Сборник миников

Джисон никогда не думал, что будет так вымучен. Не думал, что даже простые действия будут приносить столько боли, тогда как должны нести в себе буквально ничего, кроме самих действий. Он заметил всё слишком поздно. В последние недели его состояние ухудшалось с каждым днём заметнее, пока даже Минхо, его парень, не настоял на том, чтобы взять отпуск от работы и отдохнуть. Но дело было не только в работе. Когда происходило что-то незначительное, Минхо всегда приходил на помощь и выручал его своими силами, а уж при особенно тяжёлых ситуациях брал всю ответственность на себя. И Джисон был благодарен за его старания, только вот... Минхо был не из этих мест, мягко говоря, и решал всё довольно грубо, когда можно было обойтись обычным разговором. В его понимании люди всегда были и остаются недалёкими существами, с которыми нужно разговаривать так, чтобы внимали словам с первого раза. Это можно понять, он ведь пришёл не с простой судьбой. Раньше ему приходилось отстаивать свои границы силой - в море только так выжить и возможно. А на суше, когда Минхо лишь начинал учиться быть человеком, люди были настроены слишком агрессивно, видя в нём угрозу и ничего больше. Тогда ему пришлось доказывать себя, а после уже стальная хватка въелась в характер и больше не давала спуску никому вокруг. Джисон не сомневался в нём ни секунды. Он знал, что парень имел больше опыта, видел достаточно, чтобы принимать решения самому - и доверялся без задней мысли. Минхо никогда не подводил. Он также знал, что сирены способны видеть больше, чем люди, слышать скрытые желания, которые были самыми сильными в чужих сердцах. Раньше это помогало завлекать и топить моряков в море, но сейчас были другие реалии и сиренам приходилось приспосабливаться к движущейся вперёд жизни. Они выходили на сушу и притворялись людьми, чтобы выжить. Но, честно говоря, Джисон даже рад тому, что Минхо оказался в его мире. Складывая вещи в небольшой дорожный чемодан, он вспоминал как они впервые встретились. Уже с первой секунды парень узнал настоящее обличие сирены, когда случайно нашёл его на пляже, греющимся под лучами солнца и очень похожим на довольного кота. На лице сразу расплывается ностальгическая улыбка; Минхо тогда мгновенно потерял всякую доброжелательность, стоило им пересечься взглядом, и чуть ли не пригвоздил им же напуганного Джисона к земле. Внезапно прохладные губы легли на его висок, а сзади мягко прижалось твёрдое тело. Талию окольцевали сильные руки, сдерживая от дрожи. Джисон сперва едва не перепугался снова, а потом выдохнул, расслабил плечи и продолжил сортировать вещи с тёплой улыбкой. — Ты так тихо крадёшься. Когда уже перестанешь проверять мои нервы на прочность? Минхо хрипло усмехнулся и опустился к его шее, чтобы прижаться носом и глубоко вдохнуть родной запах, будто насыщаясь им и впитывая в себя. — Когда ты перестанешь подпрыгивать от каждого прикосновения. Только покачав головой, Джисон хотел сказать, что рад поездке, в которой можно будет отвлечься, как руки сирены сжались вокруг него чуть сильнее, а кожи коснулись зубы, оставляя отметину. Точно не пройдёт до посадки в поезд. — Минхо, ну зачем? Прямо на видном месте, что подумают... — Неважно, — прервал его старший, наперёд зная, о чём тот будет говорить, и внезапно отстранился с хмурым выражением лица, выпуская из своих объятий. — Не забудь, что мы едем элитным классом, и всем должно быть всё равно, что у тебя есть или чего нет на шее. Не думай о дурном тоне, никого не должно заботить как ты выглядишь. И вместе с этим Минхо оставил его одного, как всегда раздражаясь неспособности парня жить свободно, не пытаться надеть ярлыки и перестать быть незаметным в толпе. Джисон знал, что он хотел для него только лучшего, но весь радостный настрой испарился в ту же секунду, как в комнате стихло. Глядя перед собой на чемодан, он больше не думал, что бы ещё поместилось внутрь и как было бы здорово проветриться от всех забот на пляже. Хан думал о том, когда перестал слышать себя и начал слушать Минхо. Возможно, ему бы хотелось другого... Чего-то простого и понятного, но это ощущение уже было столь далёким, что он разучился его различать. И от этого болело лишь сильнее. Уже в поезде никто действительно не косил на него взгляды, всем было плевать, даже если бы