Сборник миников

В клане воронов существовала традиция. Когда в стае дети достигали совершеннолетия, к ним в земли приходили оборотни и забирали их к себе. Джисон сомневался, что это не аморально с точки зрения благополучия самих детей. Он знал, что воронов никто не спрашивал, хотя раньше они были теми, кто направлял и отдавал распоряжения. Но сейчас их отдают как на выданье, забирают из дома и пользуются их навыками в свою угоду. Может быть, какая-то польза всё же была. Их деревня каждый раз оставалась оснащена половиной добычи с охоты кланов волков, и их было не два и не три. А вот они были единым большим поселением, и в каждом доме можно было найти по хорошему куску мяса. С другой стороны, стоило ли это чужой свободы? В предпоследний день перед своим собственным взрослением и вступлением в новую жизнь Джисон воспарил в небо ещё на рассвете и не возвращался до самой темноты. Не всех воронов разбирали в чужие кланы, так бывало только если оборотни встречали своего истинного, направляющего, который в будущем поможет в охоте на лесную дичь. Однако с каждым годом шанс стать одним из таких несчастных увеличивался, так как оборотней становилось всё больше. Демонстрацию повзрослевших юных лиц разделяли на три дня в начале осени, чтобы сразу несколько кланов смогли посетить их территорию и выбрать своего избранника. Хотел ли Джисон такой участи для себя? Конечно же нет. Не важно, сколько трудностей ему приходилось выносить на родной земле, идти в чужие не было никакого желания. И пусть родители с радостным восторгом готовили для него самую красиво расшитую рубашку, он не разделял их взгляды и ждал судьбоносного по их словам часа с трепетом ужаса в перьях. Когда пришла пора возвращаться, он завис над небольшой поляной в глубине леса, бездумно кружа над ней и оглядывая знакомые окрестности. Ему удавалось с лёгкостью ориентироваться на местности с высоты птичьего полёта и безошибочно угадывать направления, в которых могли бы находиться живые существа в то или иное время. Это было и дарованием, и проклятием одновременно. Он не желал, но признавал себя куда более подходящим для роли проводника, чем на самом деле хотел. В один момент на поляне появилось чёрное пятно, резко выделяющееся для зрения ворона. Он рефлекторно присмотрелся и различил фигуру крупного волка, бесшумно передвигающегося вдоль поляны и вынюхивающего добычу. На одиночку он не был похож, слишком ухоженный и крепкий, значит состоял в одном из кланов и был потенциальным врагом лично для Хан Джисона. Тот насмешливо крякнул своей мысли, привлекая чужое внимание. Вскинув морду, волк остановился на полушаге и заинтересованно махнул хвостом, будто бы приглашая опуститься ниже для знакомства. Глаза с лукавым прищуром сразу не понравились Джисону, словно тот тоже подумал о предстоящих днях выданья. Слишком хитрый, слишком проворный, когда начал кружить по поляне вслед за вороном, будто они танцевали один танец на двоих. И ладно бы на этом всё закончилось, но с другой стороны леса взметнулась кучка обычных птиц, среди которых нельзя было бы сразу определить воронов, но Джисон не был дураком и приметил троих ещё до того, как они отделились от других. А такая команда могла означать только одно, и раз они направлялись в их сторону, цель для охоты была выбрана. Одиночка вдали от стаи. Он просто не мог оставить всё как есть, поэтому нырнул вниз и пролетел прямо над головой того волка с горластым «кар» и взглядом, обещающим расправу, если он не поймёт его правильно. "Стая. Чужая." Волчьи уши странно дёрнулись после фразы, будто он мог услышать её в этой форме, и спустя секунду незнакомец уже сорвался в обратную сторону, откуда пришёл, лишь на мгновение обернувшись, чтобы показать радостный оскал. Только Джисону было совсем не радостно, когда он вернулся домой и провёл весь следующий день за подготовкой к выборам. Смешно. Его день рождения будет только через неделю, но все уже всё равно считают парня совершеннолетним, лишь бы выдать волку. А у некоторых этот день наступит только зимой, но никого, в общем-то, не волнует, конечно. Он нарядился так, словно