Adultere

      Ни в какой гардероб, само собой, Драко идти не собирается. Если Астория действительно замерзла - у нее есть палочка, пускай набросит согревающие чары. Но и воспротивиться просьбе мужчина не решается - он хочет уйти с Гермионой и не желает привлекать к себе лишнее внимание. Сегодня и так он дал кучу поводов для сплетен.       И была бы его воля - Малфой во всеуслышание заявил бы о своих чувствах к Гермионе Грейнджер прямо посреди чертовой безвкусной театральной постановки. Но, они договорились с Гермионой не делать глупостей. И он не хочет ее подводить.       Мужчина огибает просторный коридор и заново взбирается по высокой мраморной лестнице. Ему навстречу идут люди, улыбаются и кивают, кто-то задерживает его на пару слов, но он торопится - они договорились с Грейнджер встретиться возле входа в зал с правой стороны.       Они не обязаны никому отчитываться, у кого-то отпрашиваться. А Астория... Она и так все поймет.       Драко начинает подозревать неладное, когда не находит Гермиону в условленном месте. Да, она вполне может за себя постоять, но не хотелось бы, чтобы ей пришлось это делать. Звенит звонок - и те, кто выходил из зала, стремятся снова туда попасть.       — Уходишь, — это констатация факта, а не вопрос. Паркинсон говорит спокойно, но в ее голосе чувствуется какая-то нота грусти. — Никогда бы не подумала, что ты способен влюбляться.       — Я тоже, — честно признается Драко. — Не видела Грейнджер?       — Видела. Она была в дамской комнате, — фыркает, поправляя вырез платья. — Возможно, ее там кто-то задержал. Твоя жена, например.       Пэнси дёргает идеальной бровью и ныряет в проход под пологом бархата, оставляя мужчину наедине с медленно зарождающейся тревогой. Холодок скользит по коже и сердце отчаянно забивается в груди.       Он успевает сделать с десяток быстрых размашистых шагов в сторону нужного коридора, когда замечает ее - Гермиона идет неторопливо, опустив голову вниз. И это странно - обычно Грейнджер вышагивает с гордо поднятой головой.       Малфой сокращает расстояние между ними тремя большими шагами.       — Грейнджер? — он быстро скользит по ней взглядом, пытаясь понять, все ли с ней хорошо. Тревога растет в груди, теснит сердце, распирает ребра. Он не должен был оставлять ее ни на минуту...       Гермиона медленно и очень осторожно поднимает голову, встречаясь с ним взглядом, и Драко видит это: яркий, чёткий отпечаток пальцев на её щеке, алеющий на фоне кожи. И чуть смазанную помаду в уголке губы. И блеск в глазах, словно там застыли непролитые слезы.       Всё внутри него замирает, а затем взрывается ледяной, беззвучной яростью. Воздух вокруг сгущается, становится тяжелее. Он физически ощущает, как напрягается тело, каменеют мышцы, жилы натягиваются тугими струнами. Мужчина дёргает плечом, крутит шеей, стараясь унять вспышку гнева в разломе ребер.       Он не спрашивает «кто». Да и вопрос «зачем» тоже бессмысленен. Есть только факт: кто-то посмел поднять на неё руку. И это будит в нем давно забытую, тёмную сторону, воскрешая в памяти одно заклинание страшнее другого.       Мужчина осторожно касается подбородка Гермионы, поворачивая её лицо так, чтобы лучше видеть повреждение. Его собственные пальцы чуть дрожат от сдерживаемой ярости. Голос, когда он находит в себе силы говорить, низкий и ровный, но в нём слышится сталь.       — Она пожалеет об этом...       Это не пустая угроза. Малфой говорит абсолютно серьёзно. Весь его циничный прагматизм, все расчёты испаряются, оставляя лишь первобытную, хищную потребность защитить свое.       — Нет, — ответ Гермионы тихий, но твёрдый. Её рука ложится поверх его, успокаивающим жестом, сжимая мужские пальцы. — Она уже проиграла. И я потрудилась, чтобы она это поняла.       