Элита 2

Anger and agony

Are better than misery

Гнев и агония

Лучше, чем несчастье

Вай не помнила, как они оказались в баре. Возможно, Мэдди ее пригласила, но почему она согласилась, как могла позволить этой рыжей бестии затащить ее сюда? Если Мэдди хотела ей еще что–то сказать, она имела все шансы сделать это на территории школы. А вдруг в ее кукольной голове таятся замыслы, которые нельзя озвучивать там, где много камер? Что она сейчас сделает — начнет шантажировать Вай или сразу перейдет к серьезным угрозам? Вай ни на секунду не должна забывать, что имеет дело с родственницей советника, а не с обычной студенткой. Мэдди сидела в полумраке, попивая ядовито–зеленый напиток и смотря Вай в глаза. Расслабленно так сидела, будто проводила время с лучшей подругой, а на ее губах застыла усмешка человека, прекрасно знающего о собственной позиции в этом дуэте. Позиции абсолютного победителя. — Правда думаешь, что ты ее единственная? — спросила Мэдди, рассматривая Вай как интересный экспонат. — Я не думаю, я это знаю, тварь, — выплюнула Вай. Мэдди запрокинула голову и разразилась заливистым смехом. Зеленая муть чуть не выплеснулась из ее бокала. — Шевели мозгами, дурочка, — продолжила Мэдди сквозь смех. — Кейтлин Кираманн самая популярная девушка школы. Она первая в рейтинге, всегда была первой. С чего ты взяла, что за те годы, которые Кейтлин провела без тебя, к ее ногам не падали поклонники? И с чего ты взяла, — Мэдди уставилась на Вай в упор, — что она не отвечала им взаимностью? — Заткнись, — выпалила Вай, хотя изначально была настроена сдерживать эмоции. — Этого не было только потому, что она так сказала? — приподняла бровь Мэдди. — Ты ничего о ней не знаешь и при этом хочешь стать ее девушкой? — прорычала Вай. Ее начало колотить, воздуха не хватало. Она осмотрелась по сторонам, но не увидела стен — пространство вокруг нее и Мэдди было абсолютно темным. Девушки словно находились на сотканном из зеленого свечения островке посреди кромешной черноты. Вай сглотнула, пытаясь восстановить дыхание, Мэдди наблюдала за ней, помешивая коктейль соломинкой. — Ты не первая, Вай, — сказала Мэдди почти с жалостью. — И даже не пятая. А самое печальное, что на тебе все не закончится. — Сука, блять, ты заткнешься или нет? — рявкнула Вай, поднимаясь. — У Кейтлин Кираманн могла быть очень насыщенная жизнь до тебя, — Мэдди сделала медленный глоток. — И она продолжится, как только Кейтлин потеряет к тебе интерес. Ведь в отличие от меня, от Николаса и от Джейса, в тебе нет ничего особенного. Вай наклонилась, вырвала стакан из руки Мэдди и отшвырнула в темноту, но не услышала звона. — Не смей. Не смей произносить ее имя, — прошипела Вай, ненавидя себя за предательскую дрожь в голосе. — Ой, сдайся уже, Вай, — сказала Мэдди таким тоном, как будто советовала ей бросить надоевший салон красоты. — Мы обе знаем, что я могу предложить ей больше. Как смог Николас. По крайней мере, у него был член. Вай затрясло от ярости. Мэдди снова залилась смехом, эхом отразившемся от стен бара, нет, от темноты, границ которой Вай не видела. Отлично, значит, их с Мэдди тоже никто не увидит. Сейчас она выбьет из этой твари все сахарное дерьмо и навсегда сотрет улыбку с ее лица. Вай схватила Мэдди за грудки одной рукой и занесла кулак второй. Мэдди хохотала, запрокинув голову, ее раскрашенный помадой рот напоминал кровавую рану. — Она может любить тебя сейчас от нечего делать, — выговорила Мэдди сквозь смех, — но на тебе она не остановится. Вы уже делали перерыв в отношениях, так что помешает ей однажды уйти навсегда? Спроси ее, сколько таких как ты было на ее памяти, спроси… — ЗАКРОЙ РОТ! — крикнула Вай, ударив Мэдди по лицу. — Заткнись, тварь, заткнись, заткнись! Она била, ничего не видя сквозь слезы, била, превращая Мэдди в месиво, била, пока внезапная обжигающая боль в костяшках не заставила ее открыть глаза. Тяжело дыша, Вай приподнялась на локтях. Темнота окружала ее, Вай понадобилось несколько секунд на то, чтобы осознать — она дома, в своей комнате… Мэдди оказалась лишь сном, в реальности они никогда не ходили в тот бар и не говорили о… — Блять, — Вай села, упершись локтями в колени и обхватив голову руками. Костяшки на правом кулаке ныли после удара о стену. — Вай? — раздался голос отца за дверью. — Как ты? — Все… все хорошо, просто приснился кошмар, — ответила Вай, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Ладно, — сказал Вандер после небольшой паузы. — Если что, ты меня буди, поняла? — Да, пап, конечно, — ответила Вай. Потоптавшись у двери, Вандер вернулся к себе. Вай шумно выдохнула. По ее позвоночнику бегали неприятные мурашки, на лбу вступила испарина. Вскочив, Вай принялась расхаживать по комнате. Включила свет, чтобы прогнать отвратительную темноту, трясла головой, пытаясь прогнать образ Мэдди, ее отвратительный смех, застывший в памяти так плотно, что его можно было резать ножом… Пусть встреча в баре оказалась лишь сном, но разговор у школы был реален. Мэдди действительно угрожала Вай. Она действительно положила глаз на Кейтлин и теперь конец всем догадкам — Мэдди превратилась в осязаемого врага. Вай одернула занавеску и устремила взгляд на огни Пилтовера вдалеке. Там ее Кейт, может, она проснулась от похожего кошмара или в полудреме провела ладонью по холодной простыне, на которой раньше делила с ней ночи Вай… Черт возьми, почему все это происходило с ними, а не с Оливией или Валери? Чем Кейтлин заслужила страдания, которые обрушивались на нее одно за другим? — У нее не было бы никаких проблем, не появись ты в ее жизни, — раздался в голове Вай ядовитый голос Мэдди. — Заткнись уже нахрен, — огрызнулась Вай и, задернув занавеску, опустилась на кровать. Она не хотела выключать свет и допускать возвращения темноты. Вот только от тьмы так просто не избавиться, тьма сгустилась над Кейтлин в тот день, когда Вай переступила порог Вильяссаре. Сегодня Мэдди поцеловала Кейтлин, а после предложила Вай добровольно отойти в сторону с вежливостью человека, приставившего к виску жертвы пистолет. Она отравила сознание Вай и ее сны. Все зашло слишком далеко и изменить теперь ничего нельзя. Остается принять последствия цепочки неправильных выборов, но у Вай не хватало сил даже на это. Она подвела свою любимую, какое принятие это исправит? Что теперь — покорно стоять в сторонке, пока Мэдди уводит Кейтлин? Потому что «мы обе знаем, что я могу предложить ей больше». Вай швырнула в стену подушку и обхватила голову руками. Вай еле добралась до школы. Конечно, она не выспалась после ночи, полной кошмаров, и, конечно, именно в это утро шел противный мокрый снег, видимо, знаменующий начало весны. Вай мужественно стояла под этим снегом, скрыв под капюшоном волосы, чтобы водитель Кейтлин не узнал ее в темноте. Она впала в какую-то больную полудрему, прислонившись к колонне, и вздрогнула от прикосновения к запястью. — Прости, я тут… — Вай осеклась, увидев выражение лица Кейтлин. Сон как рукой сняло. — Кейт, что случилось? Кейтлин нахмурилась и мотнула головой, давая понять, что не хочет сейчас говорить. Вай привыкла к ее бледному лицу и синякам под глазами, но сегодня Кейтлин выглядела хуже. Ее отсутствующее выражение лица было пугающим и до боли знакомым. В последний раз Вай его видела, когда Кейтлин жила с ней и Вандером. — Кейт… — прошептала Вай, но тут Кейтлин будто надломилась, ее плечи поникли, спина согнулась под весом невидимой ноши. Кейтлин закрыла лицо руками и зарыдала тихо, но очень сильно. Вай никогда не слышала от нее таких страшных всхлипов. Вай обняла Кейтлин за плечи и на заплетающихся ногах повела ее в пустующий парк. Там она прижала к себе любимую вдали от света фонарей. Кейтлин дрожала, цепляясь за куртку Вай, плакала, пыталась что-то сказать, но от этого ее рыдания только усиливались. Вай не могла дышать. Ужас лишил ее способности мыслить и действовать. Единственное, на что у нее хватало сил, это прижать любимую к сердцу, разрывающемуся от боли. Срывы Кейтлин самые страшные, потому