Использованные

      И как бы не реагировало тело – Аврар Гелисенс стал для неё настоящим спасением.       Для Туссента сегодня был очередной день похожий на сказку, вечер которого обещал быть не менее волшебным. С легкой подачи Берта сначала люди шептались о новой танцовщице, пророча той и невероятный дебют, и сокрушительный провал. Но громче были голоса скептиков, не желающих равнять её со своими любимицами. С обсуждения искусства люди постепенно, на пару слов больше, чем на прошлом приёме, переходили на личные темы. Лавируя между группками, Мира старалась запомнить всё: и изменение ставок банков, и приблизительные объёмы вина с той или иной винокурни, и сплетни, рассказывающие о скорой свадьбе одной из фрейлин княгини. Везде девушка пыталась побыть с пару минут, улыбнуться каждому собеседнику. В компании её теперь принимали охотнее.        И незаметно для самой себя в какой-то момент она сама стала ядром, объединившим гостей. Как подсолнухи в отсутствие солнца оборачиваются друг к другу, так и люди тянулись к чужим радостным лицам. Однако на практике это оказалось ужасно изматывающе.       С четверть часа назад окруженная мужчинами, чья любовь к алкоголю была сильнее тяги к искусству, Мира никак не могла найти предлога покинуть их компанию. Не было видно ни высоких причёсок дам, ни ярких платьев артисток. Грудь сдавливало, как от тугой шнуровки корсета: женщин в клубе «Мандрагора» было мало. Но, возможно, так было на любом мероприятии? Раньше каждое она посещала с Гракхамом и от того, возможно, не замечала столь заинтересованных на себе взглядов. С распустившимися почками, распускались и чужие руки, и всё обязано было приниматься за шутку и знак внимания. Мира дёрнулась.       – Расслабляйтесь, я займу их беседой до конца вечера, – Аврар махнул на компанию, окружившую небольшой столик с закусками. – Но честно, я не представляю о чём с ними можно поговорить.       – Можете всегда начать говорить, что Эст-Эст во всём уступает Сангреалю.       Надежда, что это станет последним предложением, таяла, как снег на ладони. Натянутая струной спина ныла, однако о том, чтобы покинуть компанию мужчины, Мира не могла и думать: слишком непредсказуемой была его реакция.       – Так я уподоблюсь им, – губы мужчины изогнулись в подобие улыбки. – А это не та репутация, которой я ищу. Однако, что ещё может предложить непьющий человек?       Мира кивнула, делая глоток из своего кубка, где плавали сушеные ягодки шиповника. Истинно трезвую компанию драматургу на сегодня могла составить только она. Искал он её намеренно или то было совпадением, но приглашение Аврара отойти к балюстраде было меньшим испытанием для Миры. И пусть давить улыбку было привычнее, но за вечер девушка поняла, что подбирать слова ей обходилось проще. Верная интонация, правильная фраза и вот вежливый вопрос через один становится банальным, а ответ – коротким. Жаль, что так не получалось с теми, кто пил вино как воду.       – Отказываясь от моего предложения, вы можете многое упустить для себя.       Ягодки в бокале дрогнули. Даже среди гостей напряжение держало за горло, что же будет останься они тет-а-тет?       – Вы очень добры, но, прошу прощения, всё нет времени обдумать это.       – Ориана пишет мне тоже самое. Нет ничего удивительного, что молодая особа занята, но разве не хочется даже попытаться? Положение вам позволяет, как я знаю.       Мира постаралась вложить в улыбку всю вежливость, коей располагала. После её пребывания у Лериана, выдуманная история о прошлом лесным пожаром разнеслась по всей «Мандрагоре». Это успокоило многие горящие сплетнями сердца и остудило пыл, однако любопытства не исчерпало: изменился лишь подтекст вопросов. Удивляло только то, что женщина опустила пару деталей – вероятно, во избежание втаптывания девичьей репутации в грязь. И Мира была ей за это безмерно благодарна.       – Всё так, – давать определённый ответ было страшно. Успевшая обмолвиться парой слов Рита описывала Аврара как упёртого человека, и как добавляла после Реджина, очень настойчивого, пока он не найдёт цель поинтереснее.       – Подумайте. Просто подумайте. К слову, с собранными волосами вы всё больше напоминаете мою Лорель, от этого же я дублирую предложение лично. На этом я вас покину.       – Спасибо, это многое значит, – и никогда ещё Мира так не желала распустить причёску, на которую потратила несколько часов и к тому же сама ради этого отпросилась с урока, чтобы точно успеть.       Оставшись одна Мира устремила взгляд на восток. Смотрела так пристально, будто могла видеть через деревья леса Кароберты, сквозь камень склепов Мер-Лашез, и даже земля не прятала от неё двух мужчин, мужчину, чью компанию она покинула сегодня, не сдержав тяжёлого вздоха.       Странно, разве их общество не должно пугать? Но Мира чувствовала странный комфорт, как когда тёплая, но колючая ткань накрывает голые плечи. За последний месяц их отношения стали ближе. Уроки с Регисом пестрили шутками, ремарками и отступлениями, всё больше стиралась серьёзная атмосфера и разговоров о личном становилось больше. Слова текли рекой, хотелось делиться и рассказывать. Иногда в них участвовал и Детлафф, чьи фразы были редкими, но от этого ещё более ценными для девушки. И пусть долгие паузы продолжали быть их спутниками, когда Регис оставлял их наедине, было своё очарование сидеть в тишине. Она не угнетала, а как будто укрепляла то хрупкое доверие и симпатию, что успели образоваться случайным диалогом о боли. Но больше всего Мире нравилось рассматривать рисунки, кои Детлафф больше не прятал. Из раза в раз это становилось приятным завершением урока, минуткой, когда можно было задержаться.       Мира прикоснулась к лицу – щека пылала. Так же, как когда она попросила об уроке танца, чтобы быть готовой к сегодняшнему вечеру.       

***

      О глупости идеи хотелось заявить сразу, но, когда о ней говорят двое, любые возражения тонут в молоке.       Внутри кипело от того, что он уступил Регису в просьбе, от того, что Ориана вновь посмела указывать и давить каблуком на больное, от того, что был обязан касаться Миры, как ему скажут. От её ладоней расплывались тёплые волны, но место, где кожа соприкасалась кожи – жгло. Она, как и всегда, была лишь прилежной ученицей, куклой, с которой придумали новую игру, и точно не заслуживала, чтобы обожгли и её.       Оставалось лишь держать спину ровной, а лицо невозмутимым. Однако последнее давало трещину каждый раз, стоило заметить довольную улыбку друга. Регис отмахивался от косых взглядов, но позволить ему уйти от разговора и позже Детлафф не мог.       Два шага, поворот.       – Нет, так совершенно не пойдёт, – раздавая новые указания, Регис встал со стула, – Мира, не стоит так бояться. Пусть Детлафф и выглядит грозным, но между вами не должно быть такой дистанции.       Мира виновато кивнула и сделала шаг ближе. Неудовлетворённый этим, Регис подтолкнул её к ещё одному шагу. Был ли то гнев, или чувства распалялись от девичьего дыхания, Детлафф понять не мог, но кожа теперь горела и под камзолом. Тем временем Регис продолжал поправлять их позу, поддерживая каждое своё действие словами, что им необходимо быть ближе.       – Если ты так настаиваешь…– обличить недовольство в слова Детлафф не успел. Регис вскинул руку, прося тишины, которую Мира нарушила парой неловких шагов. Цокот её каблуков эхом разнёсся по склепу. И как наступила тишина, лицо Региса в неотличимом от правды раздумье скривилось.       – Кладбище сегодня особенно многолюдно.       – Разве оно не считается заброшенным? – взгляд к потолку подняла и Мира. Навряд ли она действительно что-то услышала, но, как и всегда проявила заинтересованность.       – Случается, что рыцари заглядывают сюда, чтобы удостоверится в спокойствии, – слова звучали заученно и очень гордо, – или молодые извозчики теряются по дороге в Франколар.       – Регис, – Детлафф с укором посмотрел на друга.       – Не отвлекайтесь, я схожу и проверю, – перед тем как направится к лестнице, Регис обернулся и благосклонно кивнул. После чего поспешил по лестнице вверх, не оставляя и мгновения испепелить его спину. Детлафф был готов сорваться за ним, но Мира будто неподъёмный якорь удерживала его на месте.       Детлафф подавил вздох, сильнее сжимая ладонь девушки.       – Простите, что втянула вас в это, – произнесла Мира, когда закрылась дверь склепа.       – Оставь формальности для Региса, из нас двоих этим наслаждается только он.       – И всё же мне неловко. Госпожа Ориана была недовольна результатом, и вот я уже стою в паре с … тобой? – лицо девушки сохраняло полуулыбку, однако пальцы её подрагивали.       – Регис слишком любит помогать и не умеет отказывать.       Шаг, ещё один, после поворот.       – Но мне нравится танцевать с тобой. Всё так легко, в отличие от Сесила.       И даже когда Мира набралась смелости произнести это, глаз она так и не подняла, продолжая смотреть по направлению их рук. С момента, как Регис насильно сблизил их, Мира не поворачивала головы, скрываясь за шторой своих волос.       Детлафф промолчал, плечи не отпускало напряжение. Мира была первой, с кем он танцевал за последние несколько лет. Знала бы она, что каждый раз приходилось рассчитывать силу, чтобы не закружить её, не сдавить ладонь, не позволить наступить себе на ногу. Казалось, одно неверное действие и девушка покроется трещинами. А она продолжала танцевать с ним, отдаваясь во всём своём доверии и строго следуя наставлениям Региса.       «Безрассудная», – почти сорвалось с губ.       Два шага, поворот.       Силясь смахнуть волосы с лица, Мира тряхнула головой. И на её неудачу, прядь волос зацепилась за пряжку сюртука. Расстояние стало ещё меньше. Мира засуетилась, затрепетала бабочкой, в попытке высвободиться. Детлафф не смог сдержать тихого смешка.       И это нарушило всё: Мира замерла, переведя взгляд на него, брови её дрогнули, а рот приоткрылся в немом вопросе. Смех рвался наружу и сдерживать его оказывалось всё сложнее. Подавив его за кашлем, Детлафф приподнял девичью прядь. Как ему и казалось, волосы девушки были очень мягкими. Не желая скоро выпускать их, Детлафф со всей осторожностью стал выпутывать волоски. И за этим не сразу заметил, какой густой краской залилось лицо девушки, но это делало её только милее. На каждое занятие Мира приходила с разным макияжем, оседая в его мыслях смелыми оттенками помад. Но сегодня не было ни помады, ни подведённых глаз. И Детлафф смотрел и видел её всю, настоящую.       – Спасибо, – тихо произнесла Мира, переборов смущение.       – Будь аккуратнее. Заплетай в следующий раз.       Закрутив прядь, Детлафф вернул её в причёску девушки. Ногти коснулись её щеки случайным движением. Случайным ли? С губ Миры сорвался прерывистый вздох, а кожа вновь расцвела нежным акварельным румянцем. Детлафф неприкрыто наблюдал, как в дрожи тусклого освещения склепа перетекали блики, танцевали отсветы на живом лице и путались в волосах. Мире, замершей перед ним очаровательно хрупким существом, очень шла акварельная вуаль света и таких же не смело дрожащих теней, как она сама. Девушка отчаянно пыталась дышать спокойнее, но сбивалась всё сильнее, и это его бесстыдное смотрение тому виной.       Пламя свечи дрогнуло. Детлафф обернулся, но взглядом так и не смог выхватить Региса. Резкие шаги отразились от стен. Ровно как в танце их было два. Два прочь, восстанавливавших дистанцию, которую Регис так стремился сократить.       