Драко смотрит в её карие глаза, ища в них боль, унижение или гнев. Но находит там лишь усталую ясность. И ту самую невероятную силу, которая сводит его с ума. А еще он категорически не разделяет ее благородство...       Мужчина мягко перехватывает ладонь Гермионы и тянет к себе. Ее тонкие пальцы холодные, и чуть дрожат. Он прикасается губами к тыльной стороне девичьей ладони, прикрыв глаза и вдыхая запах мыла и ее кожи.       В нем растет чувство вины, каменной стеной прижимая сердце к ребрам. Драко пригласил ее сюда, зная, что Астория тоже может прийти. Он позволил остаться им наедине, допустил, что его ненормальная жена подняла руку на его любимую женщину. Само собой, это не останется безнаказанным, но куда лучше было бы предотвратить такую ситуацию.       — Пойдём, я провожу тебя домой, — в голосе не столько предложение, сколько настойчивая просьба.       Малфой обвивает рукой тонкую талию, сминая под ладонью ткань платья, и прижимает хрупкое тело к своей груди.       — Что ты задумал? — ее голос наполняется подозрением. Между идеальных бровей, над переносицей появляется маленькая морщинка. Малфою хочется сцеловать этот излом кожи, разгладить, попросить, чтобы Гермиона не переживала так. Ни о нем, ни, тем более, об этой дряни.       — Ничего нового, — уклончиво отвечает мужчина, увлекая девушку за собой. — Всего лишь завершу неоконченное дело.       — Давай только без глупостей, — Грейнджер взывает к благоразумию. Ее взгляд внимательно изучает его лицо, пытаясь отыскать там ответы на свои вопросы.       — Договорились, — соглашается, коротко хмыкнув.       — Драко, — она останавливается, заставляя и его сбавить шаг. В свете хрустальных люстр ее глаза блестят, как дымчатый кварц, переливаясь и отражая внутреннюю тревогу. — Не нужно. Она сама себя наказала.       — Я клянусь, что ни рукой, ни магией не причиню ей вреда, как бы мне этого ни хотелось, — Малфой хорошо понимает, о чем так переживает Гермиона. — Обещаю. Но я получу от нее развод, чего бы мне это ни стоило.       Грейнджер поджимает губы и кивает. Она ему верит. И это ценнее всего на свете - ее доверие и любовь.       Драко помогает Гермионе надеть мантию, подает ладонь, чтобы она не оступилась перед низким порогом камина, и входит за ней следом, тут же обнимая ее за талию.       Дом встречает их тишиной и запахом духов Гермионы - нарциссы и фиалки, словно весенний луг в разгаре мая. После публичного цирка и бесполезной суеты голодной на сплетни толпы, его окутывает спокойствие безопасной территории, и хочется остаться здесь, в их гостиной, и провести остаток вечера заглаживая вину и вымаливая прощение всеми ему известными способами.       Но его бой еще не окончен. Драко готов был ждать, готов был идти на уступки, но не после того, что сегодня натворила Астория. Больше никаких «пойми и ее», «она тоже не виновата» и что там еще любит повторять ему Блейз. Даже если его развод пошатнёт выстроенную годами империю, даже если снова измажет в грязи фамилию и развалит планы на будущее - оно того стоит.       Грейнджер выходит из камина первой, тут же стягивая с себя мантию и берётся вынимать из причёски тонкие шпильки. Малфой позволяет себе пару минут бессовестного любования, подкреплённого самыми низкими, собственническими инстинктами. А затем, в два шага преодолев между ними расстояние, ловит ее за талию и разворачивает к себе, сразу же впиваясь в алые губы требовательным поцелуем.       Ему нужно это, чтобы почувствовать - Гермиона здесь, с ним, в безопасности. В этом поцелуе переплелись и обожание, и страсть, и отчаяние. Язык скользит по её губам, требуя ответа, подтверждения, что она всё ещё его, что этот мерзкий вечер не отнял у них ничего.       