Элита 2

If I ain't got you here

If I ain't got you, I ain't got nothing at all

Если тебя нет рядом,

Если тебя нет со мной, то у меня нет ничего вообще

Чем быстрее Вай приближалась к кабинету литературы, где по расписанию был урок, тем быстрее уменьшалась ее уверенность. Абисс раскрывался, впуская в голову Вай непрошенные мысли и вопросы. Даже если Кейтлин считала, что с Вай все в порядке, почему она продолжала ее игнорировать, почему не захотела поговорить, чтобы лично в этом убедиться? Создавалось впечатление, что Кейтлин плевать на бывшую в том числе и потому, что Джинкс держала ее в неведении касательно реального состояния Вай. Словно это неведение подтолкнуло Кейтлин к решению избегать Вай. Если Вай в порядке, но не хочет меня видеть, я не стану навязываться, — так рассуждала Кейтлин? «Как же я могла попросить Джинкс о таком? — думала Вай. — Почему я ничего не помню? А остальные, Джинкс и им велела молчать? Поэтому Кейтлин безоговорочно поверила ее словам?» Эти вопросы затормозили Вай. В буквальном смысле. Она застыла посреди коридора, погрузившись в мысли, ничего не видя перед собой. Замирание. Кто-то пронесся мимо, ударив ее в плечо, и Вай вырвалась из Бездны, чтобы увидеть Кейтлин, выходящую из лестничного проема. Вай продолжала стоять, сраженная ее красотой. Гибкий стан, выбившиеся из хвоста прядки, тонкие черты лица, которое Вай так любила ласкать и покрывать поцелуями… Неужели она больше никогда не прикоснется к своей Кейт? Прошло несколько недель, а Вай не могла привыкнуть к своему новому положению, к тому, что она больше не может подойти к Кейтлин и начать с ней болтать, беспечно, как раньше, обнять как бы невзначай, посмеяться над их общей шуткой… Вот сейчас она как всегда развернется, делая вид, что Вай не существует, что она пустое место, сейчас зайдет в кабинет, лишив бывшую возможности даже на последний разговор. Но Кейтлин вдруг повернулась к Вай и медленно к ней приблизилась. Вай подумала, что у нее галлюцинации. Она считала, что Кейтлин оскорбил рисунок, на котором Вай запечатлела свои чувства, и что Кейтлин больше никогда на нее не взглянет. «Не может быть… — запульсировало у Вай в голове. — Этого не может быть, неужели она заговорит со мной?» Кейтлин остановилась на расстоянии вытянутой руки. Вай не могла посмотреть ей в глаза. — Вай? — тихо окликнула Кейтлин. — Что с тобой? «От моего сердца не осталось даже осколков и до конца моих дней меня ждёт только беспроглядная тьма, вот что со мной», — подумала Вай, но ответила привычное, натренированное: — Все в порядке. — Ты такая бледная, — в голосе Кейтлин звучала неподдельная тревога, и это заставило Вай собраться с духом. Она медленно подняла взгляд на Кейтлин. Ее яркие лазурные глаза, в которые Вай однажды влюбилась без памяти, были полны искренней тревоги. Чувство. Хоть какое-то, но чувство по отношению к Вай, а не отвращение и разочарование, — вот бы этого было достаточно, чтобы собрать по кусочкам сердце и найти силы улыбаться… — Что ж, — сказала Вай ровным голосом, — возможно, я такая бледная, потому что неделю пролежала тупняком, глядя в стену, а теперь вернулась в школу, где обязана притворяться живым человеком. Кейтлин изменилась в лице. — О… о чем ты говоришь? — упавшим голосом спросила она. — О том, что даже не помню, как попросила Джинкс соврать тебе о моем состоянии, — прошептала Вай. Она больше не могла молчать. Ей больше нечего терять. Она должна поговорить с Кейтлин, пусть даже каждое слово причиняет адскую боль. Это отравляющее чувство зарождающейся надежды опасно. Вай придется убить его, прежде чем оно убьет ее. — Ты правда считаешь, что я спокойно восприняла наш разрыв, ой, прости, «перерыв»? — приподняла брови Вай. — Мне было слишком плохо. Так плохо, что я не могу тебе передать. И лучше мне не становится. — Подожди… — Кейтлин захлопала ресницами. — Подожди, но Джинкс, она говорила, что ты в порядке, просто хочешь побыть одна… — Видимо, я попросила ее об этом, — прервала Вай. — Пару минут назад Джинкс открыла мне глаза. Вот что я хотела с тобой обсудить. Я думала, тебе нет дела до моих страданий, но, как оказалось, ты даже ни о чем не знала. — Вай… — глаза Кейтлин расширились. — Как ты могла такое подумать? Я… я была уверена, что ты не хочешь меня