***

      Сейчас даже было грустно, что по итогу она не составила никому пару. Ожидая, что музыканты заиграют вновь, Мира задумала пригласить кого-нибудь самостоятельно, однако от мыслей отвлекло карканье.       Не веря себе, Мира обернулась к балюстраде. Карканье повторилось. А после ворон так по-человечески указал головой в сторону ворот, что от изумления девушка приоткрыла рот. Птица, явно недовольная её нерасторопностью, ещё раз указала на выход. Из-за приоткрытой двери неуверенно выглядывал Берт. Поблагодарив про себя ворона, Мира поспешила к парню.       – Что-то случилось? – выйдя за ворота, Мира осмотрела улицу, что давно спала.       – Она пришла раньше, и я решил, что лучше пусть в гримёрной сидит, чем тут, – Берт отступил в сторону. Но компанию ему составляла лишь собственная тень.       – Кто..? – Мира удивлённо обратилась к Берту.       – Как кто? Эва, поздоровайся, тебе не… – обернувшись, Берт замотал головой. Румяная уверенность, стремительно покидала его лицо. – Подожди. Стояла же здесь.       – Я здесь. Не уходила, – беззвучно шагая, из-за колоны напротив вышла Эффи. – Простите.       – Славно, – Берт потёр подбородок, – не хватало тебе ещё потеряться тут.       – Твоё выступление ещё не скоро, почему ты пришла раньше? – не поддержав сетований парня, Мира обратилась к танцовщице.       – Сильно позже, да. Хотела подготовиться.       Усилиями Сесила словарный запас Эффи быстро полнился, однако девушка говорила всё так же мало и коротко, даже рублено. Что было странно, ведь она держалась спокойно и уверенно, а ответы на любые вопросы давала быстро. Мира знала это по редким встречам в библиотеке, где мажордом обучал танцовщицу языку.       Берт неопределённо фыркнул, но обе девушки оставили это без внимания.       – Хорошо, – маска прекрасно скрывала нахмуренные брови, однако бегающий взгляд не спрятать, даже закрыв глаза. – Скоро должен выйти дуэт бардесс. Большинство будет смотреть за их выступлением, и я проведу тебя.       Эффи кивнула и ушла обратно в тень почти растворившись в ней. Ночь была на удивление тёмной, а светом в ней служил людской смех. Тишина опустилась на молодых людей, изредка прерываемая глубокими вдохами Берта.       – Слушайте, – собравшись с духом швейцар встал перед девушками. – А как я сегодня выгляжу?       – Ты чист. Побрит. Это красиво, – первой дала ответ Эффи, окинув парня быстрым взглядом.       Мира же смотрела дольше, подчёркивая мелочи: новые сапоги, отполированная пряжка ремня, спина, которую парень старался всё время держать прямой. Дольше всего Мира смотрела на руки. Если ветер моды сменился, то Берт бы обязательно за ним последовал. Однако его ногти были короткими и закруглёнными.       – Под ногтями я всегда чищу, – смущённый, он завёл руки за спину.       – Верю, – Мира ответила добродушным смешком. – Как Эффи сказала, ты сегодня особенно красивый.       – Спасибо, теперь я…– за воротами послышался перебор струн, обрывая парня.       Мира поспешила приоткрыть ворота. Лютня зазвучала громче, привлекая к себе всё больше внимания людей.       – Нам надо поспешить, – Мира взмолилась про себя, чтобы никто не потерял интереса к сцене. И будто в желании поддержать её, бардессы запели громче, растягивая гласные.       Мира приоткрыла ворота шире, пропуская Эффи вперёд.       – Удачи на встрече с ней, – успела произнести танцовщица, перед тем как двери плавно закрылись за ней.       Оставив позади широкую спину охранника, Мира позволила себе выдохнуть. Когда на сцене начиналось шоу, для зрителя окружающий мир терял краски и соответственно интерес, а с ним – и людей, которые не разделяли этот момент напрямую с ними.       Сделав ещё один вдох, Мира собиралась толкнуть дверь гримёрной, как по ту сторону раздались голоса.       – Вся такая незаметная. Ходит, улыбается всему, выслушивает что-то.       – И за нами ещё присматривать смеет.       – Вот, да-да! Как будто одного Сесила было мало, так ещё одна теперь стоит из себя невесть что.       – Согласна, безликая, как лист бумаги. Бесит.       – А Реджина с Анель говорили она неплохая…       – Много ли они с ней разговаривали? Я им не верю.       – Да, как всегда, наверное, между собой болтали, слова между их не вставишь.       – Ха-ха! Вот это ты правильно сказала! Я бы лучше не придумала!       