идёт под венец. Аж в горле поперёк встало, но мать так и не позволила растрепать с трудом уложенные волосы или вывернуть рубашку из пояса. Всё было слишком прилизанным, слишком неудобным, лишним. Будь воля парня, он бы просто взлетел над деревьями и махнул на край света на эти три дня, только бы остаться самому по себе. В течение всего дня он должен был прилежно сидеть за длинным столом и по возможности разговаривать с подходящими к нему оборотнями. По возможности, потому что зачастую за столом стояла гробовая тишина — никто не проявлял желания намеренно привлекать к себе внимание. Джисон сидел с самого края по левую сторону в надежде, что его просто-напросто не заметят, если будет отсиживаться втихаря. Однако уже когда на площадке появились оборотни, стало понятно, что спокойствия ему не видать как своего затылка. В этот раз оборотни были ещё настойчивее и подходили к каждому. Кто-то громко восклицал от радости, найдя своего проводника, кто-то в расстроенных чувствах отходил от стола, но потом пытался ещё, кто-то просто разговаривал со всеми подряд. А один парень как-то странно посматривал в его сторону, так и не подойдя ни к одному из воронов. Когда Джисон ловил на себе этот взгляд, незнакомец сразу отводил его, но потом возвращался, когда думал, что тот не видит. А потом каких-то два недоумка раскукарекались о нём, будто не могли поделить. Ворон насмешливо крякнул про себя, и тогда этот парень внезапно вмешался, словно убедившийся в чем-то. — Вы его не получите. — Такой бархатный, приятный голос было странно услышать от замкнутого, необщительного оборотня с чёрными, как два омута, глазами. Столь внимательными, чтобы заметить, как Джисон невольно повёл плечами, вслушиваясь в спор. — С какой стати? — смешок одного из той двоицы до того проказливый, что аж зубы сводит от желания вступиться за самого себя. Сразу видно, что наглый не по годам. — С той, что он занят. И вот так Джисон застыл, глядя на незнакомца с расширенными от шока глазами. Все они такие что ли? Границ не знают и всё себе присваивают? Мерзавцы одним словом. Затем этот оборотень размеренным шагом направился к столу, невозмутимо обогнув явно юношей помладше, которые держались без такой уверенной осанки и прямой походки, словно двое щенков, почти даже пристыженных и поджавших хвосты. Однако когда он остановился прямо перед Ханом, не смогли сдержаться и тявкнули ему в спину. Правда без прежнего энтузиазма. — Тобой, что ли? Ты ни разу не подошёл к нему, чтобы заявлять подобное. А вот мы... — Стая. Чужая. — темноглазый незнакомец, который внезапно показался отдалённо похожим на кого-то, улыбнулся краешком губ и не оторвал от Джисона взгляда, будто делился с ним общим секретом. В глазах ворона промелькнуло узнавание, смешанное с весельем. Так вот, кем был этот заплутавший оборотень, и взгляд всё тот же затягивающий. — Так ты... Но не успел он договорить, как та двоица прервала его. — Наши бы легко разорвали тебя, если бы ты им попался! Не будь того ворона рядом, ты бы не отделался так просто! Знать бы, кто посмел помешать охоте, мы бы... — А ну брысь отсюда, малышня! — привычно гаркнул Хан, больше не собираясь терпеть эту свору, когда намечалась куда более интересная беседа. Под удивлённым взглядом старшего оборотня те засранцы мгновенно ретировались, не привыкнув, чтобы на них рычали вороны. Издав лающую усмешку, он повернулся и одобрительно покивал. — У тебя действительно крепкий характер. Такой же острый, как и взгляд в тот вечер. — И что ты делал там один? — Джисон откинулся на спинку стула, деловито скрестив руки в замок над столом и теперь изучая парня с тем же интересом. — Хотел кого-то растерзать. Или чтобы растерзали меня. А ты? Он был по странному открытым, признаваясь в чем-то незнакомому человеку. Но Джисон чувствовал, как отзывается его сущность в желании поделиться своей правдой в ответ, будто оценив оборотня достойным для этого. — Хотел сбежать. Или исчезнуть. С понимающей улыбки и именем Минхо началась другая история, в которой они оба обрели место, которое не хотелось покидать. И это место было только для них.