Элита 2

I wanna cry and I wanna love

Я хочу плакать и хочу любить

Когда прозвенел третий звонок, а Кейтлин так и не объявилась, у Вай будто почву выбили из-под ног. Она опустилась на стул, с ужасом смотря на начинающего урок Хеймердингера. Перевела взгляд на друзей, которым перед уроком успела рассказать о случившемся, и с облегчением увидела, как Мик прячет планшет под партой. Вай нельзя переписываться с Кейтлин, но на друзей запрет не распространялся, и Вай собиралась этим пользоваться, тем более, что ребята пришли в ужас от рассказа Вай и загорелись желанием помочь. Шейн планировала брать штурмом особняк Кираманн, пока Виктор предлагал более адекватные варианты, например, доложить о произошедшем администрации. Вай не вполне понимала, как это поможет Кейтлин, но была рада, что друзья в курсе ситуации. Все, кроме Джейса, который в последнее время сторонился Виктора, но Вай надеялась, что расскажет ему все отдельно. Что до Эрика, тот давно перешел на общение в стиле «привет-пока», но Вай и так не планировала ему плакаться. Она не знала, как далеко продвинулось примирение Эрика и Ракель, но в любом случае, пока тот обещается с ледяной принцессой, лучше держаться от него на расстоянии. Измученная переживаниями, невыспавшаяся Вай еле дождалась конца урока. После звонка на перемену она подскочила к Мику и без обиняков спросила: — Ну что? — Кейт ответила, — сказал Мик и открыл свой диалог с Кейтлин. Вай лихорадочным взглядом пробежалась по сообщению от Кейтлин: «Сегодня меня не будет в школе. Родители хотят немедленно показать меня обществу, чтобы им перестали задавать вопросы, так что в ближайшее время я буду пропадать на балах и приемах». Вай вздрогнула, вспомнив, что мать Кейтлин станет читать ее переписку. Не слишком ли агрессивно Кейтлин высказалась о родителях? Или она сделала это назло, чтобы побесить их? Не успела Вай это обдумать, как от Кейтлин пришло ещё одно сообщение: «Как вы там? Передавай от меня привет ребятам». — Это она про тебя спрашивает, — Мик подтолкнул Вай локтем. — Что написать? У Вай заколотилось сердце, но ответила она не сразу. Прежняя Вай отобрала бы у Мика планшет и отправила бы Кейтлин голосовое сообщение, наплевав на запреты Кассандры, но Вай нынешняя ещё не пришла в себя после поступка Кейтлин. Она была уязвлена, и обида вдруг пересилила желание переписываться с любимой, хотя ещё утром Вай собиралась заниматься этим все время. Лучше она поговорит с Кейтлин лично, если, конечно, та снизойдет до беседы, а то в последнее время у нее вошло в привычку действовать, не говоря с Вай о своих решениях. — Пиши, что хочешь, — буркнула Вай и отошла от Мика. Ей было трижды наплевать, насколько по-ребячески она себя вела. Она злилась, да, черт возьми, именно злилась на Кейтлин. Сколько проблем можно было избежать одним откровенным разговором! Вай угрюмо вышла из класса и краем глаза успела заметить, что за ней пристально наблюдает Алекса. А этой чего вдруг понадобилось? Мир Вай и так рушился, ей не нужны были новые проблемы. Отвернувшись от девушки, Вай быстрым шагом направилась прочь. В течение дня она старалась держаться подальше от Алексы и остальных одноклассников, включая Лиззи и Оливию. На переменах друзья активно обсуждали сложившуюся ситуацию, Вай же преимущественно молчала. Ей хотелось отгородиться от всего мира и остаться наедине со своими переживаниями. Воистину худшая придуманная человечеством пытка — заставлять нагруженного личными проблемами человека идти в школу, где ему только добавят новых проблем. На одной из перемен Вай все же ускользнула от друзей под каким-то малоправдоподобным предлогом и отправилась в зимний сад, их с Кейтлин новое секретное место. Там, в окружении молчаливых цветов, Вай надеялась прожить горе разлуки и разобраться в собственных мыслях. Но не успела она дойти до сада, как из-за угла появилась черная тень. Вай отшатнулась, тень отделилась от стены, и в полумраке коридорного закутка Вай разглядела бледное лицо Алексы. Черные, топорщащиеся по бокам волосы, ужасные синяки под глазами, мятая черная блузка, темная, давно не глаженная юбка… Алекса не изменяла себе, она снова выглядела как побитая жизнью зауновская бродяжка. Возможно, побитая в буквальном смысле — на левой щеке Алексы розовела заживающая, но внушительная ссадина. Алекса стояла прямо перед Вай, преграждая ей дорогу. Вай попыталась обойти ее слева, но та шагнула влево вместе с ней. — Чего тебе надо? — прорычала Вай, у которой не было никакого желания впутываться в новые приключения под названием «Меня бросает девушка, потому что я заговорила с одноклассницей». — Я… я случайно услышала, как