что Кейтлин как никто умеет держать себя в руках. Представить ее выходящей из аэрокара и начинающей так горько рыдать посреди школьного двора было невозможно. Но вчера нечто разрушило Кейтлин, и она не справилась. Вай захлестнула ненависть. Ее сильная, стойкая, всегда держащая себя в руках Кейтлин сломалась под гнетом этих тварей. Они пожалеют. — О да, они пожалеют, — сказала Вай, смотря на фонарь, под которым вчера разговаривала с Мэдди. Кейтлин не ответила, но ее плечи затряслись сильнее. Она плакала, а Вай продолжала обнимать любимую. Ей хотелось рвать и метать, внутри все кипело, Вай вспомнила смех Мэдди, ее чудовищный смех из кошмара… и в этот момент Вай поняла, что хватит с нее вежливо стоять в стороне. Она никому не позволит так обращаться со своей Кейтлин. «Посмотрим, кто будет смеяться последней, сука», — подумала Вай. Она была уверена, что уже прозвенел первый и даже второй звонок на урок, но обнимала Кейтлин столько, сколько той было нужно, и плевать хотела, опоздают они или нет. Это были самые тяжелые минуты в жизни Вай. Она чувствовала себя бесполезной, беспомощной перед лицом обрушившейся на Кейтлин беды. Вся ее сила, ее мускулы, зачем они нужны, если она не в состоянии защитить любимого человека, если позволила кому-то довести Кейтлин до такого? В период Бездны Вай думала, что нет ничего страшнее потери Кейтлин. Она ошибалась. Видеть, как Кейтлин день за днем теряет себя и право на счастливую жизнь — вот самое изощренное испытание, но Вай боролась. Боролась с собственной невыносимой болью ради того, чтобы помочь Кейтлин пережить ее кошмар. Вай не знала, сколько времени прошло, когда Кейтлин чуть отстранилась и сделала первый неуверенный шаг в сторону школы. Она перестала плакать и по-прежнему не произносила ни слова, и вот тогда Вай почувствовала панику. Шок прошел, уступив место страшному вопросу — что вчера могла сказать или сделать Кассандра, пока Вай беседовала с Мэдди? Вай жаждала ответов, ей хотелось допрашивать Кейтлин, пока она не скажет, в чем дело, но усилием воли заставила себя заткнуться. Допросов с пристрастием Кейтлин и дома хватает. Держа Вай за руку, Кейтлин медленно направилась к школе. Она стискивала пальцы Вай так, что ей стало больно, но Вай и не думала отпускать Кейт. В таящем в себе слишком много молчании девушки добрели до школы. Вай боялась встречать друзей, боялась слышать их беззаботные разговоры о школьном оркестре или шумихе в «Пилграме». На ее удачу коридоры оказались пусты — должно быть, второй звонок уже прозвенел. Кейтлин двигалась как робот. Механическими рывками она сняла верхнюю одежду, после чего снова сжала ладонь Вай, и девушки направились к кабинету политологии. По дороге Кейтлин теми же рывками утерла слезы и достала зеркальце из сумочки. Сначала Вай решила — это признак, что Кейтлин приходит в себя, но потом с содроганием осознала, зачем ее любимая это делала. Никто не даст гарантий, что сейчас они войдут в класс и там не окажется Мэдди с алым букетом цветов. Кейтлин было страшно, теперь Вай это знала. Кейтлин боялась Мэдди, но она сохраняла достоинство, несмотря на бурю эмоций в душе. Мэдди не оказалось в классе ни на политологии, ни на последующих уроках. Кейтлин продолжала молчать. На переменах она стояла рядом с Вай, тупо глядя перед собой или что-то читая в планшете. Она сказала Вай только несколько фраз, и все они были примерно такого содержания: «Не волнуйся, я расскажу тебе, что случилось, но не сейчас». Вай изнывала от тревоги, в ее голове мелькали догадки одна хуже другой. К концу дня она была убеждена, что Кассандра велела Кейтлин выйти замуж за Мэдди и снять на видео их брачную ночь. Вай целый день размышляла над тем, что предпринять, как помочь Кейтлин. Она должна была сделать хотя бы что-то, пусть даже самую незначительную мелочь, потому что слишком хорошо знала, чем опасно такое состояние для Кейтлин. В прошлый раз Кейтлин помог только радикальный разрыв с тем, что вгоняло ее в депрессию, она так хотела