Ложная память

Место нахождения: Остин

11.11.1998

Так и появилось это помещение, оборудованное благодаря современным технологиям. В нём было всё необходимое для научных экспериментов. Стены были увешаны мониторами, в центре стояли столы из устойчивого к химическим веществам материала. В их ящиках покоились стерильные наборы пробирок и колб. При входе висели специальные защитные костюмы и обувь. В углу тихо гудели несколько инкубаторов, предназначенных в основном для хранения транквилизаторов. Отдельно на стеллажах, в идеальном порядке, были расставлены микроскопы, высокоточные весы, пипетки и термометры. Продуманная система жизнеобеспечения включала в себя отопление, мощную вентиляцию для удаления опасных паров, канализацию для отходов, водоснабжение и, конечно, систему сигнализации. В холодном свете мониторов сидела Изабелла и что-то быстро печатала. Внутри раздался негромкий сигнал, и герметичная дверь бесшумно отъехала в сторону. Джордж буквально ворвался в стерильное помещение, его шаги гулко отдавались в тишине. Он смотрел на жену испепеляющим взглядом. — Прошла неделя. Неделя, Белла! А Дженнифер продолжает кричать по ночам, просыпаться в холодном поту и твердить, что не помнит, как провела день. У неё началось расстройство сна. Она стала лунатиком! — Джордж мерил шагами лабораторию, размахивая руками. Его голос срывался от отчаяния. — Прошлой ночью она вышла из дома и гуляла по лесу. Одна! В ночной сорочке и босиком, а на улице, между прочим, не лето! — Он резко остановился, но Изабелла, казалось, его не слышала. Её пальцы продолжали стучать по клавиатуре. — Милая, я не знаю, что делать. Мне страшно за неё, — его голос упал до отчаянного шёпота. Он смотрел в её неподвижную спину. — Ты меня вообще слышишь? — Да, — ответила она, не поворачиваясь. Её голос был ровным, почти безжизненным. — Позавчера у меня получилось расшифровать сны Дженнифер... Дай мне пару минут, я закончу отчёт. Джордж вскинул руки к потолку, но тут же бессильно опустил их и покорно сел на стул, ожидая. Наконец, Изабелла сохранила файл и перекинула его на флэшку. Она отодвинулась от стола, хрустнула затёкшей шеей и посмотрела на мужа. Только сейчас Джордж заметил тёмные круги под её покрасневшими глазами. На столе стояли три пустые кружки из-под кофе. Изабелла прибегала к нему только в крайних случаях. — Дженнифер снятся воспоминания из Раккун-Сити, как я и предполагала. А если точнее — лаборатория, — спокойным голосом произнесла Белла. Джордж замер, перестав дышать. Он не мог в это поверить. Как? Как это возможно? Они же сбежали. Обезопасили девочек. Рядом нет ни лабораторий, ни сумасшедших учёных. Никого. — Тогда почему... почему с Юлианой всё в порядке? — тихо спросил Джордж, глядя в пустоту. Этот вопрос ледяным шипом вонзился ему в сердце. А что, если через время кошмары начнутся и у младшей? Нет, он не мог этого допустить. — Я не знаю, — голос Изабеллы впервые дрогнул. — Надеюсь, что Юли не придётся через это проходить, — искренне произнесла она. — Могу включить один из кошмаров Дженни, но, поверь, тебе будет плохо от увиденного. Джордж молча кивнул. В его глазах Белла увидела стальную решимость. Она развернула один из мониторов, кликнула на папку с названием «Память» и запустила видео. Изображение было от первого лица. Вокруг — слепяще-белые стены, всё кажется огромным, искажённым детским восприятием. В кадр попал до боли знакомый символ корпорации «Амбрелла» — красно-белый зонт. Для Джорджа и Изабеллы — это очень знакомый символ. Неожиданно какой-то грохот привлёк внимание, и камера резко дёрнулась, показывая конец коридора... — Стой! — крикнул Джордж. Изабелла нажала на паузу. Он подошёл к экрану, отмотал видео немного назад, на момент поворота камеры, и