И Гермиона отвечает так же жадно, с тем лишь отличием, что сводит кипучую страсть к мучительной ласке. Она касается ладонями его груди, прижимаясь к нему всем телом, неторопливо растягивая удовольствие. И Мерлин! Как же ему не хочется сейчас уходить.       Он медленно отстраняется, снова пальцами скользя по ее щеке, где еще заметна отметина чужой злости.       — Я вернусь к полуночи, — коротко целует в губы и делает порывистый шаг назад, силой воли заставляя себя двигаться.       Драко привык, что за него цепляются, ждут, просят. И только с Гермионой он понял, как это - бояться потерять. Поэтому Малфой сделает все, что угодно, лишь бы этого никогда не произошло.       Малфой не возвращается больше в театр. Он не собирается устраивать сцен и показательных выступлений. Драко не паяц, чтобы своей жизнью веселить толпу. В конце концов, Астории идти некуда и ей придётся вернуться к себе домой.       Дом, который он купил для своей пока еще жены никогда особо ему не нравился. И как бы Астория не старалась создать уют, он все равно ощущает это место клетью с чугунными прутьями.       Эльф встречает его у камина, низко склонившись в учтивом поклоне, елозя длинными ушами по мраморному полу - блестящему, натертому, скользкому.       — Хозяин пожелает ужинать? — пискляво интересуется домовик. — Или желаете сперва принять ванну?       — Нет, — коротко и жёстко. В нем тлеют угли злости, подогревая котел с раздражением. Но предназначено это все исключительно для супруги, а не для магического существа. — Возьми Рикси и соберите все мои вещи. Без исключений.       Эльф, которого им отдала Нарцисса, едва они с Асторией переехали их мэнора, округляет и так огромные глаза. Тонкая губа оттопыривается, а короткие брови сходятся на морщинистом лбу домиком:       — Хозяин уходит? Хозяин нас бросает? — тараторит домовой эльф, тут же падая на худые колени. По фойе разносится неприятный звук соприкосновения костей и мрамора. — Умоляю, сэр, заберите и нас с собой. Сэр, хозяйка нас не терпит! Хозяин Драко, она нас погубит!       Малфой морщится - только любительских драматических спектаклей от домовиков ему не хватало. Он не Гермиона, и не разделяет ее любви к существам, но и применять к ним грубость не хочет.       — Я сказал, соберите все мои вещи, — повторяет, медленно выговаривая слова. — Ты вернёшься к Нарциссе. Рикси останется с Асторией. Таков порядок раздела имущества. А теперь хватит рыдать и принимайся за работу. У вас времени до полуночи. И еще: когда придёт моя жена - скажи, что я жду ее в кабинете.       Эльф пробует кинуться к нему в ноги, но Малфой отступает назад, не желая поощрять драматические выпады домовика. Драко направляется в единственную комнату этого дома, которую обустроил сам - ему нужно собрать бумаги, и самое главное - подготовить все для решающего хода.       Он долго обдумывал план. У него не так много вариантов, но и из этого Драко постарается выжать максимальную выгоду. Забини настаивал на мирном урегулировании, на попытке поговорить и воззвать к здравому смыслу Астории... Но как можно воззвать к тому, чего нет?       Малфой понимает товарища - Блейзу неохота связываться с разводом Драко, делёжкой имущества и судебными тяжбами. Наверняка его дома пилит Дафна, что тот помогает одурачить родную сестру жены. Но их с Забини дружба длится дольше обоих браков, и это обязывает мужчин поддерживать друг друга.       Драко давно не держит в доме важных документов, поэтому и времени, чтобы все собрать, уходит немного. Он садится в свое кресло, кладёт перед собой документы на развод, их брачный контракт, подготовленное Забини письмо с условиями.       Мужчина морально готов к женской истерике, картинному заламыванию рук и горючим слезам. Знает, в чем его будет обвинять Астория, знает все ее доводы и просьбы наперед. А так же понимает, что не уступит. Больше нет. Сегодня они раз и навсегда покончат с тем, что умерло и так слишком давно.       