Тригона страстей

Следующие несколько дней были адом. Володя не появлялся в школе и не выходил на связь. Андрей метался по опустевшей квартире, не в силах ни есть, ни спать. Каждое утро он просыпался с надеждой, что все это дурной сон, и каждое утро его ждало горькое разочарование. Чувство вины съедало его изнутри, как кислота. Паша, чувствуя слабину, стал названивать еще настойчивее. «Что, твой толстяк все понял?» — язвительно спрашивал он. «Отстань», — огрызался Андрей, но Паша не унимался: «Ты теперь мой, Переверзев. Смирись. Он тебе никогда не простит.» В его словах была жестокая правда, от которой перехватывало дыхание. Андрей чувствовал, что Паша для него — это болото, которое затягивает все глубже, но вырваться он уже не мог. И не был уверен, что хочет. Единственным светлым пятном в этой тьме стал Федя Жуков. Он видел страдание Андрея и, не зная его причин, предлагал простое мужское утешение — покатушки, разговоры ни о чем, совместный ремонт питбайка. Он был как глоток чистого воздуха. С ним Андрей мог на время забыть о своем кошмаре. Он ловил на себе его влюбленный взгляд и думал: «Вот он, мой шанс. Шанс все начать с чистого листа.» Однажды вечером, когда они вдвоем красили забор в гараже у Феди, их пальцы случайно соприкоснулись в банке с краской. Андрей замер. Федя повернулся к нему, его лицо было совсем близко. «Я все еще люблю тебя, Андрей», — прошептал он. И поцеловал его. Этот поцелуй был нежным, теплым, полным обещаний и светлых воспоминаний. В нем не было огня Паши и уютной безопасности Володи. В нем была надежда. Но вместо облегчения Андрей почувствовал лишь новый виток паники. Он отвел взгляд. «Подожди... Я... У меня сейчас очень сложный период», — пробормотал он. Федя отстранился, в его глазах мелькнула боль и непонимание. «Кто-то есть?» — угадал он. Андрей молча кивнул, не в силах солгать ему тоже. Он стоял, разрываясь между тремя мужчинами, и понимал, что его сердце, его жизнь превратились в поле боя, где не будет победителей, только раненые.