включил замедленное воспроизведение. — Ты заметила? — Он посмотрел на жену и увидел в её расширенных глазах непонимание. Она проглядела, но сейчас… Сейчас, на замедленной скорости, было отчётливо видно, как тёмная тень скользнула в одну из дверей. — Похоже на человека, — подытожил Джордж и возобновил запись. Теперь они оба смотрели на экран, не отрываясь, подмечая каждую деталь. Движение возобновилось. Маленькая рука попыталась открыть дверь, но безуспешно. Рядом оказалось окно, через которое можно было рассмотреть кабинет. Какая-то сущность стояла у стола. Она достала из ящика продолговатую коробочку, вытащила шприц и вонзила его себе в плечо. Тень начала извиваться, неестественно выламывая конечности, запрокидывая голову. В следующий миг она стала раздваиваться, и обе тени на глазах росли, превращаясь во что-то крупное, сильное и бесформенное... Изабелла больше не могла смотреть и остановила видео. В лаборатории повисла оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом серверов. Никто не знал, что сказать. Джордж закрыл лицо руками, а Белла смотрела в погасший экран, её мысли были где-то очень далеко. — Я заметил, что это кабинет Гидеона, — нарушил тишину Джордж. Изабелла лишь кивнула, не отрывая взгляда от монитора. — Сколько дней ты не спала? — В его голосе прозвучала тревога. — Наверное… два. Или три, — бросила она, смотря сквозь мужа. — Так, всё, тебе нужно отдохнуть… — Джорджа прервал пронзительный писк. Сбоку на столе завибрировал телефон. — Зачем тебе таймер? Белла не ответила. Она молча встала, подошла к стеллажу и выключила центрифугу. Затем отключила ультрафиолетовую лампу и подогрев. Взяв небольшую формочку, она начала внимательно её осматривать. — Я установила его, чтобы не пропустить окончание разработки контактных линз, — проговорила она вялым, безэмоциональным голосом. — Ты как неживая, — заметил Джордж, глядя, как жена садится за компьютер и открывает какой-то документ. Снова послышался стук клавиш. — Может, ты хоть что-нибудь скажешь? Этот вопрос стал последней каплей. Изабелла взорвалась. — А что ты хочешь услышать?! Что я не сплю уже неделю? Что пью кофе на пустой желудок и пытаюсь найти выход, пока ты занимаешься девочками и возишь к Сэму? Я не отходила от этого стола, чтобы придумать, как облегчить страдания Дженнифер! Ведь это всё из-за нас! Конечно, я буду похожа на зомби!.. Только визуально, — она перевела дыхание. — Пока вы были в городе, разработала эти линзы. — Хорошо, и что они делают? — осторожно спросил Джордж, меняя тему. — Эти линзы предназначены для изменения памяти. Они заменят все ужасные моменты из Раккун-Сити счастливыми днями. Больше не будет лабораторий, Гидеона и других тварей из её кошмаров. Ты видел только один из… — Изабелла запнулась, понимая, что срывается на крик. — Неважно. Когда она наденет их, начнётся перезагрузка её воспоминаний. Джордж смотрел на неё в полном шоке. Он не узнавал свою жену. Изабелла, которая больше всего на свете ненавидела эксперименты на людях, собиралась провести его на собственной дочери. Он не выдержал и заорал: — Стереть ей прошлое?! И заменить всё ложью?! Создать симуляцию счастливой жизни?! Изабелла, ты себя слышишь? Ты хочешь стереть нашей дочери настоящую память! Думала о последствиях? О том, что будет, когда она вырастет?! Где гарантия, что это вообще сработает?! — А у тебя есть другой вариант?! Что ты предлагаешь?! — вскочила Изабелла, и её голос зазвенел от ярости. — У меня нет времени разрабатывать что-то ещё! — Именно поэтому ты выбрала самый лёгкий путь?! — всплеснул руками Джордж. — Просто стереть ей память! Гениально! — Так пусть наша дочь и дальше мучается?! Пусть кричит по ночам и бродит по лесу, где её может растерзать любой зверь?! Что ты предлагаешь