Элита 2

But all my tears have been used up

Но все мои слезы уже пролиты

Дым застывал в морозном воздухе, превращаясь в фигуры, будто сотканные из тончайшего стекла. Морские волны, хрупкие розы, линии, в которых угадывались обрывки невысказанных слов, — все эти узоры замирали над Алексой и тянулись к Вай. Каждый вечер Вай выходила на порог школы через десять минут после того, как Кассандра увозила ее любимую прочь, и смотрела на дым от сигарет так пристально, будто пыталась прочесть в нем ответ. Иногда Алекса курила в одиночестве, иногда в компании Мика, и порой они замечали Вай, стоящую на крыльце. Тогда Мик приветливо махал ей, а Алекса отводила недружелюбный взгляд. Вай не интересовала ни Алекса, ни ее отношения с Миком. Все, на что она обращала внимание, были созданные дымом символы, манящие, обещающие дать заветную разгадку. Символы проникали в сознание Вай, она мысленно чертила их на потолке перед сном, задумывалась об их тайных смыслах на уроках и переменах, ей казалось, она вот-вот приблизится к ответу, который неумолимо ускользал… — Вай? — кто-то щелкнул пальцами у нее перед глазами. — Вай, ты меня слышишь? — Да, — Вай мотнула головой, возвращаясь в реальность. — Извини, я… — В последнее время ты часто уходишь в себя, — обеспокоено сказала Кейтлин. — О чем ты думаешь в такие моменты? «Соберись, — приказала себе Вай. — Мы с Кейтлин стоим возле кабинета истории, прошла неделя с нашей последней близости, и мы все ещё понятия не имеем, как выбраться из папки проблем под кодовым названием «Кассандра». Вай нисколько не успокаивал тот факт, что за минувшую неделю Кассандра не обрушила на них с Кейтлин очередную порцию гнева — она воспринимала это как затишье перед бурей. Неизвестно еще, что с Лелианой, или как там зовут ту зеленоволосую. Вай подняла взгляд на Кейтлин и поняла, что она все еще ждет ответ. — Знаю, я сама не своя, — вздохнула Вай. — В довесок ко всем проблемам мой отец работает на износ, при этом запрещая мне выходить на работу. — Вай, ты уже пыталась, помнишь? — строго спросила Кейтлин. — Ничего хорошего не вышло. — Мне не нравится такой расклад, — упрямо сказала Вай. — Папа работает в «Последней Капле» всего неделю, а уже не может заснуть без снотворного. — Может, однажды у вас получится накопить и перебраться поближе к Пилтоверу, — сочувственно произнесла Кейтлин. — Слушай, я не жалуюсь. Я правда рада, что папе предложили работу на границе Зауна и Пилтовера, да ещё и в таком крутом баре, но, по-моему, его используют, — Вай скрестила руки на груди. — Он задерживается допоздна, плохо спит и не успевает поесть. Конечно, платят там по-пилтоверски, но мне не нравится, что папе приходится тратить много времени на дорогу, он все же не самый здоровый человек. — Вай, — мягко произнесла Кейтлин. — Знаю, ты переживаешь за папу, но воспринимай его работу как подарок судьбы, а не наказание. Это же замечательно, что ему пришло такое предложение. — Внезапно пришло, — буркнула Вай. — Сложно поверить, что папа успел стать известным в высших кругах, но письмо от владельца «Последней Капли» оказалось подлинным. — Твой отец вправе уйти оттуда в любой момент. И пока что твоя лучшая помощь ему — хорошая учеба и отсутствие проблем с администрацией школы, — Кейтлин выразительно приподняла брови. — Даже если отец станет брать сверхурочные, нам вряд ли удастся скопить на жилье рядом с «Последней Каплей», — сказала Вай. Ей не понравилось, как мрачно прозвучал ее собственный голос. Неделю назад она пообещала себе сохранять позитивный настрой ради Кейтлин, но в тот же вечер Вандеру пришло письмо-приглашение на новую работу, и Вай снова стала угрюмой. Прозвенел третий звонок. Вай погрузилась в свои невеселые думы и чуть не врезалась в Силко, открывшего дверь ученикам. — Мисс Бодлер, — обратился он к Вай. — Я, может, и не такой грозный, как мастер Райз, но с учеников домашние задания спрашиваю в полном объеме. Вай опустила