Использованные

      «И к чему было это извинение?»       Мира ворвалась в склеп с сильным порывом ветра. Громко хлопнула тяжёлая дверь, после послышались торопливые шаги по лестнице.       Дождь лил последний час, укрепляя надежду Детлаффа о том, что сегодняшний урок девушка пропустит. Но Мира явилась ровно в оговоренный срок и в плаще, на котором не было и пары капель. По словам девушки, дождевая туча нагнала её недалеко от кладбища. Большая удача на её и Региса головы.       Подавив разочарованный вздох, Детлафф встал, чтобы поприветствовать девушку. Но Мира, как будто всё ещё гонимая ветром, подлетела к нему сама и начала с извинений. А после так же быстро «улетела», возвращаясь к своему разговору с Регисом. Сменяющихся масок эмоций друга тот, как будто и не заметил, лишь с улыбкой кивнул, оставляя Детлаффа в ещё большей растерянности.       Рассеянно опустившись на своё место, Детлафф ещё раз посмотрел на девушку. Всё такая же тяжело дышащая, розовощекая, она действительно не была смущена чужим присутствием. Как сухая земля впитывает воду, так же и Мира с упоением ловила каждое слово Региса.       Слушать про фонетику Детлафф перестал ещё с первых предложений, но отвести взгляда уже не мог. Розовые, в тон щекам, губы притягивали внимание своей самобытностью. И походили на лепестки цветка, когда Мира что-то говорила.       Явно ощутив его взгляд, в какой-то момент Мира дёрнулась. Однако оборачиваться не стала, лишь сильнее запахнула плащ и отшутилась про холод в склепе.       Ещё в первую встречу она показалась ему слишком вежливой, слишком приветливой, слишком чуткой. «Слишком» в ней было все. Как не бывает в человеке, эльфе или вампире. Только в игрушках, которым дети придумывают истории, в которых радость доминирует над всеми остальными чувствами и эмоциями. Мира напоминала ему куклу. Ту самую, которую ему приходилось ремонтировать раз за разом из-за чрезмерной любви своей хозяйки. Заботливо выструганную из калины, в вышитом платье, с лицом, на которое не пожалели краски и покрыли лаком. Безусловно красивая, но мозолящая глаза на фоне остальных.       Оторвав взгляд от девушки, Детлафф вернулся к своему листку бумаги, который сразу же украсил парой быстрых штрихов. Под тихое чтение Миры работа стала ладиться. Её голосу не хватало твердости, что не мешало Мире произносить длинные слова Старшей Речи на одном выдохе. Тушуя штриховку, Детлафф не мог отогнать мысль, что язык девушка учит далеко не для светских бесед об искусстве. Однако доказательств обратного не имел.       

Молить о прощении мне бесполезно,

      

Небо скупо и жестоко,

      

Не сыскать тепла и у скал,

      

Но может подскажет дорога,

      

Где путник встретиться мне,

      

Кто проведёт через волны

      

До другого края земли.

