О последствиях очень плохих жизненных решений

— Юань-гэ? — спросил Шэнь Цзю у Мо-цзе, как у первой, кто попался ему на глаза — вероятно, из-за ее белоснежных волос — и цзецзе кивнула в сторону лестницы. Значит, Шэнь Юань, как он и догадывался, все-таки был здесь и занял их обычную комнату. Шэнь Юаню действительно стоило перестать пропадать вот так без предупреждения. Конечно, их соученикам и учителю о походах в Теплый Красный Павильон знать было совсем необязательно, но почему он не позвал с собой Шэнь Цзю? Хоть бы сказал, что ушел, и Шэнь Цзю бы не пришлось предполагать худшее, когда он вернулся в их общую спальню и никого не обнаружил, хотя стояла глубокая ночь. Мысленно костеря Шэнь Юаня на все лады, Шэнь Цзю поднялся на второй этаж и без стука дернул на себя последнюю дверь в коридоре. Он шагнул в задымленную комнату и закашлялся от переизбытка запахов. Если девчонки использовали просто слишком много благовоний, то Шэнь Юань не останавливался, пока стены не пропахнут очередным его куревом до основания. Может, он так заявлял свои права, не имея другого способа сделать это наверняка, чтобы не отобрали, Шэнь Цзю не знал. — Твою мать, Шэнь Юань! — чертыхнулся он, споткнувшись о напольный столик, и наконец добрался до окон, чтобы выгнать из комнаты весь дым. За ним вообще ничего не было видно, и слезились глаза. Шэнь Цзю замахал руками и проморгался. Наконец-то хотя бы было, чем дышать. Шэнь Цзю осмотрелся. Шэнь Юань обнаружился на кушетке — он дремал, держа в расслабленной руке какую-то из местных весенних книжонок. Трубка валялась, забытая, на полу, и в курильнице догорали цветочные благовония. Шэнь Цзю погасил курильницу, переложил трубку и книгу на стол. До тех пор пока это помогало ему уснуть… Он вздохнул и потряс Шэнь Юаня за плечо. — Украдут, и не заметишь, — проворчал Шэнь Цзю, но даже это Шэнь Юаня не разбудило. Спал он, воскурив свои травы, всегда крепко. Редко когда засыпал на ходу, конечно, чтобы вот так уронить излюбленную трубку, когда вечно жаловался на повсеместную грязь, но — курение слишком расслабляло Шэнь Юаня, и он часто забывал даже о таком. Шэнь Цзю рухнул на кушетку рядом и прикрыл глаза. До одури хотелось спать. Было тихо. Странно тихо. Шэнь Цзю слышал только собственное дыхание… …Шэнь Юань не дышал. Сердце пропустило удар. Шэнь Цзю замер и прислушался. Не мог же Шэнь Юань и правда не дышать? Миг. Два. Три. Четыре. Раздался влажный вдох — и Шэнь Цзю выдохнул весь воздух из груди следом. — Не пугай так, гэ, — он чуть не поверил в богов — а он совсем не хотел верить в этих слепых ублюдков. Но тревога не утихала. Шэнь Цзю перевернулся на бок к Шэнь Юаню и всмотрелся в его лицо. В нем будто совсем не было крови, и оттого губы казались сиреневато-серыми. Шэнь Цзю нахмурился. — Юань-гэ, — он затормошил его за холодное плечо. — Шэнь Юань, очнись давай. Что ж, сам виноват, подумал Шэнь Цзю и как полулежал на кушетке, так и пнул его коленом в живот. …Ничего. Шэнь Юань не реагировал и только едва дышал… с каждым вдохом как будто все мельче и реже. Шэнь Цзю подскочил с места и затряс его со всей силы — все еще ничего. Он пальцами разлепил ему глаза, и на него бездумно уставились мелкие, как маковые зерна, зрачки. Шэнь Юань был весь холодный и мокрый от пота. Шэнь Цзю охватила паника. Он уронил его на кушетку и в отчаянии ударил кулаком по груди. Снова поднялся и резко его встряхнул. Шэнь Юань и не думал просыпаться. Шэнь Цзю стрелой выскочил в коридор. — Ли-мэй, — облегченно выдохнул он, на выходе же наткнувшись на одну из девочек. — Позови врача, срочно. — Но господин И… — К гуям твоего господина И! — в сердцах воскликнул Шэнь Цзю и сжал ее маленькие плечи, смотря ровно в глаза. — Юань-гэ нужен врач. Сейчас же. Так и скажи Мадам. Шэнь Цзю дождался растерянного кивка, развернул ее от себя к лестнице и влетел обратно в комнату. Первым делом он проверил Шэнь Юаня. Он не дышал. Совсем. Шэнь Цзю трясло. Он судорожно пытался выудить из опустевшей головы хоть что-то. Шэнь Цзю не мог позволить Шэнь Юаню уйти, хотел он того или нет. Только не он. Только не он тоже. Шэнь Цзю поглубже вдохнул и, заткнув Шэнь Юаню нос, выдохнул ему в рот. Грудь подняло от поступившего воздуха. Шэнь Цзю повторил снова и снова — это должно было помочь, потому что он не помнил ничего другого, а значит, не помогло бы ничего вовсе. Рот Шэнь Юаня отвратительно пах и был вяжуще-горьким на вкус, мерзко влажным и слюнявым. Шэнь Цзю с трудом сдерживался от рвоты — было не до того; на него самого и его глупые чувства и мысли сейчас не было времени. Он захлебывался, и задыхался, и продолжал выдыхать Шэнь Юаню в рот, остановившись только тогда, когда его оттолкнули. Шэнь