Элита 2

I am lost

Я потеряна

Самые ужасные часы, когда сон не приходит. Когда приходится лежать в отравленной тишине без возможности спрятаться от собственных мыслей, от чудовищных образов, по кругу крутящихся в голове. Вот Кейтлин гуляет под руку с девушкой, утонченной и прелестной, как она сама, наверняка это пилтоверская аристократка. Наконец-то Кейтлин нашла пару себе под стать. А вот Кейтлин целуется с парнем, похожим на Николаса, но с более благородными чертами лица, он обнимает Кейтлин за плечи, целует настойчивее, укладывая на диван, нависая над ней, а Кейтлин смеется и заключает в ладони его безупречное лицо… Вай стиснула голову руками. Как заставить сознание молчать, когда же наступит долгожданное забвение? Избавит ли оно ее от мук? Несколько часов тревожного сна, а потом Вай снова отправится в школу, где Кейтлин ходит по коридорам и сидит за партой, избегая ее взгляда, но порой делая идиотские исключения, зачем, ну зачем она так поступила сегодня? Лучше бы она не приближалась, лучше бы никогда не заговаривала с ней. Если все кончено, значит, все кончено, на хрена эти тупые вопросы? «Как твое самочувствие, Вай?» «Как у тебя дела, все хорошо, Вай?» — Просто прекрасно, — прошипела Вай сквозь зубы. — Какая тебе к черту разница, как мои дела, а? Ты записала меня в категорию бывших, ну так найди уже себе новую девушку или парня, а меня оставь в покое! Чего ты ждешь, мать твою? Пока я не рехнусь окончательно? Ах да, тебе же меня жалко, ты начнешь с кем-то встречаться через пару месяцев, чтобы мне не было так больно это принять спустя время, вот спасибо! Слезы обожгли Вай глаза. Она свернулась калачиком и ударила кулаком по стене. Ударила ещё раз, гораздо сильнее, чтобы отрезвляющая боль в костяшках привела ее в чувство. Вай вспомнила о скомканном холсте, валяющимся под кроватью. Вай в сердцах затолкала его туда, подальше от собственных глаз. На этом холсте было признание Кейтлин в вечной любви, которое она отвергла, не пожелав говорить с Вай после того, как Ракель и Оливия вернулись в школу. Вай обнаружила Кейтлин в классе истории, она не подала никакого виду, что между ней и Вай состоялся первый после разрыва отношений разговор и игнорировала Вай до конца дня. Оливия на уроках так и не появилась — должно быть, решала вопросы с администрацией, впрочем, Вай было насрать. Она думала только о Кейтлин. «Ты же убедилась, что с Оливией все в порядке, что она жива и здорова, чего ещё тебе нужно? Почему ты не разговариваешь со мной, почему смотришь как на преступницу? Ладно, я перегнула палку, я поступила жестоко, но ведь Оливия заслужила! Разве ты не понимаешь? Прости меня, что я не сдержалась, что я все разрушила… но сейчас с Оливией все в хорошо, если дело только в этом, ты сама видела, с ней все хорошо, прости меня, вернись ко мне, кексик, прошу…» — Вай? — Прости меня… прости… — Вай? — кто-то потряс ее за плечо. Повернувшись, Вай разлепила глаза и увидела обеспокоенное лицо отца. — Пап? — пробормотала она. — Собирайся, а то опоздаешь, — сказал Вандер. — А что, уже утро? — оторопела Вай. — Именно. Всматриваясь в тьму за окном и пытаясь стряхнуть остатки сна, Вай села на кровати. Вандер продолжал смотреть на дочь. — Ты не мог бы выйти? — попросила Вай, кулаком протирая глаза. «Как же хуево… сколько я спала вообще?» — Вай… — Вандер откашлялся. — Ты… ты опять кричала во сне, — сказал он, мрачно посмотрев на дочь исподлобья. — Ты кричишь каждую ночь, и я очень волнуюсь за тебя. — Это пройдёт, пап, — произнесла Вай слова, которые из раза в раз повторяла отцу. — Мне уже лучше, правда. — Лучше? — повысил голос Вандер. — Моя дочь превратилась в бледную тень, какое уж тут «лучше»?! — Пап… — Нет! Я думал, со временем эти любовные