Могло ли у них что-то с ней получиться? Как например у Забини с Дафной? Драко честно пытался, но верно говорят, что сердцу не прикажешь. И он мог бы смириться с отсутствием чувств, мог бы и дальше просто позволять Астории себя любить. Но ее ложь... Без любви построить отношения можно, а вот без доверия - нет. Все равно что жить в клетке с гиеной и не знать, когда в следующий раз тебя укусят.       Где-то внизу слышен рев камина и Малфой весь подбирается, выравнивая спину до хруста. Это будет сложный разговор, но оттягивать нет смысла. Из этой комнаты в полночь он выйдет свободным человеком.       Драко ожидал увидеть разозлённую, растрёпанную женщину, но вместо этого Астория выбрала совсем другую тактику. Она входит к нему в кабинет с поникшей головой и слезами на глазах. Малфоя воротит от этой дешёвой игры.       — Нет смысла строить из себя униженную и оскорбленную, — сходу начинает мужчина, даже не пытаясь убрать отпечаток отвращения со своего лица. — Садись. Я скажу, как все будет происходить дальше.       Он не дает ей ни выбора, ни попыток его остановить или уговорить. Слушать ее стенания и нытье - увольте, это выше его сил. Лицо почти бывшей жены - бледное, зарёванное, с растёкшейся косметикой. И Драко должен испытывать жалость, но не испытывает ничего. Только чувство брезгливости и злость.       — Я вижу, ты уже начал собирать вещи, — её голос дрожит, и Тори не пытается это скрыть. — Хотя мы ведь даже толком не поговорили.       — Нам не о чем разговаривать. Не после того, что ты сделала, — тон Малфоя ровный, спокойный и даже отстранённый. — Садись. Или стой. Мне без разницы.       Драко отодвигает от себя стопку документов, чтобы она могла их видеть.       — Честно говоря, я не думал, что у тебя хватит идиотизма распускать руки, — хмурится, удерживая злость. — Наверное, не будь ты такой дурой, у нас бы получилось договориться по-хорошему...       — По-хорошему? — хриплый голос жены взлетает на октаву выше.— Это как? Ты... Ты ведь бросаешь меня и уходишь к этой грязнокровке! К этой дряни с накрашенными губами...       — Закрой рот и не смей ничего о ней говорить, если не хочешь до конца дней побираться на улице, — рычит, чуть перегибаюсь через стол. — Ты и мизинца ее не стоишь, ясно тебе?!       — Слышал бы тебя твой отец...       — Он сделал мне одолжение и умер, — рубит резко и грубо. — Но, стоит отдать ему должное - этот мерзавец умел составлять документы.       Астория сжимает тонкие губы в тонкую полоску и в глазах ее вспыхивает отчаянье. А Малфой тем временем продолжает:       — Я предлагаю тебе добровольно подписать бумаги о разводе и мы разойдёмся на том, что я выполню требования брачного контракта, предусмотренные на этот счет, — мужчина кивает на документы.       — Нет, этого не будет, — страх в ее интонациях туго переплётен со злостью. Голос срываются на высоких нотах, и она вскакивает, ладонью сметая со стола все, что на нем лежало. — Я не дам развод! Никогда! Ты слышишь меня? Ты связан со мной магией! Ты никуда не денешься!       На такую экспрессию Малфой просто вытягивает из внутреннего кармана волшебную палочку и, легко ею взмахнув, возвращает все, как было. Его вид невозмутим, он не позволит ей наслаждаться ни единой эмоцией. У него для нее отныне есть только равнодушное ничто.       — Как скажешь, — хмыкает, откладывая палочку. — Тогда так - вот в этом документе, который завтра отправится на стол судьи Визенгамота, требование о расторжении нашего брака на основании нарушения тобой пункта пять нашего брачного договора. Мы вместе десять лет, а наследника я так и не получил. Полагаю, это веский повод для отмены союза волшебников, не способных вместе дать потомство.       — Ты ничего не докажешь! Я скажу, что ты мне изменял, что ты...       — Именно на этот счет у меня есть заключения колдомедика о нашем с тобой здоровье и твоём проклятии, которое ты от меня скрыла. Я готов поделиться с судом своими воспоминаниями, — он замечает, как сильнее белеет и так бледное лицо девушки. — Мне не хотелось делать огласку, но раз ты настаиваешь...       — Ты... Мерзавец! Ты не посмеешь!       — Посмею. Меня это больше не беспокоит. Меня ты больше не беспокоишь! Я обнародую не только историю с проклятием. Я расскажу всем, как ты годами пила зелья, притворяясь жертвой обстоятельств. Как ты лгала мне в лицо, пока я сомневался в собственной состоятельности. Какого мнения, ты думаешь, будет о тебе общество после этого? Какой уважающий себя мужчина захочет взять в жёны такую... Бессовестную и бесплодную лгунью?       Он знает, что словами бьет наотмашь и делает это специально. Ему надоело участвовать в этой жалкой драматической постановке.       Астория замирает с открытым ртом и не находит слов. И Малфою ее все еще не жалко.       — Ты... Ты не сделаешь этого... — с искусанных губ срывается хриплый шепот. — А как же... Драко! А как же... как же мы?       — Что? — Мерлина ради, она сейчас серьёзно? — Астория, нас нет и никогда не было. Я не клялся тебе в вечной любви. Напомню тебе, что наш брак - это с самого начала была лишь договорённость и формальность, не более. В отличие от тебя, я никогда не лгал. И все, что я обещал - я исполнил. Ты - нет. И я смогу это доказать в суде.       — Ты, безусловно, блестящий стратег и очень умный мужчина, — горько улыбается Астория. — Но я ведь тоже буду иметь голос в суде. Я расскажу о том, как ты изменял, как месяцами не подходил ко мне. Скажу, что я готова была пожертвовать собой и родить наследника, но как это сделать - если муж не хочет близости?       Малфою на короткий миг кажется, что она просто невменяема - так быстро меняются ее эмоции от бессилия до холодного расчёта. Салазар, кто эта женщина? Он десять лет прожил с незнакомкой.       — Хорошо, — соглашается, не собираясь с ней спорить сейчас. — Если тебе хочется вывернуть все грязное белье перед судом - твоя воля. Вряд ли это поможет меня удержать. Я хочу чтобы ты понимала - вне зависимости от решения суда, я с тобой никогда больше не буду. Я не люблю тебя и никогда не любил. Я не хочу от тебя детей, не хочу делить быт и вообще даже находиться с тобой в одной комнате. Ты - обуза, и больше всего на свете я мечтаю от тебя избавиться.       — Какой же ты мерзкий мудак, — горько выплёвывает девушка. — Надеюсь, однажды твоя шлюха это в тебе рассмотрит и тоже уйдет от тебя.       — Если ты не подпишешь сейчас бумаги, завтра к этому комплекту документов добавится еще прошение о рассмотрении ходатайства относительно нанесённого тобой морального вреда моему здоровью, — не собирается потакать ее попыткам его задеть. — Эти деньги вычтут из тех, которые положены тебе при разводе. И, спасибо Люциусу, - он прописал в договоре, который ты подписала, что при нарушении брачного контракта, нарушитель уходит из брака с тем, с чем пришёл. Так что можешь паковать свои одеяла и подушки. Деньги, которые вложил в наш брак твой отец будут возвращены в твоё хранилище.       — Что? — ее глаза округляются, а рот безвольно открывается в попытке вздохнуть побольше воздуха. — Как ты...       — Да, Тори, я такой мерзкий мудак в своего отца, — гаденько ухмыляется, удовлетворённый достигнутым эффектом. — Ты останешься без достаточного количества денег для достойного существования. Уверен, твоя семья вышлет тебя с твоими пожитками в какой-нибудь монастырь или приют для нуждающихся. Ты никому не нужна. Подумай хотя бы об этом.       — Я отдала тебе десять лет своей жизни, а ты готов отнять у меня все? — морщится и снова начинает плакать. Театр одного актёра Малфоя откровенно достал. — Я ведь... Я ни в чем не виновата!       Драко готов поспорить насчёт ее невиновности, но не станет.       — Тогда дай мне развод, — не просит, а требует. — У тебя останется дом, внушительная часть денег. Ты тоже получишь свободу и...       — И клеймо никому ненужной, выброшенной из дома Малфоев женщины! Жалкой и никчёмной, не сумевшей сохранить семью! — захлёбывается собственной истерикой Астория. — Ты воспользовался мной и теперь пытаешься избавиться от меня, словно я... Словно я пустой флакон от зелья!       — Одного из тех, которые ты принимала, пока делала из меня идиота? — поднимается из-за стола, намереваясь уйти. — Ты сама во всем виновата, Тори. Ты уничтожила во мне доверие, ты заставила меня думать, что я бракованный и ни на что не годный. И я сумею это доказать в суде! Подписывай бумаги. Нас все равно разведут. Итог будет одинаков, но последствия разные.       Ей ничего не остаётся, как согласиться, и они оба это понимают. Девушка поджимает губы, хватает перо и ставит размашистую подпись внизу. Капли ее слез размывают чернила, но Малфою плевать - главное, что она подписала.       Мужчина едва ли не вырывает у нее документы из-под рук, собирая все поразительно быстро в одну папку и намеревается уйти.       В дверях его догоняет ее злой, осипший голос:       — Уходи к ней, к этой дряни. Да, ты получишь свой развод. Юридически. Но магически - мы связаны с тобой, и это никто не изменит, — давится собственным ядом и подступающей истерикой. — Ты мой навсегда!       — Нет, — коротко и веско. — У тебя нет ни меня, ни моей фамилии, ни моей защиты больше. И клянусь, я найду способ разорвать магические узы.       — Ты и твоя дрянь пожалеете о каждой моей слезе, — хрипит, сжимая в яростном бессилии кулаки. Она сидит на стуле, вполоборота, растрёпанная, бледная, чуть живая и вся сочится ядом и злобой. — Вы не будете с ней счастливы. Раз...       — Хозяин Драко, ваши вещи собраны и упакованы! Куда их доставить? — между ним и Асторией возникает эльф, обрывая ее гневные угрозы. — Мы с...       — Пошел вон, гадкое существо! Тебя никто не звал! — женщина выходит из себя и Драко только лишь вскидывает брови. — А ты, Малфой, запомни! Раз ты не достался мне, ни с кем другим тебе тоже не быть!       — Пойдём, Кинни, — мужчина отворачивается и ничего больше не говорит. Смысла нет, Астория не в себе. К тому же, он получил то, что хотел. Теперь все ее угрозы - они лишь будут играть против нее. — Миссис Гринграсс больше не может тебе приказывать.       Он намеренно называет Асторию не своей фамилией, а возвращает ей ее девичью. Больше она ему никто. Суд - это формальность. Он уверен, их разведут. Во всяком случае он ведь тоже не последнее место занимает в Министерстве. А все ее угрозы - это от бессилия и проигрыша. Потому что Драко победил.       Малфой твёрдо выходит из кабинета, сжимая в руке папку с долгожданной подписью, и глухо захлопывает дверь, отсекая этот прошлый мир. Щелчок замка звучит громче, чем любой залп орудий. Это конец. И свобода.       Он спускается по лестнице, и его шаги отдаются в пустом холле. Эльф семенит следом, не решаясь отвлекать хозяина от размышлений. Дом, который был его клеткой, теперь всего лишь пустая скорлупа, наполненная призраками несбывшихся ожиданий и выстраданной лжи.       В холле он делает глубокий вдох, и впервые за долгие годы его лёгкие не сковывает привычное напряжение. Он не чувствует облегчения. Не чувствует триумфа. Только оглушительную, абсолютную пустоту после долгой битвы. Война не окончена. Но все для этого наконец-то сделано. Теперь только терпение и время. А Малфой умеет ждать.