мне, Джордж?! — Она подошла к нему вплотную. — Я пытаюсь спасти нашу дочь! Эти линзы временно заменят плохие воспоминания хорошими. А когда она станет старше, когда сможет бороться с этим сама, я отдам их ей. И Дженнифер решит: вернуть прошлое или уничтожить его навсегда. Изабелла стихла. Они стояли друг напротив друга, оба на пределе, измученные и опустошённые. Почти две недели назад они забрали к себе Сьюзан, и на их головы свалилось ещё больше забот. Но они не сдавались. Они не остановятся ни перед чем, даже если придётся пройти через эту ссору. Главное, чтобы их девочки были в безопасности. Недавно Джордж узнал ещё об одном ребёнке из его списка. Шерри Биркин. Она жива и находится под опекой правительства Соединённых Штатов Америки. В Раккун-Сити они не смогли вытащить её из эпицентра кошмара и лишь молились, чтобы девочка была в порядке, чтобы сумела выбраться. И их молитвы были услышаны. Джордж и Изабелла любили младшую Биркин как родную дочь и души в ней не чаяли. Каждый раз, когда она пробегала мимо них в лаборатории, махая рукой и озаряя всё вокруг своей искренней улыбкой, супруги не могли сдержать умиления и отвечали ей тем же. Шерри родилась в 1986 году. Она младше Дженнифер на три года и старше Юлианы на два, но это никогда не мешало девочкам быть неразлучными. Хотя мы уже немного познакомились с Уильямом Биркином, стоит представить и его жену. Аннет Биркин тоже была учёным, работавшим на корпорацию «Амбрелла». Но, в отличие от мужа, она не была одержима безумными идеями. У родителей был напряжённый график, из-за чего они проводили с дочерью мало времени, но Шерри всё равно любила их, как и Уильям с Аннет любили её всем сердцем. В 1991 году супруги завершили разработку нового биооружия, известного ныне на чёрных рынках как G-вирус. Однако счастливой семейной жизни не суждено было длиться долго. Уильям, несмотря на своё высокое положение в корпорации, начал подозревать, что руководитель «Амбреллы», Спенсер, планирует его устранить. Ведь теперь он стал ненужным компании, а главное — был свидетелем множества нарушений и варварств, творимых корпорацией. Эти подозрения подтвердились в 1998 году, когда Уильям собирался сбежать вместе с семьёй. Он намеревался прихватить не только жену и дочь, но и образцы вируса, разработанного собственными руками. Однако не успел. В лабораторию под Раккун-Сити ворвались бойцы U.S.S. и хладнокровно убили учёного. Аннет и Шерри чудом спрятались. В хаосе были разбиты склянки с образцами T-вируса, которые тоже должны были быть доставлены Спенсеру. Это стало началом конца… Вместе с крысами T-вирус проник в город над лабораторией. Раккун-Сити погрузился во тьму и ужас. Повсюду бродили зомби, а порой встречались твари и пострашнее. И в этом кошмаре оказались семья Картен со своими детьми, а также Аннет Биркин с маленькой Шерри. Изабелла, уставши посмотрела на мужа. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, она шагнула к нему, обняла и прижалась всем телом. По её щеке скатилась одинокая слеза. — Прости, милый. Я не права. Не надо было кричать на тебя. — И ты прости меня, — Джордж осторожно коснулся губами её макушки и начал гладить распущенные волосы. Они оставались такими же мягкими и притягательными, какими были в день их первой встречи. — Она мучается из-за нас. Мы должны ей помочь. Благодаря этим линзам Дженнифер будет помнить только этот дом, будто мы всегда здесь жили, и тот маленький городок поблизости со школой. Она будет обычным ребёнком, не зная прошлого, но смотря в светлое будущее. Может, станет известной личностью или гением. Но сейчас мне важно дать ей шанс. Ты понимаешь меня, любимый? — Изабелла сильнее прижалась к мужу, ища в нём опору. — Знаешь, я до сих пор не могу забыть, как