      – Какие чувства ты испытываешь к лирическому герою? – и пусть вопрос для Миры, Регис настойчиво пытался словить взгляд Детлаффа.       Само тело противилось игнорированию этого взгляда, однако голову Детлафф поднял с большим трудом. Меж их глазами сверкнула искорка, которую легко можно было счесть за игру пламени ближайшей свечи.       – Что? – удивлённая не меньше мужчины, Мира ещё раз бегло прошлась по тексту. – Сочувствие, которые здесь будет неуместно.       – От чего же?       – Дорога лечит, – Мира задумчиво растерла помаду меж губ. Оттенок подстёрся, но они оставались такими же яркими. – И чужие переживая могут всё испортить, но не чувствовать я его не могу.       – У тебя большое сердце, Мира, – и пусть Регис говорил о девушке, взгляд его неопределённо бродил от неё к Детлаффу.       – Которое, вероятно, принесёт мне проблемы.       – С которым тяжело жить.       Корить себя на вырвавшуюся фразу было поздно. Мира резко обернулась, и смущенно кивнула.       – Вам тоже часто так говорили?       – Скорее знаю по опыту, – Детлафф прикрыл глаза. Отчего-то сейчас ему вспомнилась Рена. Сианна. Сколько бы он себя не поправлял, это имя не приживалось в его сознании.       – Отец говорил, что боль не нужно лелеять, да даже – ждать извинений, а самому исправлять ситуацию, – Мира резко замолчала. Щёки её расцвели розовым. – Прошу прощения, я не хотела вас учить.       «Доводилось ли так страдать твоему отцу? Когда от ноющей боли не можешь закрыть глаз, ведь там, под веками, вина ощущается сильнее всего».       – Не в моём случае, – Детлафф устало помотал головой. Произошедшая два года назад резня либо чудом миновала её, либо затронула настолько, что сознание предпочло об этом забыть. Регис рассказывал, что у людей так бывает, и в тот момент Детлафф искренне позавидовал людскому роду.       С пару секунд они смотрели друг на друга, после чего Мира мягко моргнула и вернулась к изучению материала. Детлафф находил это к лучшему. Продолжать нелёгкую тему, что сильно бередила рану сердца, ему не хотелось, как и сидеть в тишине, которая часто следовала после подобных разговоров.       Куклы не могут так говорить.       Было нечто ироничное в том, что он считал ранее девушку крайне ведóмой. Сейчас же его мнение не знающим покоя колоколом металось, и он сам был готов принять любое чужое, лишь бы перестать себя терзать. Регис же сидел со странной удовлетворённой улыбкой, которая тоже не давала опоры.       Как же хотелось, чтобы всё было проще: чёрное, белое, без оттенков и полутонов.       Уходя, Мира приподняла руку, будто желая сочувственно коснуться его плеча. Простое понимание без пожеланий и напутствий или ободряющей улыбки. Но девушка опустила руку. Лицо её не изменилась, лишь грустнее стали полуприкрытые глаза.       