видеть, вот и не ходишь в школу! — Как я могла так подумать? — горько повторила Вай. Кейтлин отвела взгляд. Вай казалось, будто ее грудную клетку разрывают на части. Смотреть на девушку, которую она не переставала любить ни на секунду, говорить с ней, зная, что она никогда не вернется, было изощренной пыткой, но Вай должна была ее вытерпеть. — Я пыталась увидеться с тобой, — тихо сказала она. Вай словно пронзило ледяными иголками. — Но мать меня не пустила, — чуть покраснев, продолжила Кейтлин. — Это правда. Такая же правда, как-то, что едва ты прислала в общий чат видео из бара, я захотела приехать к тебе. Я расскажу подробнее о той ночи, чтобы у тебя не осталось сомнений. Конечно, мама начала спрашивать, куда я собралась на ночь глядя. Я была взбудоражена, несла какой-то наспех придуманный бред, но мать оборвала меня вопросом: «Это из-за нее, да?» Я ответила, что да, мне срочно нужно к тебе, в Заун, но мать не пустила. Она кричала на меня. Позвала слуг, заперла меня в их с отцом комнате, велела слуге следить по камерам за территорией дома. Я всю ночь не спала, даже после того, как Адель написала, что ты у нее. — Почему же ты не навестила меня после? — спросила Вай, держась ладонью за стену, чтобы не упасть. — Я пыталась! — воскликнула Кейтлин. — Даже когда Джинкс сказала, что ты в норме, я хотела с тобой увидеться. Но мать установила за мной непрерывную слежку. Я и из окна пыталась вылезти, и пробраться через лаз в подвале, но у меня не получилось! Я стала пленницей в собственном доме. После того, что ты… — Кейтлин запнулась. — После того, что ты сделала с Оливией, мать снова считает тебя неадекватным психом, от которого мне следует держаться подальше. — Как будто ты сама так не считаешь, — вырвалось у Вай. Что-то, чему не было названия, мелькнуло в глазах Кейтлин, и в этот момент роковым колоколом прозвенел третий звонок. Как и во время их предыдущего разговора, ученики хватали свои сумки и бежали в классы, снося все на своем пути, а Вай и Кейтлин стояли посреди общего хаоса, молча глядя друг другу в глаза, и в том молчании скрывалась такая бездна чувств, такая страшная любовь… Кейтлин первая отвернулась и ушла, не проронив ни слова, не опровергнув фразу Вай, из чего Вай сделала единственный напрашивающийся вывод — жить ей больше незачем. В глазах Кейтлин она навсегда останется монстром, как бы отчаянно Кейт не пыталась с ней увидеться. «Должно быть, тобой владела жалость ко мне, — думала Вай, заходя в класс и садясь рядом с Кейтлин, смотрящую перед собой. — Или вина. Потому что ты добрая, и наверняка терзалась виной, бросив девушку, которую разлюбила. Девушку, которая тебя разочаровала». Преодолев адскую муку, Вай повернулась к Кейтлин и позволила себе самое запретное — рассматривать черты ее прекрасного лица, Вай была как путник в пустыне, добравшийся до вожделенного колодца с водой после недели иссушающих странствий. Плевать, что этой ночью Вай сойдет с ума от боли. Даже если бы ей сказали, что это последние мгновения ее жизни, что через минуту солнце поглотит Рунтерру, она не отвела бы взгляд. Кейтлин была ее солнцем, без другого она не могла существовать. — Вайолет Бодлер! — услышала Вай, только когда Кейтлин подтолкнула ее локтем. От ее осторожного, легкого прикосновения Вай ещё на несколько мгновений выпала из реальности. Сквозь плотный слой ваты до нее донесся голос мастеря Шаи. — Бодлер, будьте добры, прочитайте приведенную в файле выдержку из поэмы «Баллада Ноксуской тюрьмы». Вай тупо уставилась на экран планшета. Какой файл, какая баллада, о чем она говорит? Вай бы так и продолжала сидеть, невидящим взглядом скользя по экрану, если бы Кейтлин не подвинула к ней свой планшет. У Вай бешено заколотилось сердце, когда Кейтлин показала пальцем на необходимый фрагмент. Совсем как в первые дни их общения. Тогда ростки любви зародились в сердце, а Вай даже не подозревала об этом. Пытка становилась более изощренной, Вай сомневалась, что выдержит ее. Выдерживать такое до конца года уж точно выше ее сил. Вандер прав — ей придется уйти из школы… — Бодлер! — окликнула мастер Шая. — Да что с вами? — Да… да, простите, я… — Вай запнулась. Слова с трудом вырывались из ее рта, они были приглушенными, какими-то деревянными. Откашлявшись, Вай принялась