Грязный бизнес

Воздух в «Лисьей норе» на следующий день был другим. Не изменился его химический состав — все те же запахи старого пива, пота и отчаяния. Но изменилось его напряжение. Словно после настоящей грозы, воздух стал чище, острее, но и заряженным новой, неведомой энергией. Нил чувствовал это на себе. Взгляды, которые задерживались на нем дольше обычного. Краем глаза он видел, как Элисон и Сет тихо о чем-то говорят, их взгляды скользят в его сторону. Новость о ночной стычке, похоже, разнеслась быстро. Эндрю был, как всегда, ледяной и неразговорчивый. Он стоял за стойкой, перебирая бутылки, его движения были выверенными и безжизненными. Но когда их взгляды случайно встречались, Нил ловил в этих карих глубинах не прежнюю пустоту, а пристальное, оценивающее внимание. Как будто Эндрю заново собирал пазл под названием «Нил Джостен» и обнаружил, что некоторые детали не подходят к первоначальной картине. Перелом случился ближе к вечеру. Эндрю вышел в подсобку, и через несколько минут Нил услышал приглушенные, но резкие голоса. Он узнал низкий, ворчливый голос Аарона. Близнецы спорили. Нил невольно прислушался, делая вид, что пересчитывает кассу. — ...и что, ты теперь собрался делать? — доносился сердитый голос Аарона. — Я видел, что вы там устроили, придурки. Дрейк теперь с дырой вместо лица. — Он лез, — голос Эндрю был ровным, но с отчетливой стальной ноткой. — Я ответил. — А рыжий? Он там почему был? Вы что, теперь друзья по оружию? — Он был там, потому что ему нечем заняться. И мы не друзья. — Выглядело очень по-дружески, — язвительно парировал Аарон. — Спина к спине, как в дешевом боевике. Он тебе еще цветочков подарит, зуб даю. Нил почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он не хотел, чтобы его воспринимали как угрозу для Аарона. Сложности с одним Миньярдом ему хватало. — Аарон, — голос Эндрю внезапно потерял всякую эмоциональную окраску, став плоским и опасным. — Заткнись. Или вправлю тебе мозги обратно. Последовало бормотание, полное скептицизма и обиды, затем шаги, и Аарон вышел из подсобки, красный от злости. Увидев Нила, он фыркнул и прошел мимо, его запах — мята и мокрый камень — пахнул ледяным раздражением. Нил подождал, пока Аарон скроется, и заглянул в подсобку. Эндрю стоял у стены, его плечи были напряжены, а пальцы сжимали край стола так, что костяшки побелели. — Проблемы? — тихо спросил Нил. Эндрю резко обернулся. Его глаза были узкими щелочками. — Что, Джостен? Пришел поинтересоваться? Собрать сплетни для своей коллекции? — Нет, — Нил остался в дверях, не вторгаясь в его пространство. — Просто спросил. — Не твое дело, — отрезал Эндрю. Он отвернулся, и Нил увидел, как под тонкой тканью его футболки напряглись мышцы спины. — И не твои проблемы. — Твои проблемы имеют свойство становиться и моими, — заметил Нил. — Как вчера. Эндрю замер. Он медленно повернул голову, его взгляд скользнул по лицу Нила, по шраму на щеке. — Ты хочешь сказать, что это твоя обязанность? — его голос был тихим и ядовитым. — Присматривать за мной? Нил покачал головой. Он выбирал слова с осторожностью сапера. — Нет. Но если я вижу, что на тебя нападают, я буду вмешиваться. Не потому что ты омега. Потому что я бы вмешался для любого на твоем месте. Эндрю фыркнул, но в его позе появилась тень любопытства. — Какой благородный рыцарь. Жалеешь всех несчастных омег? — Я не рыцарь, — Нил устало провел рукой по волосам, зачесывая челку назад. — И я никого не жалею. Жалость — бесполезное чувство. Но я ненавижу, когда сильные нападают на тех, кто слабее. Даже если эти «слабые» вооружены до зубов и бьются, как черти. Наступила пауза. Воздух в подсобке, пропитанный запахом старого дерева и пыли, казалось, сгустился. Запах Эндрю — бурбон и пепел — немного смягчился, утратив свою ядовитую остроту. — Аарон... — начал Эндрю и замолчал, словно не зная, как продолжить. — Он твой брат, — просто сказал Нил смотря на Эндрю. — Он беспокоится. Это нормально. — Он идиот, — резко сказал Эндрю, но без настоящей злобы. Скорее, с оттенком привычной, почти братской досады. — