Использованные

      Несмотря на предрассветную темноту, Боклер был городом красок. Янтарь черепичных крыш никогда не тускнел, какие бы тучи не закрывали солнце; белоснежная отделка зданий как будто светилась, а яркая краска домов была подчеркнута ещё несмелой зеленью цветущей лозы.       Весна приходила на улицы Боклера стремительно, буйно, нагло, всеми силами вытесняя сказочную зиму. Наступала пора роскошных приёмов, которые устраивала местная аристократия. Вина, подобно каскадам ручьёв из подтаявшего снега, начинали литься в бокалы, опьяняя гостей роскошных поместий. Наступала череда нескончаемых праздников, что длились по обыкновению до самой поздней осени, пока роскошный замок столицы вновь не укутывало сугробами.       До рассвета оставалось около двух часов, и девушка остановилась на передышку. Скрывшись за колонной так, чтобы её не было видно, но при этом, чтобы ничего не мешало ей и дальше подслушивать разговоры, Мира обратилась к бокалу вина, который носила с собой чуть ли не с начала вечера. Однако тот служил ей не большим украшением, чем маленькая сумочка, висевшая на запястье.       Мира покрутила в руках бокал, стараясь увидеть в нём тот самый насыщенный тёмно-рубиновый цвет, уловить нотки спелой вишни и пряной гвоздики, которые так расхваливал стоявший рядом с ней сомелье. Был ли мужчина таковым на самом деле или просто красиво маскировал свой алкоголизм, как выразилась его спутница, девушка не знала, но и от врученного им вина так же не отказалась. В последствии они ещё пару раз встречались взглядами во время мероприятия, но Мира всегда отвечала ему одинаково неловко, пожимая плечами и смущенно улыбаясь, однако теперь у неё наконец появилась возможность попробовать вино самостоятельно, и девушка решила ей не пренебрегать. Взболтнув вино в бокале и понюхав его ещё раз, Мира раздосадовано выдохнула от того, что так ничего и не увидела в нём, и сделала глоток, который разочаровал её ещё больше. Она не почувствовала ничего: ни пряности, ни сочности. Лишь немного обожгло горло, а то оставшееся на языке послевкусие неприятно пекло.       Девушка поморщилась.       Выглянув из-за колонны, чтобы поставить бокал на столик и пойти дальше, Мира чуть не уронила его, столкнувшись с такой же невпечатлённой барышней, убирающей свой напиток куда подальше. Раздалось негромкое «дзы-ынь!», на которое можно было и не обратить внимание, но люди, стоявшие вокруг, неожиданно обернулись. Мужчина, что вещал перед ними о хорее и ямбе, оборвался на полуслове; господа, слушавшие его, отвернулись от своих тарелок. Слишком много глаз обратилось на двух несчастных девушек, не желающих допивать своё вино.       Подруга по несчастью лучезарно улыбнулась гостям и, прочистив горло, произнесла на одном дыхании тост: «За ямб! За простоту и близость к людям!» – и с горечью в улыбке сделала глоток вина. Слова повторились и волной разошлись среди людей, возвращая их к теме разговора. Повторив тост за всеми, Мира так же подняла свой бокал, мысленно прося прощения перед девушкой, героически взявшейся их спасти. Быстро сделав маленький глоток, она обогнула колону с другой стороны, спокойно оставив там полупустой бокал, и двинулась в сторону выхода.       Девушка постучала в массивные двери главных ворот особым образом, как научили её с утра. По ту сторону находился швейцар, в обязанности которого входила встреча гостей. Также ему приходилось хлопотать по поводу их отбытия за пределы виллы.       Оглянувшись по сторонам вместе с ним, Мира достала из сумочки одну из множества записок. Бегло пробежавшись по ней глазами, молодой человек кивнул ей, подзывая из темноты мужчину, который зевал словно кот от скуки и усталости.       Написанное в записке Мире было неловко произносить самой, поэтому она была крайне благодарна, что мужчины обсуждали содержимое между собой, не впутывая и не уточняя ничего у неё. Ведь не каждый день случается рассказывать чьему-то родному брату, что его сестра изъявила желание искупаться в искусственном пруду. Конечно же она была пьяна. И конечно же она не смела намочить платья! Поэтому девушка предприняла попытку его снять, а кто-то из небезразличных гостей собирался ей помочь. Окружающие восприняли этот поступок как перформанс, и стали вспоминать ундин и сравнивать сестру несчастного с ними. Очевидно, никто не видел в этом ничего плохого, а некоторые дамы изъявили даже желание присоединиться, так же хотя красивых слов и в свой адрес.       