взгляд. Силко был одним из двух мастеров, перед которыми она испытывала искренний стыд за невыполненное домашнее задание, а вчера она как раз не написала эссе по истории. Вай старалась уделять учебе много внимания, но в последнее время это стало сложной задачей. — Я занесу штрафной балл в ваше дело, — припечатал Силко. — Но… дам возможность сдать долги на следующем уроке. Заходите в класс. Вай сжала зубы. Милосердие Силко ощущалось как подачка, но она была вынуждена принять ее со смирением. Если все в жизни идет наперекосяк, пожалуй, не стоит отвергать даже крохи помощи, решила она. Вай вошла в класс и обвела взглядом одноклассников. Шейн и Адель хихикали, глядя в планшет, Мик и Андре перешептывались, даже Джинкс выглядела довольной. У всех наладилась и устаканилась жизнь. Вай радовалась за друзей и в то же время им завидовала. Что скрывать, она завидовала даже врагам. Оливия, как ни в чем не бывало, хихикала над шуткой Норы. Она давно перестала шарахаться от Вай и, похоже, жила без страха и оглядки на прошлое. Хорошо хоть, к Алексе лезть перестала. Лиззи — врагом ее нельзя было назвать, впрочем, как и другом, — сидела с поднятой рукой, чтобы, как обычно, сделать замечание насчет содержания параграфа или задать вопрос не по теме урока, но обязательно затрагивающий проблемы дискриминации отдельных слоев элиты. Привычная, размеренная жизнь — Вай и Кейтлин теперь могли только мечтать о такой. Все же не у каждого дела шли столь гладко — Вай убедилась в этом, когда после уроков они с Кейтлин уединились в библиотеке и вдруг услышали приглушенные голоса Джейса и Виктора. Девушки виновато переглянулись. В который раз они становились невольными свидетельницами чужого разговора. Им не хотелось подслушивать друзей, но Джейс и Виктор находились буквально за соседним стеллажом, и если Вай и Кейтлин обнаружат себя, их беседа прервется. Вай не знала, какой ценой дался Виктору еще один разговор с Джейсом и не хотела лишать друга шанса. Она попыталась сосредоточиться на задании, но краем уха слышала слова, не предназначенные для ее ушей. — Я не мог перестать ревновать тебя, — говорил Джейс. — Я не чувствую к тебе того, что… что, наверное, ты ко мне чувствуешь, но… иначе как ревностью это не назовешь. Рамон, к примеру, он был из приличной семьи и вроде как делал тебя счастливым, но я испытывал сильную неприязнь к нему и никак не мог с собой справиться. — Мне приятно слышать, что ты заботился обо мне, — сказал Виктор и добавил что-то еще, плохо разборчивое. — Пожалуй, что так, — в голосе Джейса зазвучали веселые нотки. — Ты знаешь, я часто думаю о том, почему пытался закрутить роман с Мэл, почему именно сейчас… — И к какому же выводу ты пришел? Последовала напряженная пауза. — Я… я всеми силами старался забыть о новогодней вечеринке, — медленно ответил Джейс. — Меня многое смущало — твои слова, моя реакция… — голос Джейса затих, и Вай вновь не услышала несколько фраз. — В общем, я был не в порядке. И кинулся как в омут с головой в запретные отношения с женщиной, которая меня привлекала. Это было ошибкой, я плохо соображал, я словно… — Джейс издал нервный смешок. — Словно хотел доказать самому себе, что до сих пор способен влюбляться в женщин. — Джейс, то, что произошло на вечеринке… Я не должен был так поступать с тобой, — твердо произнес Виктор. — Я был пьян и не ведал, что творю. Встречаясь с ней, ты подвергал себя большой опасности и… — И это полностью моя ответственность, — прервал Джейс. — Ты не виноват в решениях, принятых мной сгоряча, так что… — Джейс, я предлагаю разобраться сейчас во всем до конца, — прервал Виктор. — Больше всего на свете я жалею о том, что не сумел удержать язык за зубами, и теперь нам обоим приходится жить с последствиями. Я прекрасно знал, что тебя не интересуют мужчины. Я был намерен сохранить нашу дружбу, не тревожа тебя своими проблемами, но все вышло иначе, и теперь нам придется решить, что с