избавиться от внутренней боли, что вернулась в среду, где ей стало еще хуже… Вай размышляла об этом в течение дня, пока в голове вдруг не выстроился план. Безумный, нечеткий план, который вдобавок был настолько рискованным, что Вай медлила предложить его Кейтлин. Но когда девушки направились в библиотеку после уроков, Вай взглянула на Кейтлин и остановилась. Она больше не плакала, но ее лицо оставалось тусклым, совершенно убитым. Вай посмотрела в ее глаза, сейчас напоминавшие горные озера, которых не достигает солнечных свет, и выпалила: — Давай уедем отсюда. Она сказала это прежде, чем успела передумать, слова звучали странно, они как будто принадлежали другой реальности, тем Вай и Кейтлин, у которых еще оставалось право выбора. — Уедем? — моргнула Кейтлин. — Ты можешь написать матери, что задержишься допоздна из-за теста по политологии, который, кстати, реально назначен на завтра, — затараторила Вай. — Мы оставим твой планшет в школе на случай, если Кассандра отслеживает твое местоположение, и… уедем. Просто возьмем и уедем. — Куда? — спросила Кейтлин, и впервые за целый день я ее голосе прозвучал слабый интерес. — В Заун? Вай покачала головой. — Слишком знакомо. Мы сейчас в таком дерьме, что даже Заун не вытрахает его из нас. Значит, надо бежать еще дальше. — Ты о чем? — на щеках Кейтлин появился едва заметный румянец. — Давай… — Вай не верила, что всерьез предлагала это. — Давай сядем на поезд и уедем, куда глаза глядят. В любой населенный пункт, в любую деревню, неважно куда. Уберемся отсюда ко всем чертям. Вай ждала, что Кейтлин будет спорить и говорить о том, насколько глуп и опасен этот план, но она лишь улыбнулась краем рта сказала: — Давай. Вот это была Кейтлин, которую Вай знала. Теперь, когда план приводился в исполнение, Вай впервые задумалась о последствиях, настоящих последствиях. У нее даже возникла мысль остановить все в самом начале, пока не дошло до большой беды, но пока она думала, Кейтлин уже отправила матери сообщение. И когда Вай увидела в ее глазах знакомый блеск, который появлялся в предвкушении приключения или путешествия, блеск жажды жизни и свободы, она решила, что не будет сдерживать любимую. Она достаточно настрадалась от вас, сволочей, и заслужила глоток свежего воздуха — Вай так и скажет в лицо Кассандре, если она их застукает. Дальше все происходило, как Вай себе и представляла. Они с Кейтлин зашли в актовый зал, где преподавала Шейн, отдали планшет Адель, проинструктировав ее, что писать Кассандре в случае звонка, и, сопровождаемые изумленными взглядами подруг, поспешили прочь. Когда они покинули Вильяссаре, Кейтлин отпустила руку Вай и направилась к остановке, переходя с шага на бег. Вай тоже ускорилась, вне себя от счастья, что Кейтлин оживала на глазах. Девушки сели в аэробус до станции и на протяжении поездки пытались купить билеты с планшета Вай, при этом Вай ворчала и ругалась на сложную регистрацию и ошибки в придуманном ей же пароле, а Кейтлин тихонько хихикала. — Слушай, вот сейчас заставлю тебя этим заниматься! У тебя же должен быть личный профиль, — воскликнула Вай, когда система в третий раз не приняла ее пароль. — Да, чтобы родителям сразу пришло оповещение — Кейтлин Кираманн покупает билеты с неизвестного устройства, — хмыкнула Кейт. Наконец, у Вай получилось купить билеты, и девушки отправились на станцию. Подойдя к терминалу, Вай ощутила, что вот он, момент, когда можно все остановить, когда еще остается шанс не подвергать Кейтлин риску. «Что ты творишь, идиотка? — пронеслось в голове Вай. — Ты хоть представляешь, что будет, если Кассандра узнает об этом маленьком приключении? Пусть Кейтлин остается несчастной, зато она будет в безопасности, прекрати все прямо сейчас, пока не поздно!» Вай взглянула на любимую. У нее по-прежнему горел огонь в глазах, на щеках наконец-то появился румянец. Вай содрогнулась, вспомнив, как страшно Кейтлин плакала сегодня утром, и поняла, что ничего останавливать не будет. Если она сейчас скажет