Непокорный дар.

Девушки, готовые к пиру, уже начали занимать места во внутреннем дворе, как вдруг всё завертелось с новой силой. Служанки и евнухи, словно потревоженный муравейник, бросились к столам, уставленным яствами, и принялись ловко разбирать их, бережно перенося драгоценные кушанья и сосуды в сторону большого крытого зала. — Что происходит? — прошептала Гу Айлин, с тревогой глядя на то, как исчезает праздничное убранство. Одна из служанок, проносясь мимо с подносом, на лету бросила объяснение: — Говорят, с небес скоро прольётся дождь! Пир переносят в большой зал! И правда, хотя небо пока лишь затянула лёгкая дымка, слуги действовали с поспешностью, не терпящей возражений. В считанные минуты двор опустел, а весь праздник переместился под резные кедровые своды огромного зала, где уже спешно расставляли столы, развешивали фонари и раскладывали утварь. Рейко стояла рядом с Гу Айлин за низким столиком, стараясь дышать ровно. На ней было платье из нежно-голубого шёлка, цвета утреннего неба, с вышивкой серебряными нитями, изображавшими летящих журавлей. Наряд был скромнее, чем у других, но безупречно сидел, подчёркивая её хрупкую фигуру. Её чёрные, как смоль, волосы, обычно ниспадавшие волной, были убраны в элегантный, но простой узел на затылке и закреплены той самой подаренной шпилькой — нефритовым цветком с жемчужной сердцевиной. Её собственная, с колокольчиками, была надёжно спрятана за пазухой. Лицо её почти не было тронуто косметикой. Фарфоровая кожа от природы не нуждалась в пудре, лишь губы были слегка подкрашены розовой помадой. Но главным были её глаза — цвета тёплого янтаря, в которых при свете фонарей вспыхивали золотистые искры. Сегодня она опустила их, как и подобает скромной наложнице, наблюдая за происходящим сквозь барьер длинных ресниц. Её поза была безупречно прямой, но расслабленной, пальцы спокойно лежали на коленях — она стала идеальной частью узора, одной из многих. Старшие наложницы, не теряя и капли достоинства, плавно переместились в зал и заняли места в его центре, подобно роскошным пионам в саду. Их платья взрывались фейерверком алых, изумрудных и золотых тонов, их причёски были сложными архитектурными сооружениями из кос, шпилек и подвесок. Юй Дзинь затмевала всех. Она восседала, словно императрица, в платье глубокого пурпурного цвета, расшитого золотыми фениксами. Её знаменитые волосы были уложены в башнеподобную конструкцию, в которую были вплетены нити жемчуга и золотые нити. Её макияж был безупречным и отточенным, как клинок: белое, как маска, лицо, тонко очерченные алые губы и глаза — тёмные, как спелая слива, почти чёрные, с холодным, пронзительным блеском. Её взгляд, полный уверенности и ожидания, был прикован ко входу, готовая первой встретить взгляд повелителя. Когда её глаза на мгновение встретились со взглядом Рейко, в них мелькнула тень насмешливого интереса. Внезапно музыка смолкла, и воздух застыл. В арку, ведущую в зал, торжественно вошли стражи в лакированных доспехах, расчищая путь. И затем, в образовавшийся проход, шагнул он. Принц Лун Яо («Сияние Дракона») был молод, лет девятнадцати, но нёс себя с врождённой властностью. На нём был парадный халат лунпао из густого золотого шёлка, затканный узором из парящих драконов, вышитых нитями цвета слоновой кости. Широкие рукава, ниспадая, скрывали его руки, а кушак из тёмного нефрита подчёркивал стройность стана. Его длинные иссиня-чёрные волосы были убраны в высокую корону из белого нефрита, отчего его лицо с резкими, благородными чертами казалось ещё более отточенным. Его глаза, золотисто-янтарные, как расплавленный топаз, медленным, всеобъемлющим взглядом окинули собравшихся. В них не было ни любопытства, ни одобрения — лишь холодная, оценивающая повелительность. Его губы были сложены в лёгкую, церемонную улыбку, не достигавшую глаз. Пройдя через зал, не задерживаясь взглядом ни на ком конкретно, он занял своё место во главе пира. Рядом с ним, неотступно как тень, следовал Дэ Мин. Он был облачён в безупречный шёлковый халат густого чёрного цвета, без единого украшения, поглощавший свет. Его лицо, как всегда, скрывала коническая шляпа доули из чёрного лакированного тростника, отбрасывавшая глубокую тень на верхнюю часть его лица. Видны были лишь его тонкие, бесстрастные губы и резко очерченный подбородок. Он был олицетворённой тенью принца, его живым мечом и щитом. Заняв место справа от принца, Дэ Мин замер в совершенной неподвижности, его присутствие ощущалось как молчаливая гарантия власти и порядка. Лишь когда принц занял своё место, по залу пронёсся общий выдох. Пир начался.