Ее строгий профессор

Гермиона тихо закрыла дверь, прислушиваясь к глухой тишине и оглядела свои новые владения. Тёплый свет от подвешенных под потолком ламп освещал пространство, отбрасывая мягкие тени на стены, выложенные гладким светлым камнем. Одна из стен, напротив окна, была полностью покрыта декоративным мхом — густым, изумрудно влажным, с вкраплениями мелких серебристых листьев, которые едва заметно подрагивали, словно дышали. Над старинным камином висела картина с изображением летнего сада: по выложенной серым кирпичом тропинке прогуливалась пожилая дама в пышном зеленом платье с длинным рукавом. В руках она держала корзину яблок. Заметив Гермиону пышная леди подняла глаза и кивнула элегантно присела в реверансе. Рядом, в узкой золотой раме, висела картина написанная в стиле позднего Ренессанса. Внутри высоких залов, с колоннами и мерцающими факелами, стояла пара — молодой волшебник и ведьма, слегка склонённые друг к другу, их руки едва соприкасались. Он осторожно поднёс её пальцы к губам, а она, чуть улыбаясь, опустила взгляд — сцена замирала на грани поцелуя. Но под взглядом Гермионы ведьма вспыхнула, быстро отдёрнула руку и отвернулась, а волшебник неловко отступил, бросив на неё короткий, виноватый взгляд. Гермиона понимающе отвела взгляд от картины. У всех должно быть личное пространство. Комната оказалась больше, чем показалась девушке на первый взгляд. У дальнего окна стоял письменный стол с вырезанными вручную ножками. Поверхность стола была идеально чиста, будто кто-то совсем недавно отполировал его. Видимо заклинание вечной чистоты. За окном туманными силуэтами вырастали вершины Запретного леса, медленно исчезая в ночной дымке. Гермиона с тихим вдохом опустилась на широкий, низкий подоконник и, прислонившись к холодному стеклу, представила, как будет проводить здесь вечера. С книгой, чашкой крепкого чая или бокалом вина — наблюдая, как мир за окном тонет в сумерках, а лес скрывает свои тайны во мгле. Слева от двери располагалась высокая книжная полка, уже заполненная — не только классическими трудами по трансфигурации, но и книгами на латыни, древнеруническими манускриптами и даже несколькими трудами по этике магии. Между книгами порхали крохотные бумажные журавлики — оживлённые заклинанием. Они мягко взмахивали тонкими крылышками и медленно кружились в воздухе, словно привет от профессора Макгонагалл, тепло встречая новую хозяйку комнаты. Напротив камина мирно покачивалось уютное кресло, накрытое плюшевым пледом. Огненные языки пламени отбрасывали золотистые отблески на персидский ковёр, расстеленный посреди комнаты. Спальня за небольшой перегородкой была менее просторной, но уютной: массивная кровать с резным изголовьем, аккуратно заправленная постель, и мягкий свет от светлячков в банке на тумбочке. Гермиона прошлась по комнате, проводя рукой по деревянной мебели, чувствуя странную смесь волнения, одиночества и предвкушения. Она приехала в Хогвартс не просто работать — она начинала здесь новую жизнь. _____ Я стою напротив окна в своём кабинете — за стеклом Хогвартс погружается в ночь, и только тени играют на каменных стенах. Мои руки слегка касаются холодного стекла, и в груди разгорается лёгкое волнение. Внезапно за спиной раздаются шаги — уверенные, властные, неумолимо приближающиеся. Я не поворачиваюсь, но чувствую его присутствие рядом. Что-то внутри меня запрещает обернуться, словно невидимая сила держит меня на месте. Он подходит ближе. Его дыхание касается моей кожи на шее, горячее и тяжёлое. Пальцы медленно скользят по плечам, спускаясь по позвоночнику, будто изучают каждую линию моего тела. Они наглы, дерзки, уверены в своей власти надо мной и мгновенно вызывают волну тепла и дрожи. — Не могу… повернуться… — шепчу я, едва сдерживая дрожь. Он не отвечает словами, но его руки становятся все настойчивее. Легкое прикосновение переходит в крепкие безнаказанные захваты, ладони охватывают мою талию, пальцы впиваются в кожу так, что одновременно бросает и в жар и в холод. Я выгибаюсь навстречу этим прикосновениям, стон тихо вырывается из груди. — Ещё, — говорю, голос ломается от желания. — Пожалуйста, не останавливайся… Он медленно скользит руками вниз под шелковую ткань юбки, щикотит бёдра, затем прикасается к кружеву трусиков, которые мгновенно становятся влажными. Его пальцы жадно исследуют каждый сантиметр, пока я сладко теряю контроль над собой и еле слышно постанываю. Сердце колотится так громко, что кажется, его услышат стены, а дыхание сбивается в жарком порыве. Только бы никто из учеников не зашел в кабинет. Я чувствую, как тело наполняется огнём, будто сама магия пульсирует в венах, когда его пальцы начинают медленную, томительную игру у меня между ног, требовательно и нежно проникая под насквозь мокрое белье. Я не могу сдержаться и вздыхаю: — Да… ещё… сильнее… Его прикосновения становятся ещё смелее, каждый жест — словно приказ, который я с наслаждением исполняю. Он молчит, но его безмолвие говорит громче слов — это власть, страсть и нежность одновременно. Я чувствую, как наши тела сливаются. И он вот-вот войдет в меня. — Позволь мне повернуться… Хочу увидеть тебя… И в этот миг сон рвётся и я открываю глаза. _____ Гермиона лежала неподвижно, будто каждое движение могло разрушить хрупкое послевкусие того, что только что произошло. В комнате было тихо — слишком тихо. Светлячки в банке на тумбе еле уловимо жужжали, за окном шелестел ветер, но ей казалось, будто всё замерло, чтобы дать ей возможность остаться в этом моменте — чуть дольше, чем положено. Лёгкая испарина остывала на коже. Простыня — смятая, влажная, запутавшаяся между ног приятно щекотала промежность. Рука девушка сама собой опустилась под одеяло. Ничего запретного в этом не было, но всё же… что-то дрогнуло внутри. Она чувствовала себя одновременно раскрывшейся и уязвимой — будто кто-то может войти в её комнату без стука и увидеть больше, чем положено. Девушка вновь представила то сладостно запретное ощущение, которое испытала во сне. Безумное желание подчиняться его воле. Безоговорочно слушаться незнакомца, образ которого был ей до неприличия знаком. Это было совсем не как с Роном. Мужчина из ее сна хотел доставить удовольствие ей, а не себе. Он ласкал, томил, выдерживал паузы, неторопливо разогревая ее страсть. Он не повторял заученные действия, а искал все новые и новые эрогенные зоны на ее теле. Он не спрашивал «можно ли…?», а просто делал. Он брал свое, не сомневаясь в том, что все его действия возбуждают желание. Девушка прикусила край подушки. Ее пальцы беспрепятственно скользили по горячей от похоти промежности. Воздух в комнате стал гуще, а время будто замерло в ожидании ее оргазма. Гермиона закрыла глаза и отдалась наслаждению. До утра ее первого рабочего дня оставалась всего пара часов.