Любовная лихорадка

Ночь прошла тревожно. Дождь не прекращался ни на минуту, барабанил по металлической крыше, будто кто-то нарочно хотел вывести из себя каждого, кто ещё не сошёл с ума. Шин проснулся от громкого хлопка — то ли что-то упало, то ли сработала ловушка, которую Нагумо поставил у двери. Тот сидел за столом, освещённым единственной лампой, и что-то записывал в потрёпанный блокнот. На нём была старая кожаная куртка, а волосы, хоть и растрёпанные, выглядели подозрительно аккуратно. — Доброе утро, выживший, — сказал Нагумо, не поднимая глаз. — Утро? — Шин моргнул, потирая глаза. — Сомневаюсь, что в этом аду вообще можно желать доброго утра. — Оптимист, — усмехнулся тот. — Ешь. Вон там тушёнка. На столе стояла открытая банка и два пластиковых стакана с водой. Шин осторожно взял ложку, пробуя. Еда была тёплая, чуть пересолённая, но после вчерашнего ада — словно роскошь. — Ты сказал, что раньше был полицейским? — осторожно начал он. — Был, — коротко ответил Нагумо. — Потом понял, что форма не спасает от дураков. Ни живых, ни мёртвых. Он закрыл блокнот и посмотрел на Шина. — Ты говорил вчера, что был в общежитии. Там никого не осталось? Шин замолчал. Вспомнились крики, кровь на полу, пустые глаза того парня в коридоре. Он сжал ложку, будто боялся, что руки начнут дрожать. — Нет… — наконец выдавил он. — Все… мертвы. Или… не совсем. — Ясно, — тихо сказал Нагумо, глядя на него чуть мягче, чем обычно. — Тогда слушай. Этот дом — не вариант. — Что? Но ты же сам говорил, что здесь безопасно! — Безопасно временно, — поправил он. — У меня тут еда на пару недель, патронов немного, и генератор скоро сдохнет. Это не бункер, это... мини-бар перед концом света. — Приятное сравнение, — буркнул Шин. — Зато честное. Он встал, подошёл к карте, приколотой к стене. Там было отмечено несколько районов города, некоторые обведены крестами. — Вот здесь — лабораторный сектор, там всё кишит этими тварями. Сюда — не сунуться. А вот тут, — он указал на точку возле окраины, — возможно, есть шанс. Шин подошёл ближе, присмотрелся. — Это ведь старая подстанция, да? — Была подстанцией. А теперь — бункер. По слухам, туда перебрались военные, но потом связь пропала. Шин оживился: — Подожди. Я слышал о нём! У нас в кампусе один парень говорил, что там автономная система питания, гидропоника, лаборатория, медпункт — всё, что нужно. Нагумо приподнял бровь: — Откуда ты это знаешь? — У нас была рассылка для волонтёров. Я записывался, хотел помочь с распределением продовольствия. Тогда о бункере только строили, но координаты у меня сохранились. Он быстро достал телефон, но экран мигнул красным — заряд 2%. Сигнала, конечно, не было. — Прекрасно, — вздохнул Шин, — ещё немного, и мой смартфон станет просто зеркалом. — Зато красивое, — усмехнулся Нагумо. — Посмотришь на себя перед смертью. — Очень вдохновляюще, спасибо. — Всегда рад помочь, — отозвался тот, садясь на край стола. — Так вот. Нам нужно туда. Чем раньше — тем лучше. Завтра дождь ослабнет, и тогда двинем. — А как мы доберёмся? Пешком? — Пешком, — кивнул Нагумо. — Машины шумят, а шум — это билет в один конец. Он достал из рюкзака старую карту города, размеченную карандашом, и начал объяснять маршрут. Шин слушал, делая вид, что запоминает, хотя на самом деле больше смотрел на его руки — уверенные, ловкие, с лёгким запахом оружейного масла. — Понял? — спросил Нагумо, поймав его взгляд. — Э-э… частично. — Частично? Замечательно. У нас есть шанс дойти хотя бы до половины пути. Шин фыркнул: — Может, мне записывать твои гениальные цитаты? — Уже поздно, парень. Авторские права за мной. Несмотря на страх и усталость, он улыбнулся. Этот человек — раздражающе самоуверенный, язвительный, но при этом в нём было что-то… надёжное. — Слушай, — сказал он, когда они закончили обсуждать план, — а ты… один здесь всё это время? — Ага. Иногда заглядывали люди. Но, как правило, либо мёртвые, либо слишком глупые, чтобы выжить. — Жёстко. — Реалистично, — ответил Нагумо. — Но ты, вроде, не из глупых. Хотя ещё проверим. — Спасибо за доверие, — съязвил Шин. — Не за что. Они сидели какое-то время молча. Ветер бился о ставни, а где-то внизу скрипела вывеска старого магазина. Шин достал из рюкзака фото — снимок с друзьями, где все улыбаются, держа чашки кофе. Он провёл пальцем по изображению, будто хотел вернуть то прошлое. — Я пытался с ними связаться… — тихо сказал он. — С самого утра. Но… ни одного сигнала. Только тишина. — Тишина — лучший ответ, — ответил Нагумо, наливая себе немного воды. — Значит, живи для тех, кто не успел. Шин поднял глаза. В голосе Нагумо не было пафоса — просто усталость и уверенность. Та, что появляется у тех, кто видел слишком много смерти. — Ты звучишь как герой, — заметил Шин. — Не льсти. Я просто умею стрелять прямо и говорить правду. Иногда даже одновременно. Он усмехнулся, и впервые за день Шин засмеялся по-настоящему. — Ладно, полицейский, — сказал он, вставая. — Если завтра выходим, то сегодня я сплю на кровати. — Как скажешь. Только кровать моя. — Тогда я сплю на полу. — На полу холодно. — Тогда на диване. — На диване сидят патроны. — Ты издеваешься? — Немного, — улыбнулся Нагумо. — Привыкай. Это часть терапии от паники. Шин вздохнул, но на лице у него мелькнула тень улыбки. Снаружи ветер нёс по городу запах сырости и пепла, а внутри маленького укрытия впервые за долгое время звучал смех. Смех тех, кто ещё не сдался.