этим делать. — Согласен. — Я считаю, что ты не изменял себе, когда заботился обо мне, — горько продолжил Виктор. — Думаю, твое желание защитить меня вызвано благородными чувствами, которые не связаны с любовью. Так что ты не обязан мучить себя вопросами из-за моего опрометчивого поступка, твоя жизнь не должна меняться. — Но она изменилась, — тихо ответил Джейс. — Я ничего не могу с этим поделать. Я сказал тебе, что потерял тебя как друга, но я не хочу, чтобы мои слова стали правдой. — То есть? — Если… если ты захочешь, мы могли бы… продолжать общаться. — А ты? Ты этого хочешь, Джейс? Вай и Кейтлин переглянулись. У Вай гулко колотилось сердце. Она сочувствовала Виктору, потому что понимала его как никто другой. И прекрасно знала, что для него означало «остаться друзьями». — Я… — замялся Джейс. — Я отдаю себе отчет, что нельзя вернуть все как было. И я не собираюсь снова причинять тебе боль, но… я скучаю по тебе. Мне не хватает моего напарника. — Боюсь, твой напарник уже не тот, что прежде, — ответил Виктор со смешком. — Верно, — спокойно сказала Джейс. — И я больше не считаю это препятствием для общения. — Джейс, сейчас мне тяжело рассуждать здраво, — ответил Виктор минуту спустя. — Я благодарен тебе за предложение, но мне нужно его обдумать. В одном ты прав — как было, уже не станет. — Я соглашусь даже на обломки дружбы, но только если ты со мной, — сказал Джейс таким тоном, что у Вай по спине побежали мурашки. Ответа Виктора она не услышала. Через минуту раздались шаги, сопровождаемые ритмичными ударами трости по полу. Виктор прошел мимо Вай и Кейтлин, не обратив на них внимания. Может, не увидел, а может, не желал обсуждать случившееся. В глубине души Вай надеялась на первый вариант. — Считаешь, нам нужно перестать это делать? — шепотом спросила Кейтлин. — Подслушивать и подглядывать за всеми подряд? — Ни за что, — подмигнула Вай. Кейтлин рассмеялась и пихнула Вай в плечо. Вай нравились моменты, когда они с Кейтлин веселились, словно никакой катастрофы не случилось, но она нависла над ними и отбрасывала мрачную тень на каждое светлое мгновение. И снова Вай была вынуждена прощаться с любимой, и снова она выходила на крыльцо, где стояла в одиночестве, наблюдая за сигаретным дымом. Мик и Алекса курили, стоя подозрительно близко друг к другу. — Так, значит, после школы останешься в «Аметисте»? — спрашивала Алекса, закуривая. — Ещё бы мне не остаться! — воскликнул Мик. — Когда я стану седым и старым, знаешь, с каким теплом вспомнятся наши первые выступления и ночные репетиции в гараже у Андре? — А чем еще вы там по ночам в гараже занимаетесь? — хихикнула Алекса. — Да че ты, у нас, членов группы, секс это табу, — Мик взъерошил свои колючие волосы. — Мы работаем до утра, я обычно гоняю за чипсами и бухлом, а если мы все успеваем, смотрим фильмы или болтаем. Болтовня с членами группы после бессонной ночи, она знаешь, какая философская… иногда, правда, бывает… хотя неважно, забей. — Никогда бы не поверила, что музыканты не занимаются сексом с утра до вечера, — хмыкнула Алекса. — А кто сказал, что не занимаемся? — заржал Мик. Вай поймала себя на том, что заулыбалась, слушая их беззаботный разговор. Ей почти удалось забыть о собственных проблемах, как вдруг Вай обратила внимание на дым. Сегодня дым принял форму безжалостно идеального кольца, которое четким образом застыло в холодном воздухе. Вай вздрогнула. Закольцованное несчастье, метание по одному и тому же кругу, повторение беды, из которой нет выхода… Звонкий смех Алексы расколол морозную тишину. — Выход найдется, — прошептала Вай, злобно глядя на кольцо. — Я не уступлю тебя ей. Я буду сражаться за твое счастье, даже если однажды ты снова оттолкнешь меня. Ты заслуживаешь того, чтобы жить по собственным правилам, а не так, как предписала тебе она. Вай отвернулась от начавшего таять кольца и направилась к парадным дверям. Ей предстояло разобраться с долгами по истории.