Джисон вырядился в пёстрый костюм и вёл себя по-идиотски. Элитный класс расчитывался, чтобы удовлетворить все желания пассажиров и чтобы им не пришлось извиняться за свои прихоти. Оглядываясь по сторонам, парень кусал порядком покрасневшие губы и размышлял - этого ли он хочет? К этому стремиться его сердце? Он привык полагаться на Минхо и его мнение, потому что тот редко ошибался. Но значило ли это, что он знал, чего на самом деле хотел бы Джисон? Учитывал ли он его потребности? Сердце сдавило тоской, когда память подкинула моменты, в которых парень отсиживался в стороне, пока старший улаживал проблемы. Или даже в повседневности, когда Джисон выбирал более приемлемые наряды в силу своей воспитанности, а Минхо уговаривал его носить что-то более стильное и якобы подходящее лично ему. Да, может быть одежда подчёркивала черты его лица и фигуру, но на привлечённые взгляды прохожих хотелось завернуться в эти ткани с головой, чтобы ничего не видеть. — Милый, хочешь чего-нибудь? Джисон почувствовал, как его пальцы переплелись с чужими, и повернулся к Минхо, что смотрел на него любящими глазами и нежно улыбался, словно что-то ощутил и сразу же помог ему вернуться из того ужасного состояния. Вымученно улыбнувшись, парень опустил взгляд на их переплетённые ладони и на мгновение сжал руку сирены в своей чуть крепче. — Нет, всё хорошо. Просто думал, нам правда нужно будет искупаться в море? Уже осень, вода холодная, и мы можем приехать в следующем году тоже. Минхо помолчал какое-то время, изучая неуверенность в чертах его лица, и тяжело вздохнул. — Я хочу показать тебе свой дом, Хани. Возможно это поможет тебе расслабиться, не отказывайся от возможности. Тем более, я не дам тебе утонуть, ты же знаешь. — Большой палец сирены медленно погладил костяшки его руки, посылая стаю мурашек по коже. Ему оставалось согласно кивнуть, не желая расстраивать парня и доверяясь его выбору. В конце концов, взгляд на глубины моря может хоть немного умерить ту боль внутри хотя бы на время. И пока за окном сменялись охровые и карминные краски пожелтевших деревьев, он надеялся дойти до этого момента, не успев развалиться на части раньше, чем ступит в воду. Спустя несколько часов они уже стояли на берегу пустого пляжа. Закат медленно переходил в вечерние сумерки, солнце давно зашло за горизонт, омываемый спокойными волнами. Шелестящая тишина нарушалась редкими криками чаек, которые ещё не успели улететь на зимовку. А небо зависло над головой мягкими переходами лавандового и темнеющего ближе к земле синего. Было красиво, но прохладно, любитель тепла Хан поджимал губы и переступал с ноги на ногу, до сих пор неуверенный в том, что это хорошая идея в подобный сезон. Минхо же легко смог быстро раздеться до плавок, совершенно не чувствуя холода, так как привык к перепадам температур за счёт своего прошлого места обитания. Когда Джисон повернулся к нему, проследил за уверенным движением рук, спустивших плавки к щиколоткам, пока старший не переступил их и не подошёл ближе, протягивая руку в молчаливом приглашении. Сейчас будет самый главный момент, которого так ждала сирена. Вложив свою ладонь, парень сделал глубокий вдох и медленный выдох, начиная идти прямо к кромке воды в шаг с Минхо. Стоило ледяной стуже коснуться ступней, Джисон невольно вздрогнул и прижался к боку сирены, чтобы сохранить хотя бы немного тепла. Тот улыбнулся этому и приобнял другой рукой, продолжая вести всё глубже в море. Казалось, будто позади остаётся что-то важное, что-то, что с каждым продвижением под воду отрывалось от сердца и заставляло желать обернуться, сделать шаг назад и отказаться идти вперёд. Но рядом с ним был Минхо, его сильный, любимый хён, который никогда бы не причинил ему вреда. С ним можно было не бояться окунуться с головой. Но почему же тогда он всё никак не мог успокоиться? Тревога не улеглась даже после того, как Минхо обошёл его спереди, будучи уже по грудь в море, и перевоплотился в сирену, на каких-то несколько секунд обвивая ноги парня длинным фиолетовым хвостом, чьи чешуйки мягко царапнули кожу. Джисон уже видел его таким и обожал в не меньшей степени, но сейчас насладиться красотой плавника никак не получалось. Взгляд бегал от лица старшего к воде и перемещался на горизонт, виднеющийся за чужим плечом. Мысль оказаться на глубине