дал согласие Уильяму ввести ей первый прототип G-вируса, — Джордж продолжал медленно проводить рукой по её волосам, словно этот жест мог стереть тяжёлые воспоминания. — Уильям в прошлом. Но благодаря этому человеку Дженнифер жива. Стала выносливее, сильнее и быстрее. Он никогда не узнает, что вирус исчез и не изменил её ДНК, — тихо добавила Изабелла, словно пытаясь убедить саму себя. Но в чём же? Она не могла найти ответ. — Тогда давай попробуем. Пусть будет жить как обычный ребёнок, который ходит в школу со сверстниками, дружит, ссорится и, возможно, находит любовь, — Джордж положил руки на плечи жены и слегка сжал их. Она вымученно улыбнулась и кивнула, после чего отошла и вернулась к компьютеру, чтобы продолжить отчёт. — Как дети? — спросила Изабелла, оторвавшись от монитора и заглянув в микроскоп. Помимо линз, ей нужно было проверить ещё кучу данных и подготовить транквилизаторы для девочек. — Играют в саду. Их показатели в пределах нормы, так что можно выдохнуть. Свежий воздух им полезен, — Джордж взглянул на свой монитор. — Нам нужно ещё найти Вику, — пробормотал он скорее себе под нос. — Уже нашла, — ровным, спокойным тоном ответила Изабелла. Джордж резко повернулся к ней, его глаза расширились от удивления, а на лице жены уже играла лёгкая, но довольная улыбка. — И когда ты собиралась мне об этом сказать? — Сказала бы, когда закончила с линзами. Но раз ты спросил, отвечаю. Она на окраине Остина. Ехать до нас примерно час. Её отец Дэниэл и семья в порядке. Они ежедневно следят за состоянием Вики и присылают мне отчёты, так что волноваться не о чем. Я уже попросила Сэма заехать, навестить своих племянниц и отвезти несколько шприцов семье Франс с обезболивающим и ампулы с усыплением вируса-прародителя. Они отписались, что обычные транквилизаторы больше не работают, нужно что-то мощнее. В ампуле большая доза, она должна сразу успокоить и остановить процесс пробуждения на несколько дней. Ещё, возможно, на неделе Дэниэл привезёт её к нам. Тогда проверим состояние сами, и наконец-то она увидится с девочками. Вика соскучилась. Франс рассказал ей всё про прародителя в её теле, и она отнеслась к этому на удивление спокойно. — Только ей лучше не упоминать про вирус при наших девочках, — добавил Джордж. Он включил запись прямого эфира из сада на мониторе и стал наблюдать, как дети бегают, смеются и прыгают по лужам в ярких дождевиках и резиновых сапожках. Уголки его губ невольно дрогнули в улыбке, но в груди затаилась тревога. — Да, ты прав. Я свяжусь с Дэниэлом и попрошу, чтобы он предупредил Вику. Она всё поймёт и отнесётся к этому серьёзно, — поддержала Изабелла. — Хорошо, — Джордж выключил экран, посмотрел на жену. — Я схожу, позову девочек и приготовлю нам ужин. Ты придёшь? Изабелла кивнула, и отец семейства направился к выходу. Он торопливо позвал девочек с улицы — погода совсем разгулялась: дождь усиливался с каждым мгновением, а резкий октябрьский ветер швырял в стены дома мокрые листья. В воздухе висела густая влажность, типичная для середины осени, когда кажется, будто сама природа вздыхает тяжело и устало. Джордж всё чаще задумывался о девочках и их необъяснимом поведении в последнее время. В его дневнике скопились целые страницы наблюдений — особенно он отмечал, как по-разному их организмы реагировали на вирусы. Вика и Сьюзан тяжело переносили болезни; их иммунитет будто проигрывал одну битву за другой, поэтому требовались транквилизаторы. Юлиана, младшая, каким-то чудом избежала серьёзных последствий — вирус словно прошёл мимо неё. Однако Джордж отлично понимал: рано расслабляться. Состояние Дженнифер вызывало у него всё больше вопросов. Медицинские проверки и анализы не выявляли отклонений. На панели своего монитора он видел одну и