Сборник миников

Из колонок доносилась мелодия, лилась бурным потоком, пестрела переходами и вокалом. Худо-бедно они заканчивали концерт на этот раз. Минхо обливался потом, застилающим глаза, но продолжал вовремя вступать в игру и бить по струнам гитары, из-под которых выходил вкусный, ласкающий слух бас, легко вплетающийся в основную какофонию звуков и переплетений. Он за свою работу ручается, ещё ни одной ошибки не сделал со времён формирования группы. А остальные? Господь им в помощь, пусть даже он вряд ли сможет наставить этих обалдуев на верный путь. Феликс просто душка. Особенно когда не рвёт связки на сцене, разрывая вместе с ними и всё выступление вместе взятое. Толпа его обожает, и не с пустого места. Выглядит как ангелок, да и ведёт себя подобающе, но только его нога касается парапета, ведущего к сцене, казалось, будто все демоны ада в одно мгновение завладевают этим худощавым телом. Или же, что больше похоже на правду, скакали с ним рядом. Кажется, на одном концерте так и было, есть один свидетель. Хёнджин прекрасный парень, рукастый, когда дело доходит до оформления, сделал им бренд, отрисовав его самостоятельно от черепа скелета до гитар и ударных. Конечно же, голосовали в то время за что-то более нейтральное, но была одна неугомонная задница, которая и здесь поучаствовала. Зато, в конце концов, значок прижился к убийственному характеру этого сборища, особенно когда Хёнджин буйствует из-за порванных струн на своей гитаре. Ну а чем он думает, когда колошматит по ним своим медиатором толщиной с кирпич? А есть Джисон. Джисон... Он барабанщик, но иногда кажется, будто по ударным попадают не палочки, а его голова, ибо с такими мозгами, как у него, это очевидно. А ещё жизнь рядом с ним превращается в настоящий ад. Почему? Возможно дело вовсе не в том, что с ним что-то не так. Нет, может всё дело в Минхо? В том, что он будто единственный разумный человек в этой компании, и ладно хоть все люди... Кроме Джисона. Их знакомство было феноменальным, если не больше. Однажды, будучи ещё подростком с эмо чёлкой на половину лица, Минхо забрался в заброшенную школу, чтобы показать себя перед друзьями. Никто обычно не совался туда по ряду причин, поэтому он возомнил себе восхищённые взгляды и аплодисменты, если бы показал себя со смелой стороны. К тому же, на дворе стоял день, не так уж и страшно, как казалось изначально. Правда уже внутри он понял, что как минимум в этом ошибался. Забитые досками окна пропускали только слабые блики света, из-за чего коридоры казались зловеще длинными, а тени сгущались по углам и следили за каждым шагом чужака. Впрочем, слишком долго задерживаться в здании Минхо не был намерен, лишь побродить несколько минут и возвращаться обратно, этого уже должно было быть достаточно. Однако в один момент он обнаружил себя за тем, как оглядывается по сторонам и не знает в какую сторону направляться. Он всерьёз умудрился потеряться. Паника не спешила подступать, ведь он знал, что рано или поздно снова наткнётся на выход, только напрягся чуть сильнее и продолжил исследовать помещение за помещением. Верил ли подросток Минхо в паранормальные явления? Только если на экране телевизора, в остальном же он придерживался рационального мышления и не мог согласиться с существованием подобного, пока сам не стал бы свидетелем. Но по правде говоря, лучше бы никогда даже не заикался об этом, даже мысленно. В очередной комнате его внимание привлекла странная вещь, торчащая из шкафа, точно высунувшись изнутри и повиснув на ручке дверцы. Когда он подошёл полюбопытствовать, на свой страх увидел человеческие пальцы, что цеплялись за вещь с отчаянной потребностью, и не просто пальцы, а одни костяшки. Как будто человек не успел открыть шкаф прежде, чем... И всё же, он был довольно невпечатлительным парнем, поэтому списал всё на пранкеров, которые нашли где-то в этой школе - предположительно в кабинете биологии - учебный муляж скелета и поставили его в это место, чтобы пугать новичков. Но Минхо не был так прост. И потянув за дверцу шкафа, он ожидал чего угодно, но не того, что этот скелет рухнет на него в тот же миг. Видимо кто-то специально приставил его так, а испуг наконец-то проник под кожу тысячью мурашек. И не успел Минхо поставить чучело обратно, как оно внезапно начало обрастать мышцами и кожей за считанные секунды, отчего парень резко взвизгнул и отскочил в сторону, позволив скелету рассыпаться по полу буквально на части, и метаморфоза исчезла сама по себе. Поначалу пришла мысль, что ему показалось, мало ли, взыграло воображение, вспомнились все те жуткие истории, да и темновато тут. Однако