Adultere

      Ужин - предлог. Его можно было пропустить. Если Драко и испытывает голод, то стейком из лосося его не утолить. Но он знает правила этой игры и никуда не торопится.       В маггловском ресторане немноголюдно, звучит приятная музыка и царит полумрак. Ему хотелось бы, чтобы свет был ярче - это позволило бы в полной мере любоваться девушкой, сидящей напротив. Пламя горящей на столе свечи мягкими бликами играет в карих глазах, алая помада подчёркивает манящий изгиб мягких губ.... И единственное, о чем сожалеет Малфой, что не может смахнуть к драккловой матери со стола все приборы и взять Грейнджер в самой непристойной позе прямо здесь и сейчас.       Нетерпение и предвкушение лёгкой дрожью охватывают напряжённое тело. Малфой касается тёплой девичьей ладони, легко ее сжимая и переплетая пальцы. Колючий ток ползет по коже, мурашками откликаясь на касание. Это слишком похоже на одержимость, но даже если так - мужчина совсем не против.       Грейнджер считывает его немую просьбу без лишних слов. Она просит счет и позволяет Драко самому расплатиться. И тоже дрожит, когда он задевает пальцами ее шею, помогая надеть пальто. Само собой Малфой делает это ненароком, хотя, кого он пытается обмануть - каждое прикосновение к ней - это намеренный и непостижимый акт сиюминутного желания обладать. И Гермиона тоже понимает это.       — У меня для тебя сюрприз, — улыбается коварной, обаятельной улыбкой, в который раз за вечер смущая Гермиону. Ему непостижима эта ее амбивалентность: как ей удаётся быть такой честной, страстной и одновременно краснеть от пустяковых прикосновений и слов?       Грейнджер позволяет ее обнять, и рывок от аппарации рыбацким крючком поддевает желудок, вызывая короткий приступ тошноты и головокружения. Он придерживает Гермиону, не позволяя ей оступиться, и мягко увлекает за собой вдоль садовой аллеи.       — Где мы? — она держит его под локоть, прижимаясь к нему тёплым боком. Запах женских духов кружит голову, и ему хочется остановиться, обнять ее, уткнувшись носом в копну кудрявых, аккуратно уложенных в причёску волос, и провести так остаток жизни. Что это: любовь или помешательство? Хотя, по мнению Малфоя, это одно и то же.       — Дома, — выдыхает наконец-то мужчина, перехватывая ее ладонь своей и тянет ближе к высокому каменному порогу. — Я ничего не имею против твоей квартиры и бесчисленного количества отельных номеров, но... Мне кажется, нам давно уже пора обрести свое место. Подальше от настырных людей, приходящих в гости без приглашений.       Гермиона хмыкает, коротко улыбаясь - конечно она поняла намёк.       Это не попытка скрыть их отношения - Драко давно плевать на то, что о нем снова придумают сплетники. Его репутация сомнительна, а брак - только формальность. Просто с Гермионой ему хочется иметь что-то общее, делить не только работу и постель, но и... Жизнь?       Малфой не планировал влюбляться, но так уж вышло. И теперь эти чувства - единственная настоящая ценность в его жизни, лишённая фальши. А еще ему давно не десять, он хорошо усвоил правило - все в этой жизни имеет последствия. И Драко знает, чем все кончится и хочет как можно больше оградить Грейнджер от порицаний и осуждений общества, которое и само давно увязло в пороке. Он готов сжечь мосты, но хочет уберечь её от огня.       — Драко, — серьёзно выдыхает Гермиона, поворачиваясь к нему всем телом. — Тебе не кажется, что это слишком...       — Нет, не кажется, — обрывает на полуслове. Ничто в этом мире для нее не может быть слишком. — Пойдём, я и так слишком долго был послушным и терпеливым, ты не находишь?       Мужчина не дает ей опомниться или противиться - просто рывком поднимает девушку на руки, улыбаясь ее короткому приглушённому вскрику. Сердце сладко ноет от переизбытка чувств, и, кажется, ему откровенно тесно в оковах грудной клетки.       Тёплые тонкие руки обвивают за шею, и Драко переступает порог с драгоценной ношей на руках искренне сожалея, что пока не может предложить Гермионе большего.       Желание, сдерживаемое целый день, заставляет их обоих уступить страсти. Дом новый, и Драко не очень хорошо в нем ориентируется, если честно. Свет включается автоматически, благодаря чарам, которые остались после услужливого до зубного скрежета риелтора.       Малфой спускает девушку с рук, по всей видимости в гостиной, и то только потому, что Грейнджер слишком настойчиво впивается ему в шею горячими, дразнящими поцелуями.       Тело напряжено до боли и искать спальню откровенно нет сил. Он выдыхает сквозь стиснутые зубы и отстраняет от себя проворные женские руки, уже успевшие стянуть с его плеч пиджак. Плотная ткань застревает на локтях, и Драко ловит на себе горящий огнём взгляд карих глаз.       