ту же фразу: «Всё в норме». Но откуда тогда проблемы с памятью? Словно её разум то ли блокировал воспоминания, то ли… Джордж не мог найти подходящего объяснения. «Может, это психосоматика?» — размышлял Джордж, перемешивая овощи на сковороде и наблюдая, как аромат запечённых специй разносится по кухне. Согласно последним медицинским проверкам, физическое здоровье Дженнифер было в норме, но её провалы в памяти оставались необъяснимыми. Порой она забывала даже самые простые вещи — словно часть её воспоминаний попросту растворилась в воздухе. Джордж не мог избавиться от тревоги. Он видел, как Дженнифер борется с собой, чтобы что-то вспомнить, но тщетно. — Девочки, будем на ужин лосось с овощами? — спросил Джордж, наблюдая, как они вваливаются на кухню, сбрасывая промокшие дождевики на специальный коврик. — Да! — звонко выкрикнула Юлиана, подпрыгнув от радости, и её смех тут же подхватили сёстры. В глазах старших — Сьюзан и Дженнифер — на миг блеснул тот самый детский восторг, который так редко удавалось у них заметить. Это что-то новенькое. Юлиане только 10, а Дженнифер и Сьюзан — одногодки, им уже по 15 лет. И в голове Джорджа появляется ещё один вопрос: «И всё же… Почему старшие ведут себя как десятилетние дети?» Это не осуждение, скорее тревога, почти инстинктивная. «Может, всё потому, что детство их прошло под землёй?» — размышлял Джордж. Они росли в лабораториях, среди белых халатов и приглушённых разговоров учёных. Шалить? Нельзя. Смеяться громко? Только если никто не услышит. А теперь… Теперь вокруг был лес, небо, крики птиц и ни единого намёка на контроль. Конечно, они срывались в этот новый мир с головой — как в сказку, которую им не читали в детстве. «Всё верно,» — подумал он, начиная разделывать рыбу. Свобода, вот что нужно им. Пространство, чтобы дышать, ошибаться, учиться быть просто детьми. Они — семья, и ничто не разлучит их. Джордж продолжил готовить, а три пары ног уже топали по лестнице на второй этаж — переодеваться и, конечно же, устроить шумные игры в ожидании ужина. Сейчас, наблюдая, как малышки смеются, перешучиваются, он чувствовал щемящую тревогу. Внешне они почти нормальные подростки — с поправкой на то, что пережили. У Сьюзан, несмотря на возраст, наблюдались трудности с памятью — один из неприятных побочных эффектов вируса, но никак у Дженни. После смерти родной матери она часто плакала ночью в своей комнате, и это стало одной из причин, почему семья решила, что ей будет спокойнее спать вместе с кем-то из сестёр. Благо у Юлианы комната была достаточно просторной — в неё запросто можно было поставить ещё одну кровать. С Дженнифер ситуация обстояла иначе. Вирус, благодаря её особенной крови, был побеждён, но после событий в Раккун-Сити она порой замирала посреди комнаты, будто забывала, где находится. Словно её разум то ли блокировал реальность, то ли просто терялся в воспоминаниях. «Правильно ли мы поступили, забрав Сьюзан?» — размышлял Джордж. Да, он был уверен — здесь девочка в безопасности. В окружении людей, которые заботятся о ней, поддерживают её, постепенно учится жить заново. Джордж улыбнулся. Он — счастливый отец. Кто не мечтал о таких дочерях? Умных, любознательных, с лёгким безумием в глазах. Описать свою любовь к ним словами было невозможно, но он знал: каждое утро — ради них. Из верхних комнат донёсся взрыв смеха — и в этот миг тяжёлые мысли рассеялись. Лишь в самой глубине души остался лёд: «А если прошлое вернётся?» Он вздохнул, отложив ложку, и подошёл к окну. Дождь всё ещё лил за окнами — будто сама природа тоже была обеспокоена чем-то. Резко встряхнул головой, прогоняя страх, крикнул вверх: — Девочки, руки мыть, а то ужин остынет! Ответом ему снова стал смех — чистый, беззаботный, как звон колокольчика.