читать. Оставь его! Оставь… Ведь каждый, кто на свете жил, Любимых убивал, Один — жестокостью, другой – Отравою похвал, Коварным поцелуем — трус, А смелый — наповал. Вай замерла. В горле встал комок, перед глазами зарябило. Самое жестокое наказание судьбы — заставить ее, разбитую, разломанную, читать строки о безответной любви. Строки, нестерпимой болью откликающиеся в сердце. В этот момент Вай особенно остро почувствовала персиковый аромат шампуня, присутствие Кейтлин, к которой ей не позволено прикоснуться в ответ. Вай показалось, что сердце не выдержит этой боли, что она умрет прямо сейчас, но этого не случилось, и дрожащим голосом Вай продолжила читать: Один убил на склоне лет, В расцвете сил — другой. Кто властью золота душил, Кто похотью слепой, А милосердный пожалел: Сразил своей рукой. «Как много мудрости в этих безжалостных словах, — подумала часть мозга Вай, словно существовавшая отдельно от нее. — Высшее милосердие — убить незадачливого любовника сразу, а не давать надежду, то вдруг общаясь, то напоминая, что ему все еще нет прощения. Пусть Кейтлин скажет смертоносное «Все кончено», уж лучше так, чем терзаться догадками». Кто слишком преданно любил, Кто сразу разлюбил, Кто покупал, кто продавал, Кто лгал, кто слезы лил, Но ведь не каждый принял смерть За то, что он любил. У Вай мурашки побежали по затылку. Стихотворение правдиво до дрожи, Вай будто читала про саму себя, а потому безошибочно выбрала, какое «кто» относится к ней. Она слишком преданно любила, и это искреннее, светлое чувство стало ее концом. А конец, преподнесенный партнеру человеком, кто пусть и не сразу, но «разлюбил» его, самый холодный и жестокий. От такого не оправляются никогда. Оставь его! Оставь! Он принесет тебе несчастье… На последнем слове ее голос сорвался. Она больше не могла читать этот ужас. «Баллада Ноксуской тюрьмы» оказалось душераздирающим пророчеством, сбывшемся в полной мере. Предупреждением, которое Вай следовало получить гораздо раньше, ещё до поступления в Вильяссаре. «Он принесет тебе несчастье». Сумела бы Вай послушаться и оставить Кейтлин, любя ее до безумия и при этом понимая, какой финал постигнет их отношения? Вай не знала. У нее кружилась голова, к горлу подступала тошнота. Мастер Шая что-то объясняла, спрашивала других учеников, но Вай ее уже не слышала. Она поднялась и, держась за стены, вышла из класса. Окрики Шаи и одноклассников превратились для нее в сплошной белый шум. Вай кое-как добралась до туалета и подставила голову под кран, позволив ледяной воде стекать по черным как сажа волосам. «Оставь ее! Оставь!» — чужой голос громыхал в голове Вай, ей хотелось заткнуть уши и никогда, никогда больше не слышать этих слов… «Несчастье! Несчастье! Несчастье!» — Несчастье, огромное несчастье, тебе такого даже не представить. Вай вздрогнула. Этот голос был куда реальнее, чем жуткая какофония в голове. Почему она сидит на полу, прислонившись затылком к ледяной плитке? Что с ней стряслось, черт возьми? Проклятая баллада… — Почему ты думаешь, что не представить? — ответил второй голос, смутно знакомый. — Не я тебя бросила! — Давай не будем обсуждать это сейчас, Шейн. Нам надо найти Вай. — А когда, блин, будем, Адель? Продолжим делать вид, что между нами ничего не происходит? — Я не собираюсь говорить о твоих фантазиях. Сосредоточься, у Вай опять срыв, ей нужна помощь. Не трогай меня! — Что это было вчера на репетиции? Ты пялилась на меня, считаешь, я не заметила? А как ты трогала мое плечо… — Я показывала, как держать гитару, ты же сама попросила! Для кружка по оркестру, помнишь? «Мне надо знать, как ученик работает с каждым инструментом» и бла-бла… да пусти ты! Дверь распахнулась, и в помещение спиной вперед влетела Адель. Очевидно, полагая, что Шейн ее удерживает, она с такой силой выдернула руку, что потеряла равновесие и оступилась. Развернувшись, Адель уставилась на Вай. — Вай! — воскликнула Адель. — Ох, черт, — выдохнула влетевшая следом Шейн. — Ты как вообще, подруга? Так, давай-ка вставай… — В порядке, я в порядке, — заторможено сказала Вай. — Да уж, конечно, — фыркнула Шейн, поднимая Вай на ноги. — Слушай, может, тебе реально к психиатру обратиться? Джинкс смогла бы устроить тебе пару сеансов по дружбе? — Ты идиотка? — Адель несильно ударила