Не понимая, отчего происходит заминка, Грейнджер не теряется. Она распускает причёску и тянется к блузке. Ее пальцы дрожат и мужчина знает - их желание глубоко взаимно.       — Нет, позволь мне, — ловит девичьи ладони в свои, чуть сжимая, и опускает вниз. И тут же сам берётся за мелкие мерцающие жемчужные пуговицы, дразнившие его так долго. — Они мозолили мне глаза целый день...       Порыв разорвать на ней одежду подавляется силой воли. Нет, сегодня никакой животной страсти и нетерпения. Жёстко и быстро - это для рабочего кабинета или тесной каморки между конференц-залом и кабинетом Кингсли. Дома... А ведь теперь это их дом, он сделает все неторопливо и насладится каждой секундой близости.       Одну за другой он расстёгивает жемчужные пуговки, не сводя с нее глаз. Чертовски приятно слышать, как учащается ее дыхание, видеть, как краснеют щеки, и наблюдать, как бьется пульс на гибкой шее.       Ему самому тесно в одежде и хочется скорее почувствовать под пальцами бархат ее кожи. Он знает, какая она нежная, тёплая, какая отзывчивая... Собственный пульс бьет по ушам и дыхание пережимает глотку.       С последней расстёгнутой пуговицей белая ткань блузки ползёт по покатым плечам и без препятствия падает на пол. На Гермионе самое обычное белье, без пошлых кружев и рюшек, и плоский живот поджимается, когда она чувствует первое прикосновение Драко к своей коже.       — Сними туфли и юбку, – требует он, делая от девушки шаг назад, прилагая больше усилий, чем хотелось бы. Он позволяет глазам насмотреться - ему нравится, когда Грейнджер раздевается перед ним сама.       Гермиона прикусывает нижнюю губу и, не отрывая взгляда от его лица, сбрасывает туфли на высоком каблуке. Медленно, почти лениво, словно делая ему одолжение, она заводит руки за спину и, нащупав маленький замочек молнии, тянет его вниз. Звук тихий, почти неслышный, и плотная ткань юбки очень нехотя сползает по бёдрам, дюйм за дюймом оголяя тронутую нежным загаром кожу.       Собственную рубашку и галстук он стягивает довольно небрежно и быстро, точно вырвав пару пуговиц. Драко любуется изгибом девичьей талии, линией бёдер, уверенностью и невысказанным вызовом в её позе. Воздух в комнате становится густым и тяжёлым, как сахарный уваренный сироп.       — Дальше, — командует он чуть хрипло, делая к ней шаг ближе. — Я хочу тебя обнажённой, Грейнджер.       — Да что ты? — изгибает лукаво бровь, снова медленно заводя руки за спину. Драко уверен - она понимает, что ее игривость только сильнее его заводит.       Выглядит Грейнджер соблазнительно и горячо: на девичьих щеках горит румянец, помада немного смазалась от поцелуев, и то, как она медленно стягивает с себя лифчик напрочь отшибает Малфою мозги. Мужчина рывком привлекает Гермиону к себе, и сразу целует - влажно, глубоко и жадно, тут же получая желанный отклик.       Он чувствует, как в ней трепещет возбуждение, и его накрывает абсолютно диким желанием обладать. Это не просто животная страсть или похоть, это чувство глубже, сильнее, оно не помещается в нем, выплёскивается в жадных касаниях и нетерпеливом стремлении освободить ее от остатков одежды.       Драко запускает пальцы ей в волосы, чуть оттягивая волнистые пряди, вынуждая запрокинуть голову, и целует бархатную, манящую кожу на шее. Он прикусывает, и тут же зализывает укус, языком ловя вибрирующий пульс.       Другой рукой он ласкает ее тело, сжимает, трогает хаотично и бессистемно - подчиняясь собственным желаниям и считывая чужие.       Грейнджер сама подталкивает его к дивану. Маленькие ладошки настойчиво упираются ему в грудь, заставляя сесть и она сразу взбирается ему на колени. Аккуратная грудь оказывается прямо у его лица, и Драко больше не тянет, ладонью сминает полушарие и губами припадает ко второму.       Легкий, тихий стон срывается с женских губ, и Гермиона хватается за мужские плечи, стараясь удержать равновесие. Малфой одной рукой удобней перехватывает ее за талию, вжимая в свое тело, пока вторая рука нагло отодвигает полоску трусиков и скользит двумя пальцами внутрь, вышибая из девушки новый сладкий стон.       Звон стоит в ушах и сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Драко понимает, что просто не может больше ждать. Страсть горит где-то под кожей, кипятком обжигая вены и током прошивает мышцы, болезненно скручивая низ живота. Он вынимает пальцы, чувствуя на них влагу и слышит разочарованный тихий стон Гермионы. Малфой мягко толкает ее на диван, и чуть нависает над девушкой, пальцами ловко поддевая тесёмки белья. Он тянет влажную ткань вниз, вынуждая девушку приподнять бедра, помогая ему избавить себя от остатков одежды. Драко не даёт ей опомниться, не даёт остыть и секунды. Его ладони снова ложатся на её тело, сжимая горячую кожу, и он притягивает её к себе заставляя встать на колени и прогнуться.       