Мира прижала руку к груди, хотя казалось ничего не удержит рвущееся на куски сердце. Знала, что чем больше открываешься, тем сильнее плюют. Знала, что люди везде одинаковые, что бы на них не было надето и под каким флагом они не живут. Девушка прикусила щёку изнутри, тревожа старую рану.       – Не принимай близко к сердцу, – одними губами произнесла Эффи и подобно Мире, прижала ладонь к своей груди.       Выдавив подобие улыбки, Мира кивнула, времени на обиды не было, она и так задерживалась непозволительно долго. Однако дверь оказалась заперта. Подобно сценарию пьесы, Мира дёрнула ручку ещё раз, после чего задалась вопросом:       – Кто-нибудь есть? – девушка старалась говорить твёрдо. И видя одобрительный кивок Эффи смела надеяться, что у неё это вышло. – Девочки?       – Ой-ой! Сейчас! – раздражение по ту сторону сменилось удивлением, а после того, как дверь открылась – ядовитым радушием.       – Случайно закрылись, прости нас.       – Хотели немного отдохнуть после выступления.       – Вы все сегодня огромные молодцы и заслужили отдых, – отвечая в тон, Мира решила говорить так же, как если бы не слышала ничего. Каждое слово ощущалось песком, что скрипел между зубов, но так было правильно.       – Все же смотрели на нас, да?       – А виконт, только на меня?       Вопросы полились ручьём, как, бывало, после каждого выступления. И Мира привычно отвечала каждой «да», «конечно же», «все были в восторге», пока провожала Эффи к её месту. Оно располагалось рядом с Ритой, и было нечто трогательное в том, что стул, который когда-то хотела взять Мира, остался на месте. С ним же зеркальце и ваза, в которую Эффи сейчас опустила ковирскую орхидею. С милого жеста Мира расплылась уже в искренней улыбке.       – Тебе нужна моя помощь? – спросила Мира, наблюдая за замершей танцовщицей. Даже когда они вошли в здание, Эффи не сняла ни плаща, ни капюшона. Кутаясь в ткань, девушка отрицательно мотнула головой.       – Ну-ну, если что и мы поможем, – отозвалась одна артистка.       – Да, ты иди к гостям, – мигом поддержала её другая.       Выпроваживание было столь же очевидным, как луна ночью, но противиться Мира не стала. Не смотря на короткие встречи и заочное знакомство, было жаль оставлять Эффи с ними один на один, однако работа обязана быть на первом месте.       После приём шёл своим чередом. Мира быстро влилась в компанию, поддерживая чужие сетования, а после спасала Риту, играючи отвлекая молодого художника от написания портрета. Люди с наслаждением угощались вином, а закуской служили щедро приправленные лестью разговоры. Но каждый с интересом поглядывал на главные двери дома, желая первым увидеть обещанную танцовщицу. Или может даже пожелать той удачи?       Когда вышла Эффи, Мира не заметила. Как и многих, сначала её слуха коснулись ритмичные удары барабана, после – пронзительной флейты, хотя и её инструмент напоминал лишь отдалённо. Мира оборвалась, а её собеседница продолжила шёпотом. Но обе они, завороженные необычным звуком, стали искать источник мелодии. Взгляд наткнулся на фигуру в плаще, за своей спиной скрывающей музыкантов. Мира, протянутая Филицией к передним рядам, затаила дыхание. Музыка ускорилась, став яростнее. И в этот же момент фигура отбросила плащ, сорвав с губ каждого члена клуба «Мандрагора» удивлённый возглас.       Поднявшийся ветер колыхнул лёгкую тёмно-зелёную юбку, зазвенел пояс из монеток на девичьих бёдрах. Под светом факелов обнажённые руки и живот цвета бронзы казались сами блестят от многочисленных браслетов, цепочек и кисточек. На секунду Эффи встретилась с Мирой взглядом, хризолитовые глаза танцовщицы на миг вспыхнули, после чего она приняла новую позу, вероятно готовясь начать танец. Флейта, как назвала её для себя Мира, взвизгнула в последний раз, после чего стала нежнее.       Мира осторожно осмотрелась. Реакции людей вокруг были неоднозначными: кто-то прикрывал лицо веером, некоторые шептались со стоящими рядом, послышался даже нервный кашель. Смущение, непонимание, отвращение и желание – но люди продолжали, если не смотреть, то заинтересованно поглядывать на обещанное выступление. Мира перевела взгляд на сцену, где Эффи была не просто танцовщицей, а маэстро и инструментом.       