ты рассказывала друзьям о случившемся с тобой и Кейтлин, — сказала Алекса, исподлобья смотря на Вай так, будто готовилась вытащить заточку из кармана юбки. — Что? — Вай утратила способность дышать. — Ну, ты говорила с друзьями, а я прошла мимо и… — И «случайно» остановилась подслушать мои слова? — рявкнула Вай, холодея от мысли, какие выводы могла сделать Алекса из услышанного. Да какие выводы, все было очевидно! Вай была на взводе и не особенно контролировала громкость своего голоса во время разговора с друзьями, а следовало бы. Глаза Алексы сверкнули. — Я не могла пойти дальше по коридору, потому что там стояла Оливия, мне, естественно, пришлось подождать, и не моя вина, что ты стояла рядом, — сказала она таким тоном, будто Вай до глубины души ее оскорбила. — Чужие тайны меня мало волнуют, я никого не подслушиваю и не подставляю, я пытаюсь выжить. Совет на будущее — хочешь сохранить что-то в секрете, не ори об этом в школьных коридорах. — Спасибо, я учту на будущее, — Вай шагнула к Алексе, играя бицепсами. — И что теперь? Запугивание? Шантаж? Чего ты хочешь? Алекса приподняла подбородок и ответила: — Помочь. Вай расхохоталась ей в лицо. — И чем же ты мне поможешь? Даже интересно стало. — Ты считаешь Кейтлин предательницей, — без обиняков сказала Алекса, и Вай панически обернулась, проверяя, нет ли кого в коридоре. — Думаешь, что она тебя бросила, что поступила как последняя сука, но это не так. Я знакома с богачами, изучаю, как они мыслят, и винить их за некоторые слабости просто глупо. Вай настолько опешила, что несколько мгновений во все глаза смотрела на Алексу, не в силах вымолвить ни слова. — Во-первых, — откашлявшись, сказала Вай, — что бы ты там ни услышала, наши с Кейтлин проблемы это наше личное дело, которое никаким образом тебя не касается. Во-вторых, я не считаю свою девушку сукой и не буду считать, что бы она ни сделала. А в-третьих… — Это ее психологическая база, — прервала Алекса. — Из твоего рассказа я поняла, что ты жила у Кейтлин на новогодних каникулах. Теперь вспомни, как быстро ты привыкла к хорошему. И подумай, какого оказаться в Зауне человеку, который провел всю жизнь в роскоши и достатке. — Слушай, я понимаю, что ты хочешь помочь, но мне не нужны советы, особенно, от тебя, — сказала Вай. — Потому что я сплю с мужчинами за деньги? — уточнила Алекса таким тоном, что у Вай по коже побежали мурашки. — Ты единственная, кто знал об этом, но защищал меня вместо того, чтобы смеяться. И сейчас я могу вернуть тебе долг. Во всей этой гребаной школе я единственная, кому известно о богачах то, что они сами о себе не подозревают. Вай попыталась обойти Алексу, но она снова преградила ей дорогу. Тогда Вай захотелось оттолкнуть настырную одноклассницу, но вдруг что-то удержало ее. Будто она не имела права прикасаться к этой девушке. — Они думают, что все в мире создано для них — города, рестораны, друзья, любовницы, — торопливо говорила Алекса. — Я помню, как богатый жирдяй, с которым я спала, удивился, что я могу чего-то не хотеть в постели, удивился в принципе, что у меня есть свое мнение. Разумеется, отказ он не принял, но сейчас не об этом. — Не смей сравнивать Кейтлин со своими «клиентами», — прошипела Вай. — Они все из одного теста, — отрезала Алекса. — Ты знала, что у некоторых пилтоверцев есть развлечение мотаться в Заун на выходные? Своего рода «выживание». Так вот, восемьдесят процентов богачей сматываются из Зауна уже вечером субботы. Твоя Кейтлин невероятно сильна, раз продержалась там так долго, ты должна восхищаться ей, а не обижаться. — Блять, ты можешь заткнуться, нет? — рявкнула Вай. — Они не приступают к работе, пока им не сделают массаж под особую медитативную музыку, а день они привыкли заканчивать в личном бассейне с бутылкой шампанского или умелой шлюхой на бортике, и чтобы на шлюхе был непременно золотой или розовый купальник, в ином случае шлюху заменят, — и глазом не моргнув, продолжила Алекса. — Все эти богачи убеждены, что в подобных условиях живут все люди в мире, кроме заунитов, конечно. Они порой не знают названия благотворительных фондов, в которые сливают свои бесконечные накопления. Мои клиенты впадают в шок, когда я говорю им, что у меня дома стоит обычная ванна, а не джакузи, и что выходные я не провожу на частном пляже, на который выбираюсь на частном аэроплане. Они родились с этой психологией, и ее уже не изменить, — Алекса вдруг усмехнулась. — Я часто напоминаю себе об этом, когда клиенты бьют меня за отказ мочиться им на лицо или… — Так, все, достаточно! Вай несильно оттолкнула Алексу и быстрым шагом направилась прочь. Кровь бешено стучала у нее