Но, не досмотрев до самого, как выразились бы некоторые, «интересного», Мира покинула ту кучку гостей раньше. Её предупреждали, что такое может случиться и поэтому девушка действовала так быстро и аккуратно, как могла. Разыскав мажордома и сообщив, что началось то самое, Мира ожидала его следующих указаний.       Устало закатив глаза, мужчина в ответ кивнул ей и распорядился, чтобы выступление актеров началось раньше, людям раздали вина, а неудавшуюся звезду вечера и её предполагаемых подруг достали из воды. Внимание быстро переключилось: на сцену вышел молодой дуэт бардесс, берущих не столько талантом, сколько экстравагантной провокацией в текстах.       Не имея возможности посмотреть на это выступление, Мира лишь мельком поглядывала то на исполнительниц, то на замаскированных слуг, которые помогали девушкам выйти из воды и наспех вытирали плитку от мокрых следов. Они быстро увели их по комнатам подальше от любопытных глаз, а когда мажордом закончил с записками, Мире осталось лишь аккуратно разнести их по правильным людям в свободное от иных поручений время.       Дело было несрочное, ведь продрогших девушек ещё нужно было вытереть, согреть и одеть, поэтому было велено идти не спеша, наслаждаясь вечером, и крайне аккуратно отдавать записки, чтобы не провоцировались ненужные конфликты. Благо алкоголь давно сделал своё дело, и люди, лишь устало кивали, когда Мира подходила и передавала новости об их женах и спутницах.       Вынырнув из своих мыслей, Мира удивилась затяжному разговору между швейцаром и братом гостьи, о которых она словно успела позабыть.       Она думала, что это произойдёт быстро, как и с другими гостями вечера, однако мужчины не могли прийти к компромиссу: позволить ли той девушке остаться или же лучше увести её. Швейцар почти не встревал в размышления мужчины, считая это выше своих обязанностей, и лишь изредка поглядывал на свою коллегу, как будто желая, чтобы именно она подтолкнула нерешительного родственника к ответу на вопрос. Время тянулось, решения всё ещё не было.       Что же, похоже, действовать придётся ей.       – Господин, – Мира лучезарно улыбнулась, сцепляя подрагивающие руки в замок, – Думаю вы понимаете, как и любой заботливый брат, что такое для девушки попасть на закрытое мероприятие, – на что мужчина без раздумий кивнул. – И понимаете, что здоровье нужно так же беречь…       Мира говорила расплывчато, то подталкивая мужчину к одному решению, то склоняя аргументы в сторону другого, оставляя его всё так же меж двух огней.       Слушая это, тот с ней соглашался, не опровергая ни слова, но всё же определяя и своё мнение на этот счет. Спустя пару фраз он принял решение: оставить сестру на приёме.       –Детям иногда можно и порезвиться, – рассуждал он также в слух, удаляясь в тень и избавляя прислугу «Мандрагоры» от своего присутствия. Молодые люди дружно выдохнули, возвращаясь каждый к своей работе.       После этого Мира старалась нигде особенно долго не задерживаться. Прогуливалась по территории, помогала приглашенным артистам, редко поддаваясь своей слабости поддержать любой разговор с уже немногочисленными гостями.       Светать ещё не начинало, но компании гостей редели, оттого многие были рады новому лицу.       Мира слушала всех, к кому присоединялась. Сама девушка почти ничего не говорила, но вслушивалась в каждое сказанное ей слово с наслаждением знатока, пусть и была явно на ступень ниже, чем вещавший перед ней человек. Она жалела, что не могла в полной мере поддержать беседу, развивая её до достойного разговора, но, казалось, говорившим людям этого было и не нужно. В моменты тишины, когда Мира отходила от одной компании и ещё не успевала присоединиться к другой, она размышляла о том, как была стеснена в прошлом. И пусть она не являлась завсегдатаем таких мероприятий, сейчас они приносили ей огромное наслаждение, хотя она и находилась здесь не для развлечений. Платье теперь не так давило, корсет был зашнурован свободнее, даже туфли почти не натирали, а украшения можно было носить по минимуму, чему Мира была особенно рада.       