Эффи повела бёдрами, заставив в тонкой мелодии колыхнуться повязанный на них пояс из монет. Движение это водной рябью прошлось по юбке, после звоном отозвались браслеты на щиколотках. Сделав шаг от зрителей, Эффи закружилась показывая обнажённую спину. Мира прикрыла рот рукой. А девушка всё продолжала танцевать, немыслимыми изгибами живота увлекая внимание публики дальше. Ритмично дергались груди, приводя в движение пришитые к краю лифа кисточки. Резкие движения рук контрастировали с мягкостью тела. Мира чувствовала, как с каждым движением у неё перехватывает дыхание всё сильнее: Эффи поражала её вовсе не наготой. Она манила, не разжигая желания, напротив – очищала мысли. И, вот казалось, уже не девушка следовала ритму барабана и мелодии дудки, а заставляла их подстраиваться под себя. Все было в её власти: шёлковые волны каштановых волос, звон украшений, каждый мускул тела и чужая эмоция. И танец её, и она сама были подобны распускающемуся цветку.       Когда выступление закончилось, люди ещё несколько мгновений стояли в оцепенении, провожая танцовщицу лишь взглядом. Но стоило той скрыться, как ледяная корка ступора начала трескаться, и общество взорвалось аплодисментами и обсуждениями. Впервые Мира видела, как обычно бойкая Филиция, не могла связать и пары слов, и как стоявшая поодаль Лериана силилась согнать румянец. Девичье сердце глухо билось о рёбра, а мысли возникали яркими вспышками восклицаний. Один раз Мира видела, как Эффи тренировалась во дворе виллы. Тогда танец показался ей не более чем необычным, но сейчас с музыкой, с нарядом – корсет впивался в грудь при каждом вдохе. Отделившись от толпы, где казалось сам воздух переполнен междометиями, Мира направилась к своей госпоже, как та велела ей перед началом суаре.       Не успела Мира постучаться, как госпожа коротко велела:       – Входи, – и следом же последовало, – И на будущее, я редко терплю самоволие.       Мира опустилась в глубоком поклоне. Перед глазами оказалась тень Орианы.       – Пусть я и позволила это, но и ты, и Берт, и Эффи, знаете правила.       – Конечно, – о наказании Мира не думала ни тогда, ни сейчас, однако внутренне стала готовится к нему.       – Впредь сразу отчитывайся Сесилу о действиях. Он так же не обязан просить за вас.       Мира опустилась ещё ниже, однако тень госпожи лишь махнула и отдалилась. Посмев поднять голову, девушка увидела Ориану уже за письменным столом. Неторопливо просматривая бумаги, она протянула девушке гребень. Приняв его, Мира со всей осторожностью начала расчёсывать чужие волосы.       – Как гости оценили выступление? – женщина редко спрашивала о прохождении банкета или же слушала без вовлечённости.       – Будет мало сказать, что оно произвело фурор, – гребень едва не выпал из девичьих рук. Мира старалась давить собственное восхищение, но подрагивающие руки плохо её слушались.       – Очень хорошо. В таком случае им хватит и поверхностных развлечений, а я смогу отправиться к детям, – на губах Орианы заиграла улыбка. Но не такая, как появляется у строгой матери, а скорее как у торговца, удовлетворённого видом заполненного склада.       Жестом указав девушке остановиться, Ориана принялась собирать свою привычную причёску. Отступив назад, Мира сложила руки перед собой из невозможности обнять себя за плечи. В образовавшейся паузе предательски начала пульсировать головная боль, пока тишина ожидания мучила, крадя последние крохи душевного равновесия.       Обернув последнюю прядь вокруг обруча, Ориана спросила:       – Как проходят твои занятия? Я пообещала детям выступление сегодня. Твоё, – через зеркало её взгляд казался ещё холоднее.       – Я усердно стараюсь и не подведу вас, – ладони стали потными, захотелось ополоснуть их. Но другого ответа Мира не могла дать.       – И надеюсь ты понимаешь, какое доверие я тебе оказываю.       – Я не посмею его предать, – ответ вырвался раньше, чем госпожа закончила фразу, но Ориана на это только удовлетворённо улыбнулась.       – Очень хорошо, – развернув на столе свёрток, что оказался картой, Ориана ногтем указала на свой приют. Рядом заботливо так же были подписаны его координаты. – Но, думаю, тебе и так известно, где это.       Повторять о том, что это была случайность, Мира не смела. Да и, вероятно, ей не поверят.       Ошейник стал туже.       – Позволите спросить? – подойдя ближе, чтобы изучить координаты, Мира так же решилась задать вопрос. Ориана кивнула. – Я могу переодеться перед тем, как мы отправимся?       – О, нет. Волшебница должна быть красивой, – протянув руку, Ориана почти заботливо поправила выбившуюся прядь из причёски девушки. – И раз теперь ты полностью готова, открывай портал, Мира.       

