Ложная память

Неделя пролетела, но для Изабеллы она показалась бесконечной. Женщина внимательно следила за показаниями мониторов, отслеживая малейшие изменения в состоянии Дженни. Показатели оставались стабильными, лишь иногда на экранах появлялись признаки повышения уровня серотонина, дофамина и эндорфина в её организме. Это было хорошим знаком — значит, лечение давало результаты, и девочка шла на поправку. Но материнское сердце не находило себе места: неужели она не справилась? Неужели действительно потеряет Дженни? Именно эти вопросы не давали Изабелле покоя. Голова кружилась от мыслей: что делать, если дочка больше не проснётся? На обдумывание последствий и побочных эффектов у неё тогда не было ни времени, ни сил — как же так можно было просчитаться? С этими тревогами она уснула прямо на кухонном столе, среди бумажных заметок и медицинских учебников, отчаянно пытаясь найти объяснение всему происходящему. Разбудило её неожиданное прикосновение: кто-то осторожно тронул за плечо. Открыв опухшие от слёз глаза, Изабелла повернулась на источник движения — и застыла. Перед ней стояла Дженнифер, разглядывая мать удивлённо-серьёзным взглядом. — Мам, а где папа с девочками? — спросила она чуть более взрослым голосом, чем раньше. Изабелла подскочила со стула и крепко обняла дочку. Как же она скучала по её голосу, по её согревающему теплу. Наконец душа смогла выдохнуть с облегчением. — Папа повёз девочек за покупками, — прошептала Изабелла, поглаживая волосы дочери. — Всё хорошо, звёздочка. Как ты себя чувствуешь? — Будто спала тысячу лет, но мне хорошо. Линзы помогли — этой ночью мне даже не снились кошмары. Мам, их ещё носить? Изабелла покачала головой. — Нет, больше не нужно. Ты уже сняла их? — Конечно. Вот, — Дженнифер достала из кармана контейнер и протянула его маме. Белла задержала взгляд на линзах, как будто они были чем-то опасным и чужим. — Теперь они тебе не понадобятся. — Ладно, — доверчиво согласилась Дженнифер и вдруг улыбнулась, — а можно позавтракать? Я очень хочу обещанных твороженных сырников. — Сейчас всё будет! — засуетилась Изабелла, доставая миску для теста. Дженни села за стол, наблюдая за матерью. В кухне пахло домашним теплом, и даже осенний свет, пробивающийся сквозь облака, казался чуть ярче, чем раньше. — Хочешь пойти в школу? Познакомиться наконец с ребятами? — Спросила Изабелла, разбивая яйцо в миску. Итак, теперь проверка. Если линзы сработали верно, Дженни будет помнить только события в Остине, но забудет о Раккун-Сити. — Правда? Мне можно? Ты раньше ведь запрещала, говорила, что сверстники жестоки и лучше не рисковать. Почему теперь? — Потому что ты уже взрослая и сама сможешь постоять за себя. Если хочешь — будешь ходить сама, если нет — папа будет отвозить. Всё в твоих руках. Дженнифер прищурилась, изучая лицо матери: — Получается, я училась дома, потому что тебе тогда было сложно решиться, а мне еще не исполнилось пятнадцати? Изабелла улыбнулась сквозь слёзы. Всё получилось. Влажными руками она взяла творожную массу из миски, скатала шарик, придавила его, обваляла в муке и выложила на горячую, смазанную маслом сковороду. Дженнифер, не замечая, что мама плачет, спокойно ждала свой завтрак. — Конечно, я ведь переживаю за вас всех, но и понимаю, что ты и Сьюзан уже совсем взрослые. Или хочешь сказать, что перегибаю? — Только если чуть-чуть, — уверенно вставила Дженни, но тут же сменила тему: — Мам, скажи, ты с папой поругалась? Изабелла опустила плечи, вдруг почувствовав усталость, как будто за эту неделю ей прибавилось несколько лет. — Почему ты так решила? — Когда меня обнимала, заметила, что у тебя были красные глаза. Похоже, ты всю ночь плакала, — Дженнифер аккуратно сложила документы в стопку и убрала их в сторону. Мама как-то ей говорила, что нельзя читать чужие бумаги. У каждого свои личные границы, и их нужно уважать. Белла слабо улыбнулась: — Ясно, позвони папе с моего телефона, он в спальне. И обязательно попроси купить попкорн — хочу сегодня устроить семейный вечер. Все вместе посмотрим фильм. Как тебе идея? — Класс! Пусть тогда Сьюзан выберет фильм, у неё отличный вкус. Попрошу у папы ещё газировки. — Дженнифер с радостным визгом убежала за телефоном. Изабелла выключила плиту и на мгновение прислонилась к столешнице, глядя в окно, за которым моросил мелкий дождь вместе с солнцем. Это было странное сочетание — дождь и солнце одновременно. Как и её жизнь сейчас — радость и печаль, надежда и отчаяние. Она чувствовала себя точно так же, как погода за окном — переменчивой и непредсказуемой. Смотрела, как капли дождя скользили по стеклу, создавая узоры, которые тут же исчезали. Её мысли были где-то далеко, в воспоминаниях о прошлом, о счастливых моментах с семьёй. Вспомнила, как они с Джорджем смеялись, прячась от дождя. После учёбы, когда ливень заканчивался, выходили из укрытия и медленно шли по дороге, обсуждая будущее. Изабелла вздохнула, возвращаясь в настоящее. Она не могла позволить себе слишком увлечься воспоминаниями. Сейчас у неё были другие заботы — Дженни, её здоровье и будущее девочек. Изабелла должна быть сильной для своих дочерей. Отвернулась от окна и начала накрывать на стол для двоих (у самой разыгрался аппетит). Но мрачные мысли начинали кружиться в её голове, как осенние листья на ветру. Она знала, что ей нужно будет столкнуться с реальностью очень скоро, но сейчас... Изабелла просто хотела насладиться тихим моментом. Душа тихо шептала: «Теперь Дженнифер стала подростком — всё изменилось». «Нужно обязательно купить всем девочкам по мобильному, пусть даже кнопочному, чтобы быть на связи — и номер зарегистрируем на Сэма,» — уже продумывала дальнейшие действия Изабелла, наливая апельсиновый сок по стаканам. За Сьюзан Белла была спокойна: психолог, которого оплатил Джейк, помогал ей справляться с пережитым. Плюсом девочка уверена, что она была в больнице, а не в лаборатории. Всё благодаря Рейчел. Юлиану, кажется, миновали почти все события из прошлого, она мало что помнила, больше интересовалась свободой, игрушками и журналами о моде. Лишь Вика знала всё и умела хранить взрослые тайны. Она уже училась в девятом классе, была смышлёной и наблюдательной. Мистер Дэниэл водил её к психологу, но о прошлом Вика молчала — и, видимо, так было правильно. За окнами дом оживал. Звонкий голос Дженни согревал мамину душу: — Папа купит мой любимый брикет мороженого! — донеслось восторженно из спальни. Изабелла закрыла глаза и на секунду позволила себе поверить: с этого момента всё действительно будет хорошо.