Ее строгий профессор

На этот раз Рон, видимо, обиделся надолго. Либо просто побоялся пересекаться с Гермионой до её ухода из дома и ждал, когда в окне погаснет свет. В любом случае уже порядка двух часов волшебнице никто не мешал собираться в Хогвартс. Допивая третий бокал вина, девушка аккуратно сложила в чемодан последнюю блузку. Тот, кто придумал заклинание незримого расширения — определённо гений. После вечернего скандала Гермиона решила, что на всякий случай возьмёт с собой в Хогвартс вообще все свои вещи. Несомненно, жених очень скоро, как обычно, прибежит с извинениями — но на этот раз она ощущала что-то новое, незнакомое прежде. Ей нужно было личное пространство. И теперь, благодаря работе в школе, оно у неё, наконец, появилось. Часы на стене показывали половину третьего — ночь вступала в свои права, и тишина за окном становилась всё глубже. Прикинув, что терпение Рона скоро иссякнет, Гермиона взмахнула палочкой — стоящий перед ней чёрный чемодан, и без того не слишком большой, уменьшился до размера напёрстка. Девушка небрежно забросила свой багаж в элегантную дамскую сумочку и подошла к зеркалу. Как ни странно, даже после сложного, насыщенного событиями дня, грандиозного скандала с любимым человеком и бессонной ночи она выглядела потрясающе. Намного лучше, чем тогда, когда высыпалась, работая в Министерстве. Что именно стало причиной такого преображения, Гермиона для себя ещё не решила: возвращение в Хогвартс, переезд из ненавистной квартиры или три бокала красного сухого… Да какая, в сущности, разница, что сделало её такой счастливой, если глаза сияли, а лицо озаряла улыбка? Волшебница задорно подмигнула своему отражению. На неё смотрела девушка, в которой с трудом угадывалась та самая Гермиона Грейнджер, которую все помнили школьницей. Черты лица всё ещё сохраняли юность, но во взгляде появилась взрослая уверенность. Чёрная водолазка плотно облегала фигуру, идеально подчёркивая тонкую талию. Волосы были собраны в небрежный пучок, прядь которого уже выбилась и щекотала шею. На ней не было ни грамма макияжа, но лицо светилось счастьем, а вино окрасило щеки безответственным румянцем. Она выглядела просто, но красиво — как раз так, как нужно молодой учительнице. Гермиона бросила прощальный взгляд на ненавистную квартиру и щёлкнула выключателем. Она не испытывала ни грамма грусти или досады, лишь лёгкий трепет, который всегда возникает перед началом нового этапа жизни. Освежающая прохлада летней ночи мягко окутала девушку. Во дворе царила тишина, ни души вокруг. Гермиона осторожно огляделась. Встречаться с женихом ей не хотелось, и она надеялась увидеть его первой — чтобы успеть незаметно пройти мимо. Но её волнения оказались напрасны. Рона нигде не было видно, так что либо волшебник действительно далеко ушёл, либо сам от неё прятался и ждал, пока путь будет свободен. Ну… наверное, оно и к лучшему. Гермиона шла по узкой мощёной улочке, слегка подсвеченной редкими фонарями. Их дрожащее золотистое свечение бросало пятна света на булыжники. Ночная тишина обволакивала город. Она шла быстро, почти вприпрыжку, радостно улыбаясь навстречу новой жизни. Впереди, за поворотом, был ближайший волшебный Котёл — точка перемещения, откуда она планировала трансгрессировать в Хогсмит. По дороге её мысли вновь вернулись к Рону. Мысль о свадьбе, которую все вокруг воспринимали как нечто само собой разумеющееся, вызывала в ней не восторг, а тихое, ещё неоформленное в протест сомнение. Рон был дорог ей, безусловно. Но эти его нарциссические привычки… Постоянные сцены из-за денег, периоды ревности и придирок. И просто отвратительный, никуда не годящийся секс. В последнее время ей всё чаще казалось, что они двигаются не в одном направлении, а просто продолжают идти рядом, по инерции, только мешая друг другу развиваться. Она вздохнула и ускорила шаг. Фонарь качнулся в потоке лёгкого ветра, и на стене дома рядом на мгновение дрогнула её тень. Яркие вывески Хогсмита призывно горели разноцветными огнями. Несколько десятков изрядно выпивших молодых парней и девушек шатались от одного заведения к другому. Смех, звон бокалов и музыка, доносившаяся из приоткрытых дверей, создавали ощущение бесконечного праздника жизни. Гермиона и не знала, что здесь такая насыщенная ночная жизнь. Девушка остановилась возле одной из вывесок, надпись на которой призывно гласила: «Попробуй — не превратишься!». Через слегка запотевшее окно виднелся уютный, будто дышащий магией зал. Свет в ресторанчике лился из подвешенных под потолком пузырьков-зелий, внутри которых переливались огоньки. Они двигались, словно живые, освещая столики мягкими пятнами янтарного и лавандового света. Возле окна сидела парочка каноничных взрослых волшебников: один в плаще с мерцающими звёздами, другая — в мятной мантии с рунами на рукавах. Они пили что-то дымящееся из высоких бокалов, и пар из напитков складывался в крошечные, быстро тающие фигурки — то котёнка, то метлу, то миниатюрного дракона. Полки вдоль стен были заставлены банками с загадочными ингредиентами: цветными перьями, шепчущими орешками, сахарными палочками. Иногда одна из баночек дрожала или слегка поворачивалась, будто наблюдая за происходящим. В глубине зала крошечный официант-гоблин записывал заказ в блокнот, который сам летал рядом с ним и переворачивал страницы. За барной стойкой ведьма с пышными рыжими волосами взмахнула палочкой — и кофе в чашке сам начал взбиваться в пену. Волшебница ностальгически улыбнулась. В одном из похожих ресторанчиков Рон в начале лета сделал ей предложение. В том заведении всё было так же волшебно: изумительная еда, летающие приборы, старинные книги магии, выстроенные на стеллажах. Но их самый важный момент — тот самый — был удивительно будничным. Единственным не чудом среди чудес. Она вспомнила, как просто и даже скучно Рон достал из кармана кольцо. Без коробочки. Он не опустился на колено, не принес цветов и не произнёс клятвы вечной любви. Лишь выверенное: «Думаю, нам пора узаконить наши отношения. Ты не против?» — и всё. Она даже не сказала «да», а просто кивнула. Теперь, глядя на мерцающий свет в «Попробуй — не превратишься!», ей стало ясно: волшебство — не в особом месте, а в тех мгновениях, которые остаются в памяти навсегда. А таких моментов после окончания школы у них с Роном больше не было. Впрочем, возможно, она просто слишком устала. Стоит обдумать всё это завтра. Как только волшебница переступила порог школы, воспоминания о неудачной помолвке, как и мысли о нерадивом женихе, мгновенно вылетели из её головы. Спустя столько времени она вновь была дома.