двигаться первые мгновения даже не пытался, парализованный увиденным полностью. Всё-таки боязно. Ещё череп так странно прокатился и остановился рядом с ним, глядя своими бездонными глазницами в самую душу. Жутковато. А потом... Раздался такой звонкий, бранный голос, который облил его ругательствами с ног до головы, что Минхо впал в ещё больший ступор, с расширенными глазами глупо глядя на открывающуюся и захлопывающуюся челюсть черепа. Характер у него был не сахар, особенно когда он злился. Честно говоря, Минхо хотел просто испариться и перестать слушать этот оживший анекдот, и даже нашёл в себе силы посмеяться над этим вслух, пока вдруг не получил угрозу, что его нос откусят, если парень немедленно не соберёт всё обратно в точности, как было, каждую косточку в теле. Он смог собрать руки, и то с медлительностью, граничащей с бездельем, а дальше скелет начал собираться сам (действительно анекдот) и в конечном итоге навис над подростком с удивительно негодующим выражением лица. Точнее, скорее от него шла такая удушающая волна гнева, что представить, как исказились его черты, не составило бы труда. Конечно, никакого рукоприкладства не последовало. скелет вновь начал обрастать кожей и в конечном итоге обернулся вполне симпатичным мужчиной с округлыми щеками и большими выразительными глазами. И мимика тоже не оставляла сомнений в том, что именно злость превалировала в чужом настроении в тот момент. Но что самое ужасное? Он не отстал от Минхо ни после того, как наконец-то освободился из своего проклятого заточения - как позже выяснилось, его заперли там специальными рунами на внутренних стенах шкафа, жаль парень не увидел их и не смог запомнить, чтобы снова воспользоваться ими. Ни после того, как он несколько раз пытался переломать его напрочь снова, ни после нескольких лет совместной жизни. Какого жить с живым скелетом? Это можно назвать самой большой шуткой в жизни Минхо. Или шуткой над его жизнью в целом? Как выяснилось, Джисон - так он себя назвал, не чувствовал боли совершенно, поэтому иногда на людях бывали казусные моменты, когда они чуть не спалились. Тогда пришлось придумать знак, который обозначал бы наступающую боль в теле мужчины. Один раз щёлкнуть пальцами - слабо дёрнуться и сказать "ой". А вот когда выходило так, что руки Джисона выворачивались вместе с костями, приходилось просто-напросто сбегать ближе к дому, чтобы он мог восстановиться. Правда, так было всего раз, но эмоций хватило на всю жизнь. Потом к Минхо пришло увлечение музыкой, и всё остальное время он потратил на обучение игре, тогда как Джисон внезапно заявил, что умеет играть на барабанах. Но что ещё хуже, показал это наглядно на собственных костях. И, чёрт возьми, у него действительно выходило весьма созвучно. Спустя время они вступили в группу, как раз последними в наборе нужны были басист и барабанщик. Обычно эти двое не дружат в подобных мероприятиях, да они не сказать, что очень любят друг друга. Скорее выглядят как обычные друзья со своими локальными шутками и вечными подколами. Со стороны Джисона, конечно же. Тот просто обожал подшучивать над Минхо и то задать не тот ритм, то разболтать всем ребятам как он накидался в выходные, а потом отлёживался у него на плече и ныл об их скромной компании, какие все в ней замечательные и крутые. Джисон вообще как будто от природы весельчак. Ну или не наделённый чувством самосохранения и не знает, когда нужно остановиться. Сейчас они наконец закончили последний концерт недели и встали в эпичные позы, слушая овации и затихающую ноту песни. Было неплохо. Всё прошло без инцидентов, хоть можно было отработать и лучше, но на сегодня уже достаточно. Когда Феликс снова начинает прыгать по сцене, раздавая всем воздушные поцелуи, а Хёнджин проверяет свою гитару, Минхо тянется к бутылке воды, стоящей у входа кулис, и жадно прислоняется к горлышку, пока взгляд скользил поверх и оценивал шум вокруг. На периферии слуха послышался лёгкий стук, Джисон ещё не наигрался и продолжал отбивать какой-то бесмысленный ритм. Конечно, он практически не устаёт. Плюс к остальным причинам, почему Минхо с него бесится. — Всё ради вас! — восклицает в микрофон Ликс, не на шутку заведённый выступлением. Наверняка будет жужжать ещё часа три минимум после, пока батарейка не сядет окончательно. Толпа отвечает нестройным хором, и тот продолжает. — За нас и наших фанатов! Поднимается новая волна гула, все пытаются перекричать друг друга и переброситься с артистом хоть словом. Минхо опускает уже пустую бутылку и закручивает крышку, когда справа раздаётся ещё один знакомый голос барабанщика. — Костьми лягу за