***

      Воронка закрылась за их спиной с хлопком, едва Мира ступила на землю. Заклубившаяся пыль медленно осела, открыв перед ними ворота приюта «Сострадание».       – Никогда бы не подумала, что мне понравятся порталы. Надо было надавить на Каллести в своё время.       Смахнув бисеринки пота, Мира неопределённо кивнула. После перемещения тело одолевала странная слабость. Из приюта навстречу вышел высокий мужчина с повязкой на левом глазу – управляющий. Это была их вторая встреча, но Мира до сих пор не знала его имени.       – Доброй ночи, госпожа Ориана. Дети ждут вас и вашу спутницу, – мужчина коротко поклонился и кивком указал на девочку, которую крепко держал за руку, – И приношу свои извинения. Когда она узнала, что вы скоро прибудете, очень просилась со мной вас встретить.       – Я хотела первой вас увидеть! – щебетала девочка, улыбаясь от уха до уха.       – Что же, мне приятно это слышать, – потрепав малышку по голове, Ориана взяла её за вторую ручку. Весело подпрыгивая на месте, ребёнок, так быстро как мог, повёл их к зданию приюта.       Выкрашенное в белый строение тонуло в обширной растительности и безмолвии. Воображение девушки рисовало шум и детский гомон, но всё, что Мира видела сейчас: тусклый свет в небольших окошках.       Удивление не оставило её, и когда управляющий распахнул перед ними двери. В большой комнате, всё было так же, как запомнила Мира: идеально выметенный пол, картины с пейзажами, шкаф по правую руку, полки которого ломились от игрушек. Однако раньше её не венчала кушетка, по обе стороны, от которой стояли низкие скамейки. На них, болтая ногами, сидели дети.       Круглые щёчки рассказывали о хорошем рационе, все дети были одеты в чистое, нигде не было даже заплаток, но глаза… Мира поджала губы. Они вспыхивали, как зажжённая одна за другой свеча, и так же быстро тухли, стоило Ориане перевести взгляд на другого. Дети тянулись за лаской госпожи, но будто не чтобы первыми получить любовь, а отмучиться, уступая место другим. Ведь стоило им только отступить из объятий, они спешили отойти от госпожи.       И так они натыкались на Миру. Встречая каждого с улыбкой, в ответ девушка получала колючие, как осока, взгляды. Дети переглядывались между собой, но никто не решался подойти. А ведь некоторые дети должны были помнить её…       Желая первой разрушить стену, Мира подошла к стоящему в стороне мальчику, но не успев произнести и приветствия, была остановлена управляющим.       – Вам разрешали к ним подходить? – голос его был бесцветным, а хватка стальной.       – Нет…       – Тогда оставайтесь тут. Как мне сообщили, вы тут с другой целью.       – Но иначе они могут испугаться меня.       – Они пережили и видели разное, – мужчина продолжил смирять её взглядом. – Не приближайтесь к детям, иначе я приму меры.       Желудок сжался, и Мира отвела взгляд к полу.       Дети не должны так жить.       Тем временем Ориана с парой детей присела на кушетку. Подгоняемые управляющим и остальные дети расселись на скамейках.       – Вы все большие молодцы, что дождались меня сегодня, – начала женщина, поглаживая одного из детей по спине. – И, как я обещала, я привела с собой волшебницу.       И пусть магия не была тайной, Мира чувствовала, что недоверие не рассеивается. Дети смотрели на неё по-взрослому хмуро, дуя губки. Вероятно, довольная реакцией, спустя пару секунд Ориана благосклонно махнула рукой, разрешая начать выступление.       Давя волнение, Мира сотворила светящуюся сферу. Эта идея жила в ней давно и девушка верила, что сможет её воссоздать и без подготовки. Под пристальным взглядом детей, сфера росла и переливалась, как мыльный пузырь. А после медленно поднялась к потолку, где взорвалась сонмом искр. И где падали они, распускались цветы и разрасталась сочная трава. Дети боязливо поджимали ноги, но уже спустя секунду опускались на колени, разглядывая невиданное чудо. Страх покидал их лица с каждым распускающимся лепестком, уступая место восторгу. Их глаза снова начинали гореть.       – Они пахнут. Сладко пахнут!       Тем временем комната расширилась. Её заполонили цветущие яблони и абрикосы, среди стволов которых замелькали силуэты из искорок.       – Зайчик, я вижу зайчика!       – Там олень!       – А можно их погладить? Пожалуйста-пожалуйста!       Мира обернулась к госпоже, ожидая её решения. Понаблюдав за переливами магии, женщина кивнула и сама подтолкнула сидящих с ней детей к игре с иллюзией.       – Конечно. Они не будут вас бояться, – Мира напрягла руки, придавая животным форму. Дети разразились удивлённым визгом. Увлечённые, они бегали от одно зверя к другому, гладили их и всё смотрели на свои ладони, не веря ни глазам, ни ощущениям.       Поддавшись атмосфере Мира вместе с детьми, стала изучать свою иллюзию. И вместе с ними наслаждаться собственным созданным миром внутри оббитой деревом комнате.       Приминая иллюзорную траву, управляющий тихо спросил:       – Магия будет держаться, если вы выйдете? – его голос звучал бесцветно, как будто увиденное было для него обыденностью.       – Я думаю, да, – Мира ответила твёрдо. Она пристально вгляделась в комнату, оценив каждую сотворённую иллюзию. – Всё держится стабильно.       – В таком случае госпожа Ориана просит оставить её. Пойдёмте.       Выйдя на улицу, управляющий перегородил собой вход в приют. Мира устало прислонилась к стене рядом. Голова клонилась к груди и, казалось, налилась свинцом.       – Вы хорошо потрудились. Госпожа Ориана высоко оценит ваши навыки. И, как вы видите, дети вас совсем не боялись.       Не будь голос мужчины монотонным, Мира восприняла бы это за насмешку.       – Я рада, что всё сложилось, как вы говорили. Извините, а как вас зовут?       Бровь мужчины дёрнулась, и это была первая эмоция, которую Мира увидела за обе встречи с управляющим. Даже когда он направлял на девушку меч в их первую встречу, на его лице маской лежало равнодушие.       – Руден. Ваше имя я знаю. Если спуститесь по лестнице и повернёте налево увидите качели. Там можно присесть, – как бы невзначай кинул управляющий.       Поблагодарив мужчину, Мира двинулась к ним. Опустившись на перекладину качели, девушка стала медленно доставать из причёски заколки. Сейчас каждая ощущалась особенно остро, будто входила под кожу. Локоны подали один за другим, но легче не становилось.       – Ты устала.       – Что? – перед глазами будто смешали масляные краски. Мира несколько раз моргнула, силясь сфокусироваться на детском голосе.       – Я говорю, ты устала! – девочка, лет пяти не больше, как спустя пару секунд смогла увидеть Мира, стояла у качелей, нервно теребя рукав платьица. – Я тоже прячусь, когда устану.       – Вот как, – Мира постаралась улыбнуться, но это только усилило головную боль. – Мне разрешили…       – И дядя Руден на меня за это ругается! – не обращая внимания на чужие слова, ребенок продолжал. – Тебя сейчас наверняка ищут, а я не хочу, чтобы тебя ругали!       Закончив, девочка шмыгнула носом.       – Ты хорошая! Тебя не за что ругать! Даже когда грустно, надо быть со всеми, – голос девочки дрогнул, а в уголках глаз предательски заблестели слёзы. – Я не хочу, чтобы тебя ругали…       Почему в их мире ладошки так быстро стали ладонями?       Наплевав на наряд, Мира спрыгнула с качели и опустилась перед ребёнком на колени. В заученном пассе, на ладони девушки появился кролик: слабенькая иллюзия, лишь силуэт. После чего в ушах зазвенело и дальнейших слов девочки Мира уже не слышала, но видя просвет улыбки на детском личике, Мира смела надеяться, что скрасила чужой вечер. И неожиданно для себя произнесла вслух:       – Юла крутится, и мы вместе с ней.       Из носа потекла тёплая струйка. Мира рассеяно провела ладонью, смешав на ней кровь и помаду.