***

      Солнце, казалось, только набирающее силу, разрезало небо ярким лучами, от чего на стоящее на востоке поместье семьи Эвергаст без слёз взглянуть было невозможно, и из-за него же полностью сосредоточенная на своих шагах девушка не заметила идущую к ней навстречу. Слыша лишь приближающиеся шаги, Мира подумала, что к ней подослали провожатых, но умалить своего удивления девушка не смогла, когда увидела Лериану. На расстоянии пары шагов от госпожи остановились, вероятно, служанка и кто-то из охраны.       – Хорошо ли добралась, Мира? – женщина казалась очень уставшей, под глазами поцелуями луны залегли лиловые пятна. Но улыбка осталась такой же тёплой и мягкой, как и на прошлом приёме.       – Да, благодарю. Приятно начинать этот день с вами, – Мира постаралась вернуть женщине такую же солнечную улыбку.       – Отрадно. Мне тоже, – брови женщины на секунду дернулись.       «Переборщила с цветом».       Лериана медленно двинулась, широким жестом указав на ряды виноградных лоз, где в редких просветах уже суетились люди.       – Прошу, не воспринимай всерьёз мои следующие слова. Они ужасно вульгарны, но моя семья произносит их по каждому первому приезду гостя, – Лериана глубоко вздохнула. И уже менее элегантным жестом постаралась отмахнуться от бабочки, которая силилась дополнить её причёску собой.       В этом ей помогла служанка, тенью следовавшая за госпожой: поймав насекомое в ладони, девушка выпустила его в ближайших цветах.       – Виноделие никогда не было основой рода Эвергаст, как бы не писалось в книгах– женщина вновь указала на виноградники, которые полумесяцем огибали поместье. – Как и многие, мы начинали с шахт, поставляя лучшие драгоценные камни ко двору, за что и были награждены этим кусочком земли. Однако времена меняются, и как бы не было любимо дело, моя семья отказалась от него.       С каждым словом голос её звучал всё громче как на театральной постановке. С этим же стирались любые вопросы, почему Лериана Эвергаст не пропускала ни одной встречи клуба.       Не уходя в пространственные размышления, кои любил каждый гордящийся своей фамилией аристократ, женщина кратко пересказала то, на что в книгах ушло бы минимум несколько страниц. Про себя Мира в очередной раз благодарила родителей за воспитание, в ином случае она бы шла с раскрытым ртом. Так мастерски ужать историю девушка считала верхом ораторства.       – Традиции, – уже заканчивала Лериана. Лицо её при этом приобрело благоговейное выражение, однако слова, завсегда произносимые далее, застряли в горле.       – Превыше гордости и чувств, – стараясь звучать так же торжественно как Лериана, Мира повторила недавно вычитанную строку.       – Священны, – женщина кивнула, – поэтому, как и мой отец, а до него дед, я рассказываю эту историю нашим гостям. И пусть сложно сдержать улыбку при рассказе, я буду продолжать говорить и показывать свой дом.       Помимо самой истории, Мира считала интересным то, как Лериана твёрдо указывала на своё главенство, хотя была замужем. Спрашивать о таком было некультурно, однако вопрос о её муже упрямо хотел сорваться с кончика языка. Раз за разом Мира упрямо прикусывала его.       Когда экскурсия была окончена, Лериана повела девушку на террасу, чьи колонны были густо оплетены жимолостью, и никакие высаженные рядом цветы не могли соперничать с яркостью её аромата.       – Живописное место, – Мира сделала глубокий вдох, в котором смешался аромат ранней жимолости, тюльпанов и разрезанных фруктов; с тихим смехом вырвалось: – Вкусное.       – Почти приторно-сладкое, – Лериана покачала головой, так же тихо хихикнув. Улыбаясь, эта женщина выглядела моложе. – Присаживайся.       – Нужно как-то по-особенному?       – Пока как удобно. Я хочу наметить общую позу, окружение, – надев фартук, Лериана прищурилась. После жестом подозвала мужчину из охраны. С тихим звоном керамика опускалась на камень, образовывая вокруг Миры миниатюрный сад.       Не удержавшись, девушка прильнула к одному из букетов лицом.       – Напомни, откуда ты приехала в Туссент? – вытянув руку, Лериана ногтём отмерила какие-то отрезки на кисти.       Мира резко выпрямилась. Пусть они и были знакомы всего пару вечеров, врать этой женщине совсем не хотелось.       – Я родилась в Вердэне, – отрепетированная ложь легко слетала с губ.       Две легенды, в которых главное не запутаться в деталях. Одна для гостей, другая для таких же, как она сама, работников клуба «Мандрагора». Даже почти три… Однако Мира кусала губы, уверяя себя, что недоговорки, даже грубые, не являются ложью, пускай утаиванием – это более подходящее слово. Но самое важное в этом то, что правда никогда не вскроется.       Но как же наивно хотелось, чтобы всё было проще и честнее хоть для самой себя. Душа желала прекратить нащупывать второе дно, врать с улыбкой, оскверняя ту, и думать, думать, думать.       «Юла крутится, и мы обязательно выкрутимся», – говорила мама.       И Мира продолжала, не сбавляя темпа, делать оборот за оборотом и, падая, закручивать себя самостоятельно.       – Это действительно очень, – кисточка зависла в воздухе, – спорная ситуация. Как женщина я понимаю, но как мать… Так далеко отпустить своего ребёнка мне было бы тяжело.       – Мы все выбрали счастье, – Мира улыбнулась, сжимая ткань юбки.       Лериана неуверенно кивнула, после чего принялась смешивать новый оттенок на палитре.       Рано или поздно было необходимо рассказать кому-то эту историю, чтобы развеять слухи и пересуды. Ведь всё новое рождается на пепелище. «Компаньонка», «ученица», «фаворитка» – мнения разнились, но каждый считал своим долгом сказать хоть что-то о новой маске «Мандрагоры». От напряжения улыбка выходила всё более натянутой. На следующем вечере взгляды снова устремятся к ней, а шёпот будет сопровождать от одной компании к другой, по крайней мере пока каждый не выпьет по паре бокалов.       – Если устала, мы можем прерваться, – взгляд художника, которым Лериана окидывала девушку сменился на обеспокоенный.       – Нет-нет, я могу ещё посидеть, всё хорошо, – Мира постаралась придать позе прежнюю непринуждённость и расправила складки платья.       – Как скажешь, – женщина кивнула и набрала краски, – Ранее тебе приходилось позировать?       Только если без своего согласия. Свой портрет Мира увидела лишь мельком, перед тем, как Детлафф прикрыл лист книгой. Создавать ещё большую неловкость просьбой показать рисунок Мира не решилась.       – Возможно у меня к этому талант? – девушка тихо хмыкнула.       – Рири! – монотонное шуршание кисти прервал звонкий женский голос. – Ты просто не представляешь, что я тебе сейчас расскажу!       – Придётся нам прерваться, – Лериана вздохнула, откладывая принадлежности для рисования.       – Дорогая, новости горячее хлеба из печи! – оказавшись на пороге террасы, Филиция замолчала. – Ох, так у тебя гости. Сильно помешала?       – Да, – развязав фартук и небрежно его кинув на стул, Лериана двинулась к подруге.       – Я старалась, – обменявшись тёплыми приветствиями, Филиция двинулась к Мире, которую слуги высвобождали из кольца ваз.       Мира не прекращала удивляться, сколько грации было в этой женщине и как легко она скользила между людей.       – Здравствуй-здравствуй дорогая. Я очень надеюсь, что ты не расскажешь никому о милом прозвище нашей дорогой художницы? – женщина прищурилась и слегка подняла одну бровь. За её спиной с лёгкой улыбкой Лериана помотала головой.       – Конечно, – но, казалось, и это подтверждение ей было не нужно. Филиция спешно продолжила:       – Я только что от Её Светлости. Давно, очень давно не видела её такой нервной, – Филиция всплеснула руками. – Делегация, что не собирается уезжать, Эбберхардт, мрачнее тучи! При её появлении все затихают!       – Как я помню, она всегда была такой.       – Значит ты её уже давно не видела. Ой, к слову об этом, ты всё ещё не желаешь вернуться ко двору? Нам всем не хватает твоей рассудительности.       Любуясь пейзажем, Мира ловила себя на чувстве дежавю. Те же две старые подруги, такой же личный разговор, где она невольная слушательница.       – Ты не можешь запереть себя в четырёх стенах, выезжая лишь на приемы клуба!       – С недавних пор я ещё и приглашаю гостей, – Лериана указала на Миру. Бровь девушки непроизвольно дёрнулась.       – Для дела! Мира, дорогая, ответь мне. Вы хотя бы разговаривали? Тебе не было скучно? Рири иногда такая молчунья.       – Госпожа Эвергаст была очень гостеприимна. Я лишь надеюсь, что сама не утомила её беседами, – Мира прижала руку к груди. Даже диалог ранее не хотелось так сильно закончить, как сменить нынешнюю тему разговора. – Во дворце случилось что-то ещё?       – О! Точно, я совсем сбилась с мысли со своими лирическими отступлениями. Одна из фрейлин по секрету шепнула мне, что на Беллетэйн приедет маэстро Лютик!       Ещё секунду назад занятая раздачей указаний служанке, Лериана обернулась с искренним восторгом на лице. Мира так же не удержалась от удивленного вздоха. Под их взглядами Филиция засияла вторым солнцем.       – Вот такие у меня связи, дорогие. И его пригласила сама княгиня!       – Но и она же сама выгнала его в прошлый раз.       Мира помнила об этом отчетливо: возвращаясь в город, она едва успела прижаться к стене, как мимо неё пронёсся бард в знаменитом сливовом беретике.       – Мелочи, – Филиция махнула рукой. – Видим этот театр из раза в раз. Акты повторяются, актёры тоже. Но наблюдать всё так же интересно.       – Что же, ради такого действительно стоит задуматься о возвращении, – интерес на лице Лерианы сменился задумчивостью. – А пока, я всех прошу к столу.