Цзю хлопнулся на пол и уставился на человека, занявшего его место рядом с Шэнь Юанем. Мужчина что-то затолкал тому в рот и погладил по горлу, заставляя проглотить. С трудом до вскипающего ума Шэнь Цзю дошло, что это, верно, врач, о котором он сам попросил. Голова кружилась. Шэнь Цзю вытер рукавом губы и поднялся, силясь выровнять дыхание. Ли-мэй нервно обивала порог. Он кивнул, и она, в последний раз вытянувшись, чтобы взглянуть на Шэнь Юаня, убежала в глубь коридора. Тишина давила со всех сторон. Шэнь Цзю плохо слышал за шумом крови в ушах. Врач перевернул Шэнь Юаня на бок и с недовольным выражением лица обернулся на Шэнь Цзю. — Заигрался с инсу твой дружок, — выплюнул он. — Сам пусть в следующий раз расхлебывает, больше меня по таким пустякам не зовите. Скоро придет в себя, но будет тошнить. Шэнь Цзю хотел возразить, что жизнь Шэнь Юаня не пустяки, но не смог вытянуть из себя не слова. Язык не слушался. Он проводил врача угрюмым взглядом до выхода и тут же бросился на колени подле Шэнь Юаня. Он дышал. Пресвятая Гуаньинь. Шэнь Цзю как бы не про себя почувствовал, как по щекам покатились горячие слезы, и закрыл лицо руками, беспомощно оседая на пол. — Идиот, — прошептал он и крупно вздрогнул, когда со стороны Шэнь Юаня раздались звуки. Врач не зря повернул его на бок, потому что иначе бы он захлебнулся собственной рвотой. И запачкал кушетку, но это не имело значения. Шэнь Юаня с небольшими перерывами тошнило всю следующую палочку благовоний. Шэнь Цзю не был уверен, было ли это последствием дряни, которой тот накурился, или дряни, которую в него запихнул врач. Шэнь Цзю аккуратно убрал волосы ему за спину и притащил таз, чтобы и дальше не пачкать пол. Его все еще порядком потряхивало от мысли о том, что Шэнь Юань не дышал. Наконец Шэнь Юань откинулся на подушку, подложенную под голову Шэнь Цзю, и растерянно уставился на него. — Цзю-ди, ты пришел, — он улыбнулся. Шэнь Цзю подумал о том, чтобы назло ему не отвечать, но долго не выдержал. — Идиот ты, гэ, — выдавил он сквозь сжатые зубы. — Ты вообще знаешь, что наделал? Что еще за «инсу»? — Ты плакал? — вместо ответа спросил Шэнь Юань, и Шэнь Цзю вмиг отвернулся, принимаясь растирать слезы по лицу. — На вопрос отвечай, — выдавил он, и Шэнь Юань только глупо хлопнул глазами. — Какой вопрос? И самое гадкое, что звучал он при этом искренне. — Что ты курил? — повторил Шэнь Цзю, потому что, если это была манипуляция, чтобы увильнуть от ответа, она не сработала. Это было важно. Возможно, куда важнее, чем считал в своей тупой голове Шэнь Юань. — А, — выдал он и будто всерьез задумался. Шэнь Цзю очень сильно хотелось стукнуть его по лбу. — Кто-то из гостей подарил Павильону новый курительный порошок. Сильная вещица, так я тебе скажу, — Шэнь Юань расплылся в блаженной улыбке. — Мне так хорошо было — боги! Мне никогда так хорошо не было. — А потом ты отключился, — напомнил Шэнь Цзю, и Шэнь Юань имел наглость выглядеть сомневающимся. — Наверное. Не помню, — пробормотал он и тоскливо огляделся в поисках трубки. — Не смей, — Шэнь Цзю вскочил с места и, перехватив трубку, к которой потянулся Шэнь Юань, сломил ее пополам. Только потом осознав, что сделал, он не остановился и вытряхнул на пол черный порошок. — Шэнь Цзю, ты что творишь?! — тут же вскинулся Шэнь Юань, но, едва встал, сразу упал на диван обратно и уставился на предательски подкосившиеся ноги, потом — на Шэнь Цзю. — Пообещай мне, что больше не будешь курить эту дрянь, — сказал тот, угрожающе сжимая в руках остатки трубки. — Ты же знаешь, мы оба ненавидим обещания! — запротестовал Шэнь Юань. — И ты сломал мою трубку! — Пообещай, Шэнь Юань, — повторил Шэнь Цзю, поджав губы. Он прекрасно знал, что Шэнь Юань прав. — Кури что угодно, я подарю тебе новую, но не трогай этот «инсу». Пожалуйста. Шэнь Цзю ненавидел слово «пожалуйста». Шэнь Юань с щелчком захлопнул рот. — …Хорошо, — спустя то, что казалось бесконечностью, сдался он. — Пообещай! — Обещаю, — послушно выдохнул Шэнь Юань, и Шэнь Цзю уронил на пол щепки, оставшиеся от его курительной трубки. Шэнь Юань раскрыл руки, откидываясь на кушетке. — Иди ко мне, диди. Все хорошо. Я здесь. Шэнь Цзю обессиленно упал в его объятия и больно вцепился в волосы на затылке. Шэнь Юань похлопал его по спине и убрал руки, чтобы Шэнь Цзю мог положить их туда, куда ему можно и нужно — в этот раз он разрешил голову. Шэнь Юань успокаивающе гладил его, перебирая пряди деревянными пальцами. — Ненавижу тебя, — наконец всхлипнул Шэнь Цзю, и Шэнь Юань прикрыл глаза, делая вид, что ему не больно оттого, как тот потянул за волосы, продолжая гладить по волосам самого Шэнь Цзю. — Я знаю, диди, — прошептал Шэнь Юань. — Я знаю.