Одной рукой мужчина расстёгивает брюки, спуская их вместе с бельем, и вынимает болезненно ноющий член. Замирает на мгновение, чтобы запомнить эту картину: Грейнджер - голая, соблазнительная, податливая, полностью перед ним открытая. Её спина - изящная, напряжённая дуга, а кудри рассыпались по диванным подушкам, как тёмное облако. Она принадлежит ему. Вся. Каждый дюйм этой кожи, каждый стон, каждый вздох. И он - её. Без остатка.       — Ну же, — ее нетерпение и открытое желание толкают мужчину к действию. Он наклоняется, и его губы касаются её позвоночника, медленно, позвонок за позвонком, спускаясь вниз. Руки скользят по её ребрам, талии, ягодицам. Каждое прикосновение - чтобы запомнить и присвоить.       Драко чувствует, как Гермиона крупно вздрагивает и покорно подаётся к нему, едва он касается её членом, влажную и готовую. Он не сдерживается больше, входит в нее одним движением, резко и глубоко.       Грейнджер вскрикивает, прогибаясь и вскидывает голову. Мужчина тут же замирает, думая, что сделал ей больно, но в противовес его затуманенным страстью мыслям, девушка сама начинает движение, и Драко срывается, сразу задавая жёсткий, быстрый темп.       Его здравый смысл и разум давно отключены. Он забывается в этих движениях, полностью растворяясь в моменте. Плевать на все, он слышит и видит только ее.       Комната быстро наполняется криками, стонами и всхлипами. Желая ощущать Гермиону еще ближе, еще больше, Драко крепко обхватывает ее за талию и тянет на себя, вынуждая подняться к нему.       Боясь потерять равновесие, Грейнджер хватается за его руку, откидываясь на мужскую влажную от пота грудь. Её тело пробирает дрожь, и Малфой чувствует, как она сжимается вокруг него, давясь тихим, хриплым стоном.       Драко уже не контролирует себя. Его движения становятся все более резкими, порывистыми, и от поясницы растекается по телу знакомый жар - явный признак подступающего оргазма.       Волна удовольствия накрывает Гермиону первой. Она вскрикивает, взвиваясь в сильных руках, и сжимает его внутри так крепко, что у него темнеет перед глазами. Воздуха не хватает, он дышит рвано и горячо, ощущая, как закладывает уши...       Он не позволяет ее расслабленному телу упасть, сильнее прижимает девушку к себе, и спустя несколько глубоких толчков кончает сам, утыкаясь ей в шею, всасывая нежную кожу, покрытую испариной. Кажется, его даже выключает из реальности на несколько секунд.       Грейнджер утягивает его вниз, на подушки, не в силах больше удерживать мышцы в напряжении. Драко охотно опускается рядом, прижимая к себе так сильно, что, кажется, вот-вот сломает ей рёбра. Воздух в комнате густой, пропитанный их потом и запахом секса. Тишину прерывает только их частое, сбитое дыхание.       Если и есть в этом мире счастье - то оно ощущается именно так. В голове блаженно пусто, тело налито приятной усталостью, а под ладонями ускоренно бьётся сердце Гермионы. Так же заполошно и быстро, как у него самого.       В себя его приводят мягкие, ласковые прикосновения к напряжённым рукам. Грейнджер лениво скользит рукой по взмокшей коже, поглаживает запястья, перебирает твёрдые костяшки. А когда ей под пальцы попадает ободок обручального кольца, она замирает, и Малфой физически ощущает, как в их уютный тихий мир врывается реальность.       Он напрягается, но, вопреки ожиданиям, Грейнджер не отдёргивает руку. Наоборот, она мучительно медленно начинает водить по гладкой поверхности украшения, словно изучая.       Драко кажется, что кусок металла, обвивший его безымянный палец, весит тонну. Символ его несвободы, который даже не снять без расторжения брака. Цепь, клетка, и Малфой его ненавидит всей душой.       Обычно он прячет кольцо под дезиллюминационными чарами, но видимо в порыве страсти волшебство ослабло и... Он не знает, что говорить, поэтому крепче притягивает к себе девушку к своей груди и коротко выдыхает ей на ухо:       — Прости...       Гермиона не отвечает. Она лишь переплетает свои пальцы с его, накрыв тёплой ладонью и его руку, и то самое кольцо. Не пытаясь игнорировать, а просто принимая. Со всем грузом, болью и сложностью, которые оно означает.       В груди теснится сердце, тронутое этим жестом, и Малфой просто закрывает глаза, наслаждаясь остатками неги. Еще совсем немного, и он непременно избавится от чертовых брачных оков, чего бы ему это ни стоило.