теперь пугала и совершенно не расслабляла. Видя его метания, Минхо вдруг потянул за собой увереннее, всё ещё держа за руку и помогая себе хвостом, из-за чего не поддаться этому движению было невозможно. Когда вода кольнула холодом подбородок, а голова сирены ушла из поля зрения, Джисон с трудом сглотнул и задержал дыхание, одним плавным движением погружаясь следом. Всё вокруг перестало издавать шум, в ушах стоял только гул от плескающихся на поверхности волн, а тела касалась лёгкая вибрация от взмахов хвостом под толщей воды. Первые секунды Джисон не открывал глаз, чувствуя, как его затягивает всё глубже рука сирены. Под ногами уже не ощущалось дна, а кромешная темень под веками сгущалась только сильнее, рисуя в воображении нечто пугающее. Будущее, в котором он не сможет сделать вдоха и навсегда останется на глубине моря. Молчание, с которым он будет продолжать жить и слушаться чужих советов и увещеваний. Сердце снова странно сжалось и забилось с новым ритмом, зовя его обратно. К тому, кем он хотел быть, а не кем пытался стать. Не тем, кто был кому-то под стать, а кто мог решать самостоятельно. Жить по собственным правилам, даже если они делали из него абсолютно обычного человека. Обычного, но верного себе человека. Резко распахнув веки, Джисон взглянул на сирену и внезапно наткнулся на грустное выражение лица. Они перестали двигаться, но находились уже достаточно глубоко, намного дальше от берега, в непривычной зоне для плавания. Минхо выглядел подавленным не меньше его, словно все мысли парня отдавались громким эхом, и он мог слышать каждую из них. Словно теперь не сможет остановить то, что так пытался отсрочить. "Сирены слышат сердца людей." Осознание острой иглой прожгло затылок, и Джисон отпустил чужую руку, чтобы начать всплывать вверх. Он не станет опускаться на глубину, когда хочет совершенно другого. В этот раз нет. Сирена только смотрела ему вслед, не пытаясь остановить или препятствовать. Его усилия были потрачены зазря, и вернуть всё обратно будет нельзя, Минхо прекрасно понимает это. Он виноват во всём сам, воспользовавшись доверием человека, которого любил. Попытался изменить его, подстроить под себя, и в итоге всё испортил. Оказавшись над водой, Джисон отчаянно глотнул промёрзлый ночной воздух. Над морем уже вставала одинокая луна, будто возвещая о новом этапе жизни. С новым Ханом, которого тот ждал всю вечность, и пустота от неимения которого давила на него ранее. Но прямо сейчас он мог чувствовать, что потерянная часть встала на место. Правда другая так неожиданно вывалилась в море. — Чёрт! — вложив в движение всю свою злость, Джисон хлопнул кулаком по воде. Было ли это предательством? Ложью? Возможно его просто-напросто использовали, пока он был удобным? С этого момента он будет жить так, как захочет. Будет носить ту одежду, к которой привык, начнёт разбираться с проблемами своими способами, есть обычную еду, а не искать изыски и пытаться казаться другим на фоне остальных. Он никогда не хотел выделяться, пускай это может быть скучным и бесконечно простым. Это его сущность, и отказываться от неё парень больше не намерен. Через пару минут над водой в паре метров от него показалась голова сирены. Он не пытался приблизиться, ничего не говорил и не звал за собой снова. Только тоскливо смотрел, пока вода скатывалась по его щекам с волос будто слёзы. Вина, написанная на его лице, безышибочно угадывалась и в поведении, в том, как он держался на расстоянии и на этот раз ждал выбора Джисона. Но в отличие от гнева, растерянности или печали парень чувствовал только боль от возможности потерять связь со старшим. Может быть он наделал ошибок, и не самых маленьких, но это всё ещё был Минхо. Джисон по-настоящему любил его и был готов дать им ещё один шанс. Попробовать начать с нуля. И пусть луна, которая стала свидетельницей этой сцены, запечатлела момент, как он подплыл к сирене и мягко обнял, но так и не спустился за ней на дно. Они могли жить в разных мирах, но с единой любовью в сердцах. И если сердце Минхо хотело удержать человека рядом, сердце Джисона пело о свободе. И в этой свободе мог уместиться даже чужой нрав и длинный хвост. Вера в свободу сделала их отношения ещё крепче, и теперь они могли быть по разные стороны, но всегда неизменно возвращались в объятия друг друга.