в висках, она больше не хотела слышать ни одного слова от Алексы. — Возможно, важнее урока у тебя в жизни не было! — крикнула Алекса ей вслед. — В любом случае, я вернула тебе долг, слышишь? Я больше ничего тебе не должна! Вай раздраженно отмахнулась и свернула к зимнему саду, жалея, что потратила большую часть перемены на бесполезный разговор с Алексой. Впрочем, бесполезный ли? Вай остановилась. Она не хотела идти в зимний сад без Кейтлин, не хотела в одиночестве бродить по месту их примирения. Вай пыталась выбросить мысли об Алексе из головы, но у нее не получалось, мозг словно назло ей обрабатывал полученную информацию и делал выводы. О том, что, возможно, Кейтлин действительно не виновата… Вай никогда не задумывалась о психологическом портрете типичного пилтоверца. Она просто знала, без какого-либо анализа, что все они зажравшиеся твари, которым дела нет до проблем бедняков. Алекса подтвердила эти догадки, а еще раскрыла подробности привычек пилтоверцев. Если они действительно расценивают весь мир как свой личный парк развлечений, если они настолько изнежены, что не могут начать день без массажа/купания со шлюхами, Вай и впрямь должна радоваться, что Кейтлин другая и что роскошь не испортила ее. Кейтлин была самостоятельной, стойкой и умеющей справляться с трудностями, и этим она отличалась от остальных представителей элиты. Джинкс могла говорить, что угодно, но Вай точно знала, что Ракель не продержалась бы в Зауне ни дня. Да никто бы из учеников этой школы не продержался, а Кейтлин… она так многим пожертвовала ради Вай и была искренне готова жить в невыносимых условиях, чтобы сохранить свою любовь. Она лучшая из пилтоверцев. Самая сильная из пилтоверцев. После рассказа Алексы Вай в этом убедилась и подумала, что была несправедлива к Кейтлин. Возможно, им стоит все спокойно обсудить. Не для того они кропотливо восстанавливали отношения из пепла, чтобы снова разойтись, Вай не вынесет такого исхода. Червячок обиды все ещё терзал ее сердце, но он стал меньше, и, казалось, уже был готов исчезнуть насовсем. Вай пережила эту ночь только благодаря Вандеру. Когда она вернулась домой, отец был дома и предложил дочери сыграть в шахматы. Вай ненавидела игры, в которых нужно часами сидеть и думать над следующим ходом, но она согласилась. Пусть шахматы отвлекут ее от мыслей о Кейтлин и от обдумывания слов Алексы. Вандер не задавал вопросов. Он молча поставил перед Вай доску и сделал ход белой пешкой. Вай проиграла пять раз подряд, а на шестой выиграла с подсказками посмеивающегося Вандера. Взглянув на часы, Вай удивилась, что уже десять вечера. Игра в шахматы действительно отвлекла Вай и, успокоенная, она отправилась в свою комнату. Конечно, Вай проверила диалог с Кейтлин и, конечно, не увидела от нее ни одного сообщения. «Завтра я поговорю с ней», — подумала Вай, заставила себя выключить планшет и легла спать. После смутного, тревожного сна Вай чувствовала себя раздробленной, она даже решила отправиться в школу на аэробусе. Вай смотрела в грязное окно, за которым в свете рыжих фонарей кружил снег, и не находила в себе сил на переживания. Вай погрузилась в противный утренний полусон и не заметила, как добралась до Вильяссаре. «Родители Кейтлин могли придумать ещё что-нибудь, лишь бы не пускать дочь в школу, — думала Вай, переступая порог Вильяссаре. — Вполне возможно, что сегодня я Кейтлин не увижу, либо же мне выдадут запрет на приближение к ней. А что, вполне в духе Кассандры». Но когда Вай увидела Кейтлин, стоящую рядом со шкафчиком для одежды, целую и невредимую Кейтлин, она поняла — ей «насрать», что там подумала Кассандра. Вай больше никому не позволит разлучить их с Кейтлин, даже если ради этого придется бросить вызов всему Пилтоверу. Вай побежала к своей Кейтлин, не заботясь о том, что подумают окружающие. Она замерла напротив девушки, глядя в ее потускневшие глаза, рассматривая бледное, осунувшееся лицо. — Вай, — прошептала Кейтлин, закусывая потрескавшуюся нижнюю губу. — Прости меня. Она смотрела на Вай как ждущий приговора узник на судью, а Вай вдруг все стало неважно. Конкретно в тот момент ей было плевать на поступки прошлого, она, до безумия изголодавшаяся по Кейтлин, хотела лишь одного и сделала это, не теряя ни секунды. Крепко обняла свою девушку, вдохнув аромат ее персикового шампуня и почувствовала себя самой счастливой на свете. Они обсудят все после, и после Вай вспомнит о своих обидах, и поговорит с Кейтлин о том, что невысказанными словами замерло между ними, но сейчас… сейчас Вай было нужно лишь почувствовать нежные руки Кейтлин на своих плечах. И знать, что она никому ее не отдаст.