А ещё она могла ходить, куда захочет. Всё остальное же придет со временем.       – Ты выглядишь такой довольной. Прониклась атмосферой праздника? – без капли укора произнес мажордом, выглядывая из-за приоткрытой двери, ведущей в дом.       Когда ноги успели привести её туда, девушка не знала.       Мира кивнула:       – Праздник получился действительно прекрасным, господин Сесил, – ответила ещё с большей улыбкой девушка. Ей искренне понравилось, даже несмотря на то, что она увидела меньше половины.       – Обращайся ко мне без титулов, я тебе ровня, Мира, – мужчина чуть нахмурился, как будто ему стало неприятно, а после поманил девушку жестом в дом. – Госпожа Ориана зовет тебя наверх. Волноваться не стоит, ты хорошо выполнила свою работу, так что разговор явно будет о чём-то другом.       Прямой и строгий. Как Мира успела заметить, Сесил говорил всё, как есть, и как будто специально не давал собеседнику надумать лишнего. Из-за этого с ним было тяжело работать, ведь в такие моменты он не давал вставить и слова, но было в этом и что-то хорошее, то, что девушка не могла для себя правильно сформулировать, но принимала и без этого знания.       Поднимаясь наверх, мажордом кинул как бы невзначай:       – Ты знакома с Тиен’саэлем?       – Вы имеете в виду лично? – на что девушка сразу же получила усмешку.       – Нет, он давно мертв, а ты явно слишком молода, чтобы застать его хоть и длинный век.       Мира неловко опустила глаза в пол. Она слышала это имя сегодня, но из-за обрывочности фразы не поняла контекст, а оттого и решила, будто этот человек… а правильнее эльф, жив, но просто не смог прийти на сегодняшний вечер.       Тем временем Сесил продолжил:       – Я нагружу тебя дополнительно небольшим сборником его стихов. Писал он не так замысловато, как другие эльфы, ты сможешь понять. Стихи приятные, легкие и, наверно, тебе очень понравятся. Но лично я использую их как лекарство от бессонницы вместо настойки мелиссы, поэтому советую начать читать их, когда не сможешь заснуть.       Наверное, это можно было считать шуткой. Серьёзные люди редко умеют юморить, и Сесил явно не относился к их числу, но девушка всё равно улыбнулась и пообещала, что так и сделает, хоть и собиралась всё прочесть в ту же минуту, как только получит книгу на руки.       Когда они подошли к выходу на балкон, на улице начиналась заря. Ленивая, она мазала по небу красным и розовым, растягивая цвета от линии горизонта и не спеша пробиваясь через перистые облака яркими красками. Всё вокруг приобрело холодный алый оттенок, как будто кто-то нанёс слой лессировкой.       Мира слегка сощурилась, двигаясь в глубь балкона, где хозяйка вечеров всегда любила наблюдать за гостями. Не дойдя до последней колоны, девушка замялась, обдумывая стоит ли снять маску. Что-то ей подсказывало, будто этот аксессуар ей больше не нужен. Не смея больше задерживаться, Мира распустила завязки маски и поспешила к своей госпоже.       – Очень рада, что ты согласился, Регис. Вот, собственно, и она, – влившись в разговор на середине фразы, Мира поспешила присесть в реверансе, – Моя личная служанка, Мира. Господа перед тобой – Регис, мой старый хороший друг, и его приятель Детлафф.       Следуя за жестами своей госпожи, Мира поочередно улыбнулась мужчинам, стараясь придушить свое любопытство и не цепляться за них взглядом.       – Ранее ты говорила о том, что тебе нужен учитель для Старшей речи, – продолжала Ориана, прокручивая в ладони бокал, – поэтому я обратилась с просьбой к Регису. На моей памяти больше никто не сможет обучить тебя лучше, чем он.       – Ты преувеличиваешь мои навыки, дорогая, – не без гордости в голосе поправил её Регис. – Первыми всегда будут носители языка, то есть Aen Seidhe, после преподаватели академии при императоре в Нильфгаарде и университета Оксенфурта, а после уже только моя скромная персона.       