переживания закончатся, и ты станешь прежней, но недели проходят, и ничего не меняется! До недавнего момента я мечтал, чтобы ты получила диплом Вильяссаре, теперь же скажу — к черту их диплом, если моя дочь так страдает! Утратив дар речи, Вай во все глаза смотрела на отца. О чем он говорит? Он что, предлагает… — Бросай, — Вандер склонился к дочери и посмотрел ей в глаза. — Бросай Вильяссаре. Подыщем тебе зауновскую школу. — Пап, нет! — воскликнула Вай. — У нас нет денег и… — Денег достаточно, справимся и без твоей стипендии, — проворчал Вандер. — Ради меня не нужно так жертвовать, поняла? Я вижу, что делает с тобой Вильяссаре, что делает с тобой эта… Кираманн, — Вандер скривился, как будто произнес страшное ругательство. — Она казалась мне нормальной девчонкой, я сразу и не понял, что она ничем не отличается от прочих надутых пилтошек. Тебе будет лучше вдали от нее. Пока ты видишь ее каждый день, ты не вернешься в норму. Вай молчала. Ее вдруг снова заинтересовало пятно на стене. — Я не давлю, конечно, — вздохнул Вандер. — Но настойчиво прошу обдумать мое предложение. Вай, я хочу, чтобы ты была здорова и счастлива. Этого бы хотела и мама. В Вильяссаре ты утратила и то, и другое, я должен это пресечь, и мне плевать, обнищаем мы или нет, потому что ты… — замолчав, Вандер поднялся. — Потому что ты, ты одна мое сокровище сокровищ, — глухо продолжил он. — Иного мне не нужно. Так что обдумай мои слова. Хорошо? Вай отвела взгляд от пятна, но продолжала молчать, комкая в пальцах край одеяла. — Хорошо? — громыхнул Вандер. — Да, папа, — кивнула Вай, посмотрев ему в глаза. — Я обдумаю. В тот момент она не ответила так для того, чтобы отец оставил ее в покое. Она говорила совершенно искренне. Видеть ее стало ещё невыносимее. Видеть, как она отводит взгляд, как отворачивается, как первой уходит из кабинета, чтобы только не пересечься с Вай. «Ничего, скоро я перестану быть твоей проблемой, и тебе не придется так утруждаться», — Вай хотелось крикнуть это в лицо Кейтлин, но она молчала. Молчаливое наблюдение — единственный способ выражение горя, который был ей позволен. А наблюдая, Вай замечала куда больше, чем ей хотелось. Например, за целый день Кейтлин ни разу не подошла к Оливии, хотя так за нее волновалась, что рассталась с возлюбленной. Или что Оливия шарахалась от Вай как от огня, и, конечно же, это происходило исключительно на глазах у Кейтлин. Или что Оливия и ее прихвостни игнорировали Алексу, а Кейтлин будто стало плевать на взаимоотношения враждующих одноклассниц. «Ради чего тогда все это было? — думала Вай. — Зачем ты меня бросила, если тебе срать на Оливию и ее самочувствие? Тебе на меня так похуй? Я ждала возвращения Оливии каждую гребанную секунду. Похоже, там, в Бездне, я до последнего надеялась, что при виде этой стервы, целой и невредимой, ты изменишь свое мнение, но ты даже не спрашиваешь у Оливии, как ее здоровье. Скажи, ну скажи тогда, что была не права, что погорячилась. Ждешь от меня первого шага? Я свое «прости» уже отстрадала. Бездействуешь? Отлично. Продолжаем игнорить друг друга дальше, уж в этом ты мастер. Ты даже не навестила меня за то время, пока я прогуливала, пытаясь пережить наш разрыв. Видимо, тебе все-таки похуй». — Эй? — тихо окликнула Джинкс. — Ты как? Вай моргнула. Она не помнила, как пришла в Психушку. Иронично. Возможно, скоро придется воспринимать эту фразу не в фигуральном смысле, подумала Вай, и посмотрела на Джинкс, сидящую напротив. За ее спиной она разглядела Экко, делающего заказ. — Норм, — буркнула Вай и сделала глоток отвратительного горького кофе. Теперь Вай заказывала обычный черный кофе без сахара, потому что ей было плевать на такую мелочь, как вкус продуктов. — И почему мне кажется, что