Adultere

      Театральное действие, которое разворачивается на сцене, совсем не трогает Асторию. Все ее внимание приковано к мужу и той, кто у нее этого самого мужа самозабвенно и нагло пытается увести.       Только слепой на этом вечере не заметил, кого сопровождал Драко. И плевать, что он женат, плевать, что она, его супруга, тоже пришла! Он обнимал Грейнджер, смотрел на Грейнджер, кажется, даже дышал только для Грейнджер! А как же она? Разве она заслужила, чтобы об нее публично вытирали ноги?       Отчаянье по вкусу, как полынь - горькое и терпкое, расползается по корню языка, поднимая муть в желудке. Тори мечтает бросить непростительное в эту бессовестную потаскуху. Жаль, тетка Драко не довела начатое до конца и не прикончила Гермиону Грейнджер.       Жалость, с какой смотрела на нее эта сука, окончательно разбила сердце Тори. Кто дал ей право жалеть Асторию? Не Гермиона, а она носит титул леди Малфой! Грейнджер с ее грязной кровью и плебейским происхождением подобное даже не светит! Пускай муж находит привлекательным ее тело, спит с ней, проводит время, но ему никогда не позволит мать подарить свою фамилию поганой грязнокровке!       Она косится через кресло, в котором неподвижно сидит Малфой, и сожалеет, что не умеет убивать взглядом. Ей бы хотелось повести себя безродной взбалмошной истеричкой и вцепиться в волосы любовнице мужа. Но она - Астория Малфой! Выше всего этого! Не она позорится сейчас, а ее муж. Не она выглядит для общества мерзкой тварью, уводящей из семьи мужчину. И общество не забудет кинуть в них свой камень осуждения! А Астория... Она все простит и примет Драко обратно.       Девушка замечает, как Малфой неторопливо подвигает свою ладонь с подлокотника, опуская себе на колени. Его пальцы тянутся к тонким пальцам Гермиона, прикасаются к ним, трогают женскую ладонь, и что-то внутри Астории лопается с оглушительным треском - горячее, больное, затапливающее до краёв.       Она прерывисто вздыхает и прикрывает глаза. Это просто уму не постижимо! Малфой прямо при ней, при живой жене, ласкает другую женщину. Неужели в этом действительно виновата Тори?       Дыхание учащается, и воздуха становится катастрофически мало. Ей ведь не нужно было много - всего лишь муж, его любовь и семья, о которой она так мечтала. Почему он выбрал Гермиону? Чем она лучше?       Время тянется, как заколдованное. Минута за минутой изматывают ее, бередя душу. Драко уже в открытую трогает Грейнджер за коленку, что-то периодически ей нашёптывая. Да, полумрак скроет их от толпы, но не от ее взгляда. Если Малфой хотел ее за что-то наказать - то у него это замечательно вышло.       Звонок, оповещающий зрителей об антракте, оглушительно громкий. К этому моменту Астория успевает, кажется даже умереть внутри. Нелюбимая, непонятая, брошенная, униженная. И даже вступиться за нее некому. А ведь Драко обещал ее любить в горе и радости, быть ей верным супругом и надёжным другом. Или что он там говорил в своей свадебной клятве?       Жаль, магический брак не карает за нарушение этих обещаний смертью.       Грейнджер поднимается первой, но ее цепляет Пэнси. Гермиона, видимо, не планирует ввязываться в скандалы, поэтому уходит под предлогом посещения дамской комнаты. В голове вспыхивает идея и Астория знает, что будет делать дальше.       — Драко, я замерзла! Не мог бы ты мне принести мантию из гардероба! — она говорит это так громко, что на них оборачиваются с десяток волшебников и волшебниц.       Мужчина бросает на нее недовольный взгляд полный открытого раздражения. Но все на них смотрят, и у Драко нет выбора, кроме как кивнуть и пойти в сторону другого выхода, ведущего к гардеробу.       