У Миры перехватило дух. Как может ей быть дозволено обучаться у такого человека? Обращаясь к своей госпоже, Мира присела в поклоне и, рассыпаясь в благодарностях как к Ориане, так и Регису, попробовала отказаться от чересчур щедрой помощи. Отказываться она не имела права, но и принять это девушке не позволяла совесть. Держа в голове, кто перед ней, Мира хотела указать на собственную недостойность, но не вымолвила ни единого слова, жестом пресеченная молчать. Девушка покорно склонила голову, готовая принять любое наказание за неблагодарность.       Однако настроение господ никак не изменилось и девушке так же было дозволено изредка говорить самой за себя. Боясь кого-то разгневать, Мира отвечала на всё короткими «да» и «благодарю», полностью вверяя свою судьбу госпоже.       Но полностью безучастной оставаться она не могла, поэтому Мира предпринимала робкие попытки заговорить со вторым мужчиной, так же невовлеченным в разговор. И, видимо, за эти старания она была награждена воодушевляющей улыбкой Региса, которую Мира увидела краем глаза. К сожалению, большим она не могла порадовать гостя. Все девичьи потуги разбивались о незаинтересованность, которая множила напряжение, возникающее каждый раз, стоило ей открыть рот, поэтому мучить мужчину и себя Мира прекратила.       Спустя пару секунд разглядывания стола, Мира вновь подняла глаза на несостоявшегося собеседника, но уже не для того, чтобы начать беседу. Взгляд девушки скользнул к мужчине по ту сторону стола. Он сидел к ней в пол оборота, как будто заранее пресекая последующие попытки поговорить. Прямая спина, слегка напряженная поза, как будто он был готов встать в любой момент. Мужчина был мрачен и хмур, но даже так, за всеми морщинами и острыми углами, он казался Мире очень приятным. Наверное, именно поэтому она предприняла несколько попыток разговора, а не одну.       Про господина Региса Мира могла сказать больше. Он выглядел намного старше своего приятеля, но, скорее всего, не из-за большой разницы в возрасте, а болезни. И этот вывод она сделала не ввиду внешности мужчины, которого видела очень плохо из-за солнца за его спиной, а сумки с травами. Мира не знала, что там точно, но когда-то давно, болея сама, встречала похожую в своём детстве. Лекарств в ней не было, но были травы, которые притупляли боль и позволяли заснуть.       Также девушка не могла не отметить красиво поставленную речь. Таких людей, как он, хотелось слушать, что бы они не говорили, о чем бы не рассуждали и как бы их мнение не расходилось с чужим. Моментами Мира ловила себя на мысли, что заслушивается и немного наклоняется вперёд ближе к Регису. Она даже встречалась с ним взглядами, в моменты, когда мужчина ей улыбался.       Хоть мужчины и казались очень разными, Мира видела и схожести в их внешностях, в частности, руках. Оба носили перчатки без пальцев, у обоих были треугольные ногти.       Мира невольно посмотрела на свои – коротко обрезанные. В местной моде она разбиралась мало, но решила приглядываться к разным мелочам, мало ли, возможно, будет полезно. Вот и сейчас подметила такую деталь для себя…       – Ещё одна важная деталь, о которой мне не удалось сказать, – повернувшись к Мире издалека начал Регис. – В данный момент я проживаю на кладбище Мер-Лашез, оно находится недалеко от Боклера. И уроки я бы предпочел проводить там же, чтобы, – мужчина сделал паузу, – не отрываться от своих исследований.       Мира дважды моргнула. Кладбище? Мёртвых девушка никогда не боялась и к таким местам всегда относилась с почтением, но чувство пустоты, неизменно появляющееся там, отторгало её от кладбищ. Как живой человек она чувствовала себя там неправильной и лишней.       – Вы занимаетесь некрополистикой, да? – девушка мысленно перебирала объяснения и только этими словами смогла себя успокоить. Похолодевшей рукой, Мира сжала ткань платья на груди.       – Прошу прощения, эти слова, наверное, тебя напугали, – Регис поспешил объясниться. – В моём возрасте ещё рано сидеть исключительно за книгами для исследований, поэтому чтению я предпочитаю узнавать всё самостоятельно на практике, изредка прибегая к опросу. Кладбище Мер-Лашез имеет интересную историю, на нём похоронены такие значимые для истории Туссента личности, как Рамон из Гишона и Антуан де Фент-Экзюпери, думаю ты точно слышала о таких. Но это не единственная причина моего интереса.       