наш труд! Боги... Ребята ведь даже не осознают, что это вполне серьёзно. А лицо такое довольное, словно снова перестал скрипеть и не приходится смазывать свои костяшки из раза в раз. Замахнувшись, Минхо бросил бутылку и чётко попал в чужую черепушку, кажется даже был соответствующий пустой отзвук. Никто даже не обратил внимание, все уже привыкли к подобным перепалкам этих двоих. Джисон только глянул в его сторону и пожал плечами, ему подобное ничего не стоило. Когда пришло время расходиться, Минхо подхватил его под руку и повёл в их общую гримёрку, напоследок бросив остальным простое: — Приведу его в чувства. Феликс с Хёнджином без энтузиазма поддакнули, как всегда подумав, что голубки решили уединиться в своём гнёздышке. В их компании подобное обсуждалось чуть ли не с самого зарождения группы, так как они всегда оказывались вместе, жили вместе и вечно пропадали где-то вдвоём, после чего Минхо возвращался в более располагающем настроении, а Джисон странно отдохнувшим. Конечно, такие доводы совсем не лестные, но лучше так, чем если бы парни узнали о спящем в шкафу гримёрки скелете. Очень реальном и щебечущим о том, как классно прошёл сегодняшний концерт, пока Минхо впихивал ему в руки наушники и толкал к шкафу. — Да-да, ты как всегда был на высоте. — Ты правда так думаешь? — Джисон резво обернулся, машинально натягивая наушники на голову, и с искрящимися от радости глазами уставился на парня в ожидании похвалы за свою работу. Минхо удалось подавить усталый вздох и повторно толкнул того в плечо, красноречиво обозначая свои намерения. Упёртого скелета ему не хватало под конец и без того изнурительного дня. — Ты знаешь, о чём я думаю прямо сейчас, не заставляй меня быть грубым. — Ой, как будто ты когда-либо вообще был со мной нежным. Я всё ещё помню как ты пинал мою голову, как футбольный мяч, и думал, что я замолчу, если она окажется вдали от тела. — И сделаю так ещё раз, но привяжу твои ноги и руки к какой-нибудь машине, а голову запихну в мусорный бак, чтобы тебя отвезли куда давно пора. Иди уже. — Последний толчок пришёлся локтём в бок, жаль он не мог прочувствовать это движение сполна. — Как скажешь, «босс», — закатив глаза, Джисон наконец забрался в свой шкаф, который они вместе выбирали для новой гримёрки, выделенную им относительно недавно, и прикрыл за собой дверцу. Отряхнув руки с чувством выполненного долга, Минхо наконец смог выдохнуть и присесть на кресло перед гримёрным столиком. Он устал, наигрался на месяц вперёд, но у них запланирована ещё целая неделя выступлений. По крайней мере, всё шло неплохо, продвижение группы постепенно росло, как и число аудитории, в группе продолжалась слаженная работа, да и проблем больших не наблюдалось. Это было хорошее время. И хоть Джисон всё равно продолжал раздражать его своим присутствием, он стал уже своим. Родным. Без него многого бы просто не произошло. В дверь раздался деликатный стук. Полусонный Минхо подал знак, разрешая войти, и на пороге показался Хёнджин с виноватой улыбкой, оглядывающийся по сторонам почти с интересом. — А Джисон? Вы же вместе вернулись? Не хотел бы вам помешать. Минхо уже по привычке сморщился, понимая к чему тот клонит, и лишь неопределённо махнул ладонью, расплываясь по креслу бесформенной лужей. — Отошёл за чем-то. Наверно опять кофе втихую где-то пьёт, не знаю. — А, тогда хорошо. Просто хотел у вас взять замену медиатора, одолжишь свои? Приподняв голову, старший с недоверием выгнул бровь и оглядел парня с ног до головы настороженным взглядом. Чтобы он менял свои любимые атрибуты на чужие? Какого масштаба катастрофа должна была случиться? — Делай, что хочешь, — тем не менее, отмахнулся Минхо и улёгся обратно, не желая вникать в драмы внутри группы. Ему и так устраивают на каждодневной основе. Хёнджин подождал несколько секунд, и удостоверившись, что слова не были шуткой, прошёл вдоль комнаты и потянулся к дверце шкафа, которая открылась с лёгким скрипом, замеченный чутким слухом басиста. — Подожди, куда ты... Минхо успел только обернуться на звук, когда там уже вовсю разыгрывалась настоящая проблема вселенского масштаба. Господи помоги. Джисон в своём привычном костяном обличии в испуге попытался прикрыть свою обнажённую пустоту рёбер и резко повернул голову, из-за чего наушники свалились на пол прямо под ноги ошеломлённо застывшего Хёнджина. Секунду в помещении царила мёртвая тишина, нарушаемая гудящими из наушников хитами последнего месяца. А потом на пол, кажется, упала чья-то челюсть. Правда не понятно чья именно. — Твою ж... — пробормотал себе под нос Минхо. Подбирать в любом случае придётся. — Хан Джисон!