Ей не нужно много времени, буквально пару минут. Тори хочет еще раз взглянуть в лицо сопернице и спросить, готова ли она жить в ее тени? Потому что Астория скорее умрёт, чем даст развод.       То, что соединила магия до смерти соединено. И никакая любовь, даже самая чистая и неземная, не способна этого изменить...       До длинного коридора, ведущего к дамским комнатам, Астория добирается на чистом адреналине. Ее колотит изнутри, и сердце гулко стучит в ушах. Возможно, она и не застанет Гермиону здесь, возможно, мерзкая гадина и вовсе соврала, что собралась в уборную, лишь бы скорее отделаться от Паркинсон. Обо всем этом стоило подумать заранее, но времени не было.       Тори всегда действует по наитию, она не умеет строить коварные планы. Разве что придерживаться их. Как случилось с проклятием, о котором она не сказала Драко Это была идея матери - ничего не говорить до свадьбы. А потом еще немного после свадьбы.       Люциус был вне себя от злости, когда узнал правду. Нарцисса холодно глянула на нее и поджала губы. В тот момент девушка чувствовала себя голой и одинокой посреди огромной гостиной мэнора. А Драко... В его глазах было только одно сплошное разочарование.       Это случилось на четвёртый год их брака. Единственное предназначение, которое на нее возложили два чистокровных рода - родить наследника, и она с ним не справилась.       Да, можно было бы попробовать, но Мерлин! Она вышла замуж, едва ей исполнилось семнадцать лет! Девушка хорошо помнит страшную правду, озвученную целителем - роды для Астория могут закончится смертью. Разве она хотела умереть такой молодой?       Мама переживала, что «бракованная» невеста и жена никому будет не нужна. Поэтому Астория продолжала молчать, втихую принимая противозачаточные зелья. И, скорее всего, еще долго придерживалась бы советов родителей, но ей было больно глядеть на супруга, который всерьёз стал сомневаться в собственном здоровье.       И она призналась. Мать назвала ее идиоткой, а отец и вовсе не захотел говорить. Родители дали понять - если Малфой от нее откажется, никто в родном доме ее не ждет.       Скандал ограничился кругом семьи и замялся, как любой неудобный вопрос. С тех пор у Драко стали поваляться женщины на стороне. А у нее осталась лишь близость с ним по праздникам и с глубокого перепоя. Унизительно и больно. А теперь еще и Грейнджер...       Тори не слепая и видит, как Драко смотрит на Гермиону. И она понимает, что бессильна против этого. Но какой у нее выбор? Дать развод и остаться на улице? Брошенной, одинокой, с клеймом никчёмной несостоявшейся жены? Она уверена - Малфой ни кната ей не оставит - его дружок Забини придумает, как это провернуть.       Дыхание сбивается, мысли путаются. Астория распахивает двери дамской комнаты и застывает на пороге. Мисс Грейнджер стоит у зеркальной стены с позолоченными раковинами и моет руки. Те, которые пару минут назад так влюбленно и самозабвенно сжимал ее муж.       Любовница Драко поворачивает голову и в ее глазах - цветом жидкого йода, снова вспыхивает жалость. И это придаёт леди Малфой сил и решительности.       Наверное, стоило бы воспользоваться магией и запереть двери, или наложить заглушающие чары, но на это нет времени. Тем более, перед ней не какая-то школьница, а героиня войны. Есть шанс, что Тори не успеет даже вынуть свою палочку...       Запах дорогого мыла и чужих духов щекочет нос. Свет белесый, неяркий, неприятно режет глаза. Она напряжена, готова к самым отчаянным мерам, и спокойствие соперницы заставляет ее сжаться в пружину.       — Жаль, что мое письмо не возымело эффекта, — голос звучит не так уверенно, как ей того хотелось бы. — Это упростило бы нам обеим жизнь.       — Обычно я не ищу легких путей, — Гермиона вытирает руки шелковой салфеткой и берет в руки свою сумочку. — Это удел слабых.       — Думаешь, я - слабачка? — возможно, так и есть, но ее никто не готовил к тому что она обязана быть сильной. Она должна бы быть красивой, кроткой, понимающей и тихой. Про силу мать ничего ей не говорила.       — Я вообще о тебе не думаю, Астория, — просто и понятно роняет Грейнджер, вынимая из клатча ту самую красную помаду.       — А зря, — она подходит ближе, заворожено наблюдая, как красная липкая краска ложится на пухлые девичьи губы. — Могла бы и подумать, у кого ты пытаешься отнять то, что тебе не принадлежит.       Грейнджер ставит свою помаду на мраморный край раковины и всем телом поворачивается к Астории. Между ними не больше шага расстояния, и воздух сгущается, как неверно сваренное зелье.       — Драко никому из нас не принадлежит. Он не брошь, которую можно прицепить на мантию и хвастаться, как удачно подобранным украшением, — в ее тоне появляется снисходительность, будто Тори пять лет, и мисс Грейнджер сейчас открывает ей новое знание. — Он вправе делать то, что хочет. Жить так, как хочет и быть с той, с кем хочет. Мне жаль, что это не ты. Но ты ничего не исправишь.       — Думаешь, он любит тебя? Думаешь, ты навсегда? — волна злости и боли, поднятых со дна души простыми словами, захлёстывает ее и сбивает с ног. — Ты всего лишь одна из множества тех, с кем он приятно проводит время. Продолжение его простыни! Ты - средство для удовлетворения его сиюминутных потребностей. А я - жена. Он всегда возвращается ко мне.       — Больше нет, — Гермиона не оправдывается, не пререкается, а просто гнёт свою линию и этим злит Асторию еще сильнее. — И ты сама это видишь. Он может и не будет со мной, но и к тебе он никогда не вернётся.       — Ты его не знаешь! — вспыляет, не находя аргументов получше. — Ты... Да что ты вообще о себе возомнила? Думаешь... Думаешь ему нравится вот это все? Яркая помада, шлюшье платье... Ты надела это для Драко зря! Он не любит, когда так очевидно выставляют себя на показ!       Гермиона тихо хмыкает и улыбается неожиданно гадко, хитро прищурив глаза:       — Если Драко не нравится то, что я надела, он обычно это с меня просто снимает...       Рука Астории взмывает в воздух сама по себе. Это какой-то чистый рефлекс, словно кто-то дёрнул ее, призывая действовать. Пальцы покалывает от тока и соприкосновения с чужой кожей. А в ушах стоит хлесткий, дробный звук, как треск ветки на морозе.       — Мерзавка, — выплёвывает вдогонку пощёчине, шалея от собственной ярой смелости. Акт агрессии пугает и придаёт ей сил, заставляя гореть ее изнутри.       Грейнджер так же рефлекторно прикасается к своей щеке, и Астория видит, как под ее пальцами на нежной коже расцветает алая отметина. Она ждет ответного удара. Сейчас Гермиона достанет палочку, или же тоже ударит, или...       — Ты уже проиграла, — слова звучат еще хуже, чем ответная пощечина. — И сама понимаешь это. Просто отпусти его.       Девушка подхватывает свою сумку и уходит прочь, больше не глянув на Асторию, не сказав ей ничего, даже не задев плечом. Словно она пустое место.       Двери за спиной закрываются и Астория чувствует, как у нее подгибаются колени. Она хватается за край раковины, в ушах нарастает гул и ее взгляд фокусируется на одиноко стоящей чужой помаде.       Голова идет кругом, шум в ушах заглушает мысли. Только одно короткое «Ты уже проиграла» набатом бьет по мозгам. Кажется, она физически может заметить, как меркнут краски и гаснут цвета, и все вокруг теряет вкус.       Смысла бороться нет, чёртова Гермиона Грейнджер права. И как быть дальше она вообще не знает. Астория закрывает глаза и дышит часто, неглубоко, ртом хватая воздух. По щекам катятся слезы - она чувствует, как капли щекочат кожу.       Она проиграла. Она. Проиграла...