Непокорный дар.

День Х настал. Тот самый день, когда внутренний двор Мэйхуа Юань должен был увидеть своего повелителя — принца. Воздух буквально трещал от напряжения, смешанного с духами и ароматом готовящихся яств. Прошло уже несколько недель, и Рейко окончательно влилась в коллектив младших наложниц, став своей среди этих наивных, взволнованных девушек. Её комнату украшали тщательно подобранные наряды, а сам двор с прошлого вечера напоминал разворошённый муравейник. Евнухи сновали со столами и скатертями, служанки мыли и полировали каждую поверхность до блеска, развешивали фонари и шёлковые ленты. Рейко, только что потянувшаяся после сна, направлялась в общую купальню, когда на неё стремительно налетела Гу Айлин: — Я так переживаю! У меня всё трясётся! А ты? — Ужас как переживаю, просто в обморок упаду сейчас, — с идеально поддельным энтузиазмом ответила Рейко. — Как думаешь, я ему понравлюсь? В этот момент Рейко почувствовала, будто в неё прилетело что-то тяжёлое и круглое. Мысленно она даже пошатнулась. «Боже правый, да тебе пятнадцать лет! „Понравится“... Да он вообще смотреть в эту сторону должен только с чувством глубокой вины! Проклятый гарем!» Её лицо снова, помимо воли, исказила гримаса, в которой ужас смешался с брезгливостью. — Ха-ха-ха! Цзы Лин, опять у тебя это лицо! — фыркнула Гу Айлин. — А? Да что с ним опять не так? — флегматично поинтересовалась Рейко, возвращая чертам привычное, сладкое выражение. К ним подошла Ся Сяолинь, подняв изящную бровь: — Она опять корчит свои рожицы? — Ага! — восторженно подтвердила Гу Айлин. Девушки залились смехом. А у Рейко от внутреннего напряжения дёрнулся глаз. «И что, скажите на милость, не так с моим лицом?!» Войдя в купальню, они присоединились к другим младшим наложницам. Рейко с долей зависти отметила, что у старших, вроде Юй Дзинь, были собственные купальни прямо в покоях — очередная привилегия статуса. Подойдя к воде, она вдруг почувствовала сильный толчок в спину. Рефлексы сработали мгновенно: она успела сделать шаг для упора и ловко поймала невесомую фигурку, которая в ответ обвила её в крепких объятиях. — Сестрица! Я так по тебе скучала! — Цзы Мэй! — воскликнула удивлённая Рейко. — Как ты здесь оказалась? Как твои дела? — Всё прекрасно! Я официально прачка, но сегодня меня приставили помогать в купальне, — девочка сияла, с гордостью оглядывая суетящихся служанок, которые мыли девушкам волосы и растирали их тела ароматными маслами. — Ты бы знала, сколько мне пришлось упрашивать старшую служанку, чтобы она разрешила мне быть сегодня здесь, — надула губки Мэй. — Даже не представляю. А работа тяжёлая? Тебя не обижают? — Нисколечко! У меня уже много подруг, а старшая служанка строгая, но справедливая. — Ну, слава богу, — мысленно отметила Рейко: «Да, Мэй умеет расположить к себе людей. На своём месте». — Мы не виделись целых полтора месяца! — воскликнула Мэй. — Как ты тут? — Всё хорошо, — коротко ответила Рейко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но Цзы Мэй была не из тех, кого можно обмануть. Она уловила в этом «хорошо» всю горечь и напряжение жизни в золотой клетке. — Мне так жаль, что я не рассказала тебе всё сразу, — зашептала она, в глазах её появилась вина. — Я боялась... боялась, что ты попытаешься сбежать. А тогда беда бы пала на всех нас... — Всё в порядке, правда, не переживай, — поспешила успокоить её Рейко, глядя на это детское лицо. Внезапная догадка кольнула её сердце: возможно, родители пожалели родную дочь и отдали в наложницы сироту Цзы Лин. Или всё решила её неземная красота и утончённость, так контрастировавшая с деревенским происхождением? Хотя, оглядев купальню, Рейко поняла — красивых девушек здесь было в избытке. Причина была в чём-то другом, и эта тайна делала судьбу Цзы Лин ещё более загадочной и горькой.