Шейн по затылку, на что та улыбнулась. — За пару сеансов ничего не решить! Вай нужно длительное систематическое лечение. — Вау, обязательно расскажу эту истину психологу, с которым прорабатывала расставание с тобой, — выпалила Шейн, придерживая Вай за плечи. Адель изменилась в лице, а Вай смотрела на подруг и могла думать лишь об одном — они, поглощенные своими проблемами, пришли ей на помощь, в то время как Кейтлин отсиживалась в классе. — Ладно, обсудим позже, — поспешно сказала Шейн. — Надо отвести Вай в медкабинет и возвращаться на урок, пока Шая не снесла нам всем баллы. — Ты говорила с психологом о нашем разрыве? — воскликнула Адель, смотря на Шейн как на инопланетянку. — Адель, как ты и сказала, сначала надо помочь Вай… — Ты пошла к психологу после того, как мы расстались? — крикнула Адель над ухом Вай. В этот момент за дверью раздались шаги. Вай решила, что администрация школы пришла по ее душу, но на пороге появилась не мастер Сандерс, а… Кейтлин. Встревоженная, запыхавшаяся, лицо раскраснелось, больше прядок выбилось из хвоста… Глядя на бывшую, Вай подумала, что события развиваются в лучших традициях дешевого ситкома, и истерических рассмеялась. — Вай? — прошептала Кейтлин. Вай продолжала хохотать, только теперь она смеялась над обеспокоенным взглядом Кейтлин. Волнуется она, ну конечно. — Мы приводим ее в чувство, — сообщила Шейн. — Тебя как мастер Шая отпустила, тоже с философскими наставлениями? — Вай… Кейтлин шагнула к Вай и сделала худшее, что только могла, — заключила ее лицо в ладони. Мгновенно придя в себя, Вай сбросила ее пальцы и шарахнулась от Кейтлин как от огня, практически отпрыгнула. — Если тебе не поебать на меня, зачем тогда ты ушла? — бросила Вай ей в лицо. Ее голос дрожал от обиды и гнева. Хватит. Надоело молчать, надоело быть вежливой и удобной. Она не вещь и имеет право голоса. Кейтлин побледнела. — Вай, я… — Спасательница нашлась! — прорычала Вай. — Я из-за тебя чуть не рехнулась, не хрен вот теперь таскаться за мной и вытаскивать из дерьма, в которое ты же меня и окунула! — Я… — Кейтлин отступила, ее нижняя губа дернулась. — Я не хотела, чтобы все зашло так далеко… мне жаль, что… — А МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ЖАЛОСТЬ! — оборвала Вай. Она тряслась и едва стояла на ногах, но чувствовала в себе силу, какой не ощущала давно. Наконец-то она дала волю Бездне. Наконец-то без страха выдерживала взгляд Кейтлин. — Уже слишком поздно исправляться, посмотри, посмотри, что ты сделала со мной. Любые твои действия бесполезны, ты должна была предпринять хоть что-то ещё три недели назад, но ты молчала, а теперь… теперь все кончено. Ты прекрасно дала мне это понять, я вижу ответ в твоих глазах, ты боишься меня, ненавидишь меня… — Это не так! — всхлипнула Кейтлин. — Ненавидишь и никогда не простишь, так отвали от меня к черту! — Вай пошатнулась и выставила руки перед собой, случайно отпихнув Кейтлин к двери. — Вай! — воскликнула Адель. — Эй, угомонись! — крикнула Шейн, пытаясь удержать Вай на месте, но та оттолкнула ее на выбросе адреналина и повернулась к Кейтлин. У нее в глазах блестели слезы, но Вай уже ничто не могло остановить. Она уперлась ладонями в дверь по обе стороны от Кейтлин и заорала ей в лицо: — Скажи это, давай, скажи, что все кончено, чтобы я, блять, не терзалась надеждой! Скажи, ну, чего ты молчишь? И я оставлю тебя, твоя мечта сбудется, давай, тебе нужно только сказать! Почему я должна упрашивать, мать твою?! «Сейчас, вот сейчас она меня бросит, я ужасна, я отвратительна, опустилась на самое дно, мне уже никогда не будет прощения»… Кейтлин упрямо сжала губы. И смотрела на Вай с такой болью и сожалением, опять это проклятое сожаление… — Трусиха! — крикнула Вай. — Ты трусиха, Кираманн! Смотря Кейтлин в глаза, Вай дрожащими пальцами коснулась ручки, открыла дверь и вышла в коридор. Она знала, что сейчас произошел их последний разговор, пусть даже Кейтлин не смогла этого озвучить. Ее трясло, сердце разрывало грудь, стремясь вырваться, отбивая свой последний ритм, перед глазами кружились черные точки, но стало… легче. Когда надежда мертва, жить гораздо легче. А милосердный пожалел: сразил своей рукой. Что ж… Кейтлин не хватило милосердия все завершить, поэтому Вай пришлось справляться самой.