Мира неспешно кивнула. Непонимание исчезло, но девушка не приняла объяснение легко. Было что-то неправильное, не вписывающееся в её картину мира, где кладбища принадлежали исключительно мёртвым, и живые там были редкими гостями по определённым праздникам. Хотя, возвращаясь мысленно к своим родителям, которые считали кладбища такими же культурными наследиями, как и памятники, Мира старалась не думать лишнего о человеке перед собой.       – Я думала, что ты больше не вернёшься туда, – произнесла госпожа Ориана, которая совсем не выглядела удивлённой. Она неспешно отпила из своего бокала и продолжила крутить его в руке.       – Я покидал его в спешке в прошлый раз, но оно отнюдь мне не неприятно. Тихое, уединённое, всё что нужно, для спокойной исследовательской деятельности. И обучения. Об этом спрашивать немного поздно, так как решение почти принято, но мне бы хотелось знать, устраивает ли тебя такое положение дел.       Учтивость мужчины разоружала, от чего Мира даже не думала отвечать отрицательно.       – Разве не удобнее эти уроки проводить будет здесь? – резко спросил Детлафф, перебивая ответ девушки.       Мужчина обвёл всех до этого говоривших непонимающим и суровым взглядом. Мира невольно ссутулилась.       Его вопрос был логичен, но, казалось, он скрывает под собой нечто большее. Слишком ярко чувствовалось недовольство оговоренным порядком. Как у зверя, который не хочет ни с кем делить свою территорию.       Но от любых последующих слов и действий его предостерегла опустившаяся на плечо рука друга.       – Отчасти, друг мой, ты прав. Однако мне будет тяжело раз за разом носить книги. Среди них так же есть фолианты, которые навряд ли перенесут дорогу. Просить тебя мне помочь я не смогу, – от последней фразы веяло холодом, – а нагружать милую девушку тем более.       – Свою библиотеку я не позволю захламлять так же, – таким же не желающим слышать препирательств тоном произнесла Ориана.       Ответив фырканьем, Детлафф встал. С неприятным скрипом отодвинулся стул, ставя точку в не успевшим начаться споре. Не прощаясь, мужчина покинул балкон, забрав с собой недовольство и напряжение, повисшее в воздухе.       За время этой сцены, ни разу не вздохнувшая Мира, шумно выдохнула с облегчением. Она боялась стать причиной конфликта, но совершенно не знала какое её слово и действо могло исправить обстановку. И такое мирное окончание почти уняло беспокойство девушки.       – Прошу прощения за своего друга, – произнёс Регис в образовавшейся тишине, ощущавшейся липкой от неловкости.       – Ох, это я должна извиняться, ведь стала причиной, – затараторила в ответ Мира, опуская взгляд в пол. За секунду осознав, что сделала, девушка быстро подняла голову и произнесла на выдохе ещё одно извинение.       Взглянув на свою госпожу, чью милость она не думала испытать дважды, девушка с удивлением заметила, что той даже не было за столом. Женщина стояла у перил, наблюдая, как последний гость нетвердым шагом покидает виллу. Не было понятно, что она чувствует, но расслабленная поза вселяла надежду на лучшее. Спустя мгновение к ней присоединился и Регис, начав что-то шептать.       Утро во дворе клуба «Мандрагоры» было тихим и очень контрастным в сравнении с бурной на события и настроения ночью, задавшей настроение всем последующим праздникам, которые будут проходить тут.       Мира неловко переступила с ноги на ногу, зашуршав платьем. Казалось, только этот звук и напомнил о ней, потому как на шум обернулись оба из господ. Ориана кивнула, позволяя мужчине начать первым.       – Что же, пусть мы и заканчиваем столь неуклюже, я смею надеяться, что твоё первое впечатление не испорчено, Мира. Детлафф бывает резок, но в остальном он хороший человек, – Мира была готова поклясться, что на долю секунды её госпожа снисходительно улыбнулась, – Если ты не против я организую вам когда-нибудь встречу.       Не успев даже подумать, как это может случиться, Мира спешно кивнула. Возможно, это станет хорошим шансом извиниться перед мужчиной. Понимая головой, что она не является корнем ссоры, девушка всё равно чувствовала камень вины.       – А пока я буду с нетерпением ожидать нашего первого занятия, Мира, – Регис улыбнулся девушке в ответ. – Надеюсь оно будет для тебя таким же интересным, каким я его представляю.