — сорвавшимся от ярости голосом пискнул Рон. — Так, понятно, — ледяным тоном оборвала его Гермиона. — Ты пойди где-нибудь свою истерику выгуляй, а я пока вещи соберу. Пожалуй, не буду дожидаться утра и поеду в Хогвартс. Рон стремительно влетел в прихожую, на ходу натягивая джинсы. Одним резким движением сорвал с крючка ветровку — вешалка жалобно скрипнула, качнувшись под его напором. Он нервно сжал дверную ручку, будто пытаясь вытолкнуть дверь раньше, чем она успеет открыться. — Вот и уйду! Ни о чём с тобой нормально договориться нельзя! И живи теперь в своём Хогвартсе, — волшебник одним прыжком влетел в развязанные кроссовки и громко хлопнул дверью. Комната погрузилась в блаженную тишину. На миг Гермионе даже показалось, что жених со злости навёл на неё оглушающую порчу. Голова гудела, а пульсирующая боль в висках не давала сосредоточиться. Опять эти эмоциональные качели. Как в их жизни в один день умещаются ссора, секс и грандиозный скандал? И самое поразительное — Рон, кажется, всерьёз считает, что после всех этих спектаклей она действительно наслаждается близостью с ним. Происходящее этим вечером — впрочем, как и почти каждый раз — напоминало волшебнице театр одного актёра. Рон поднимал неудобную тему, обязательно такую, в которой знал: она с ним не согласна. Формулировал вопрос так, будто возможен только один правильный ответ — его. А когда не получал желаемого, раздувал из мелкой размолвки трагедию в нескольких актах. Финал всегда был предсказуем: крики, хлопанье дверьми, разбитая чашка или его театральный уход. А спустя пару часов — извинения, как будто всё сказанное и сделанное можно просто вычеркнуть. И всё снова по кругу. Она настолько привыкла к постоянным представлениям Рона, что уже не велась на его манипуляции. И именно это, судя по всему, больше всего раздражало парня. Сил расстраиваться и плакать у Гермионы не было. Да и, признаться, она была даже рада, что сможет собрать вещи и подумать в тишине. Сейчас мысли волшебницы занимал Хогвартс. Новая роль учителя вдохновляла и пугала её одновременно. Сможет ли она грамотно преподносить информацию? Получится ли выстроить доверительные отношения с учениками? А с коллегами? Она ведь теперь самый молодой педагог в школе. А что делать, если ученики старших курсов начнут к ней приставать? Вопросов было так много, что у Гермионы перехватило дыхание. Виски пульсировали. Прочитав простенькое заклинание от мигрени, Гермиона залпом выпила стакан воды. Боль в висках отступила, а вот тревога — как назло — осталась. Вздохнув, она поднялась и потянулась к верхнему кухонному шкафу — туда, где у них с Роном хранилась «экстренная магия» посильнее. Вино, конечно, не лечит, но хуже сегодня оно точно не сделает.