Кейтлин, что они возвращаются в Вильяссаре, Кейт замкнется в себе уже навсегда, и Вай больше не вытащит ее из личного кошмара. Они решили сбежать, значит, сбегут, и черта с два кто-то их остановит. Вай и Кейтлин прошли к поездам по золотым коридорам станции. Их поезд уже ждал, и девушки вошли в вагон, при этом у Вай возникло ощущение, что она заходит в футуристический аппарат, который отправит их к далеким звездам. Не потому что поезд был роскошным, а потому что вырваться из Вильяссаре сейчас было равносильно полету в другую галактику. Поезд, к слову сказать, был довольно потрепанным, его явно использовали станции Зауна и отдаленных пригородов, а в Пилтовере он останавливался проездом. Насколько Вай понимала, в Зауне была собственная транспортная сеть, в том числе, старые железнодорожные пути и несколько видавших виды поездов, таких, как этот. Вай и Кейтлин сели на жесткую деревянную скамью у окна. Тусклый свет ламп создавал уютный полумрак. Пассажиров оказалось немного — должно быть, в дневные часы поезд не пользовался популярностью. Несмотря на застоявшийся запах курева, обшарпанные коричневые стены и истертый до дыр линолеум, окна в вагоне оставались на удивление чистыми. А еще здесь было очень тепло — вероятно, все деньги владельцы поезда потратили на его обогрев. Кейтлин подобрала под себя ноги и уютно устроилась на плече Вай, а Вай прижалась к любимой и посмотрела в окно. В четыре часа дня еще было довольно мрачно, а из темно-серых облаков продолжал валить мокрый снег. Вай увидела момент, когда поезд тронулся, когда дорожные фонари начали сменять друг друга, и ощутила мандраж. Вот и все. Теперь деваться некуда. Им с Кейтлин не сойти с этого пути. Они направляются в никуда без четкого плана и без малейшего представления о том, что их ждет впереди. И жалеть о принятом выборе поздно — теперь за них решала дорога. Когда сверкающие высотки и отдраенные до блеска проспекты начали сменяться покрытыми снегом полями. Вай достала из рюкзака наушники и потянула их Кейтлин. Она думала, что та уже заснула, но Кейтлин взяла наушник и потянулась к планшету Вай, чтобы выбрать музыку. — Будем ехать до тех пор, пока не закончится наш плейлист, — сказала Кейтлин, открывая сборник их с Вай любимых треков. — Принято, кексик, — улыбнулась Вай. Поля сменилось лесополосой, и здесь, посреди бесконечных рядов черных деревьев, Вай наконец отпустила себя. Оставила позади страх и сомнения. Они с Кейтлин впервые за последние месяцы оказались так далеко от угроз и снова впустили в свою жизнь свободу. Если провести этот день, трясясь от ужаса, чем он будет отличаться от предыдущих? Вай откинулась на спинку скамьи, закрыла глаза и отдалась дороге. Бескрайние белые поля, горящие вдалеке огоньки деревень, замерзшие темно-зеленые озера… Путешествие в снежном безвременье посреди нигде. Никаких оков и преград — только стук колес да любимые песни на вечном повторе. В глубине души Вай хотела, чтобы этот путь никогда не закончился. Она обрела умиротворение, но полностью забыться все равно не могла. Потому что Кейтлин до сих пор не произнесла ни слова о том, что случилось вчера. Несколько раз она поворачивалась к Вай или брала ее за руку, словно хотела что-то сказать, но продолжала молчать. У Вай в голове крутились сотни мыслей, одна хуже других, но она подавляла их, как и чувство вины за собственный безумный план, как и воспоминание о сегодняшнем кошмарном сне. Какая-то ее часть смирилась с тем, что Кейтлин делится с ней подробностями, только когда сама этого хочет, что между ними периодически будет звучать эхо незаданных вопросов. И все же сдаться окончательно, сделать вид, что она стала мудрой и осознанной, Вай не могла. Она продержится столько, сколько Кейтлин потребуется. Пока дорога не оборвется тупиком, пока не смолкнет последняя песня. Но не оставит упрямого желания выяснить все до конца, чтобы потом нанести Мэдди такой удар, от которого та не оправится. А пока пусть их путь продолжается, куда бы он ни привел.