все как раз наоборот? — Джинкс сложила руки перед собой и склонилась к Вай. — Андре рассказал про твой рисунок. Не то, чтобы он сильно болтал, просто… — Что это? — спросила Вай, непрерывно глядя на стопку книг возле стула Джинкс. Ей вдруг стало очень важно узнать, что это за книги и откуда они взялись. — Что? — Джинкс проследила за взглядом Вай. — А-а, да папа попросил меня отнести учебники из его подсобки в библиотеку. Сам он уже три партии перетаскал. А я по дороге решила кофейком побаловаться. Папа пытался объяснить, что эти книги забыли в его подсобке, да ещё и в таком количестве, но я не особо его слушала. — Понятно. Помочь тебе их донести? — равнодушно спросила Вай. — Да не надо, — нетерпеливо отмахнулась Джинкс. — Лучше задайся вопросом, почему я его не слушала. Мне кажется, он догадывается о махинации со справкой, — понизив голос, сказала Джинкс и уставилась на Вай в ожидании реакции. Которой не последовало, потому что в первые секунды Вай не могла сообразить, о какой справке идет речь. Джинкс щелкнула у Вай под носом. — Ау, Рунтерра вызывает Вай, прием! — воскликнула она. — Ты не понимаешь, чем нам грозит разоблачение? — Да, но мне плевать, — пожала плечами Вай. Лицо Джинкс вытянулось. Она явно собралась разразиться гневной тирадой, но в этот момент к столику подошел Экко. В руке он держал высокий стакан. — Здорово, — угрюмо буркнул Экко. — Не хочу прерывать, но я типа только с одним вопросом. Вы просто тут уже второй год, а я многого не знаю. Короче, если меня взяли в школьную сборную по баскетболу, я могу рассчитывать на закрытие долгов по инженерному и биологии? У Вай потемнело в глазах. Сердце забилось в неровном, лихорадочном ритме, грудь сдавило тисками. — Тебя взяли в сборную? — воскликнула Джинкс. Вай слышала ее голос как сквозь плотную вату. — Ага, — Экко хмыкнул. — Выходит, я теперь элита. Ну, второй эшелон. Вай прижала руку к груди. У нее не получалось вдохнуть. — Поздравляю, — улыбнулась Джинкс, перевела взгляд на Вай и изменилась в лице. — Вай? Что с тобой? Вай? Вай наконец сумела сделать вдох и медленно выдохнула, считая до пяти. — Да… да, я в порядке, — пробормотала она. Темные мушки все ещё летали перед глазами. — Поздравляю, — Вай скользнула взглядом по лицу Экко и уставилась перед собой. — Не подведи школу. — Мне срать на школу, но такое «повышение» дает шанс на лишние баллы, — заявил Экко. — Думаю, с твоим вопросом лучше обратиться к Хеймердингеру или Джакс, — посоветовала Джинкс. — Но особо не надейся. Я не слышала, чтобы в Вильяссаре успехи в одном предмете закрывали провалы в другом. Вай сжала кулак, вонзив ногти в ладонь. Физическая боль немного привела ее в чувство. Вай подняла взгляд на Экко и увидела, как он закатил глаза. — Ясно, — сказал Экко и, чуть помедлив, спросил: — Помочь тебе донести книги? Скажи только, куда. — Сама справлюсь, — отмахнулась Джинкс, рассматривая Вай. — Хотя… знаешь, ладно. Если ты реально не против, отнеси, пожалуйста, учебники в библиотеку. — Без проблем, — кивнул Экко и свободной рукой поднял связанную стопку книг так, словно это была коробка пирожных. — Спасибо, — сказала Джинкс. — Может, тебе… Она замолкла так резко, что эта пауза вырвало Вай из Бездны. Проследив за взглядом подруги, Вай увидела Эрика, стоящего за стеклянными дверцами кафе. Мрачного, подбоченившегося Эрика, наблюдающего за тем, как Экко выходит из Психушке со стопкой книг наперевес. — О, бля-я, — вырвалось у Джинкс. — Этого только не хватало. Подойдя к брату, Эрик принялся о чем-то с ним говорить, причем, как казалось, на повышенных тонах. Созерцая эту картину, Вай постепенно выровняла дыхание. Мушки перестали кружиться перед глазами. — Расходятся, — задумчиво сказала Джинкс, когда Экко пошел прочь, а Эрик, почесывая в затылке, направился в другую сторону. — Пиздец, конечно, — покачала она головой и переключила на Вай все внимание. — Выкладывай, что с тобой. — Все в порядке, не бери в голову, — как робот ответила Вай. — Вот только не надо кормить меня этим дерьмом! — крикнула Джинкс. — На тебе лица нет! Ты чуть сознание не потеряла, я же видела! — Слушай, это неважно, правда, — откинувшись на спинку стула, Вай хлопнула ладонью по столу. — Я тебе благодарна за все, что ты сделала, но я больше не твоя проблема, хватит. — Почему ты так говоришь? — напирала Джинкс. — Что ты задумала, а? Опять возьмешься за лезвие? Признавайся, не то, клянусь, я отправлюсь к тебе домой и не оставлю тебя, пока не придешь в норму! Придется ночевать на полу, значит, буду! Вай трясло. Она только что упала в прошлое и не вернулась, пережила стресс, лишивший ее сердцебиения, ей хотелось оказаться в одиночестве, а не выслушивать вопли Джинкс, пусть она благодарна ей безгранично. — У тебя своей жизни, что ли, нету? — огрызнулась Вай, надеясь, что хотя бы грубость заставит Джинкс уйти. — Чего ты нянчишься со мной? — Потому что семья, она не только по крови! — рявкнула Джинкс. — Ладно, меня это достало. Твои внезапные панические атаки, твои жуткие замирания… Ты должна прийти в норму, и я собираюсь помочь, ведь понимаю, какого тебе. Хочешь, я поговорю с Кейтлин, хочешь, расскажу ей… — Бесполезно, ты ещё не поняла, что Кейтлин плевать? — скрипнула зубами Вай. — Она меня игнорирует после того, как увидела мой рисунок, даже после того, как Оливия вернулась в школу. Оливия была моей… моей последней надеждой, — голос Вай сломался. — Последней, черт побери, надеждой… — Может, ещё не все потеряно и… — Она даже не интересовалась, где я пропадала целую неделю! — Вай подняла на Джинкс взгляд, полный боли. — Не спрашивала, в каком я состоянии, и ты считаешь, что не все потеряно? — Так ты сама просила не сообщать ей о твоем состоянии! — воскликнула Джинкс. Вай как будто ударили обухом по голове. Она смотрела на Джинкс, не веря своим ушам. — Что? — прошептала Вай. — Когда я пришла к тебе, я первым делом спросила, следует ли Кейтлин знать о твоей… тоске, — сказала Джинкс, по-новому смотря на Вай. Должно быть, так смотрят на родственника, проявившего первый признак необратимого безумия. — Ты ответила — нет, не следует. Неужели не помнишь? Вай прокрутила в голове ту неделю, но события отпечатались в ее мозгу обрывками и расплывчатыми пятнами. Она зафиксировала отдельные фразы Джинкс и Вандера, но не могла вспомнить ни одного слова, которое произнесла сама. Вай одернула себя. Она не хотела зацикливаться, ведь теперь все неважно, и даже если она сходит с ума, это меркнет по сравнению с тем, что поведала ей Джинкс. — Значит… — выдавила Вай, тяжело дыша. — Значит, ты не рассказывала Кейтлин о том, что со мной? — Нет, — Джинкс продолжала озабоченно рассматривать Вай. — Кейтлин считает, что ты просто решила побыть одна. Я же говорила тебе, Вай, почему ты не помнишь? — Я… я думала, она знает, как мне плохо… — Вай прижала руку к груди, в которой отчаянно колотилось сердце. — Думала, ей плевать… — Плевать? — воскликнула Джинкс. — Да она почти каждый день спрашивала, как ты! Я не говорила тебе, потому что ты не хотела ничего слышать о Кейтлин. Она спрашивала без конца, а я отвечала, что ты в порядке, но тебе нужно время. Вай резко поднялась. Пошатнулась и схватилась за стул, чтобы не упасть. — Вай? — обеспокоено спросила Джинкс, поднимаясь вместе с ней. — Мне надо к ней… — глухо сказала Вай. — Я должна поговорить с ней… — Вай, подожди, сейчас тебе лучше… Но Вай уже не слышала ее. Она бросилась к выходу и побежала по коридорам, не обращая внимания на адскую боль в груди.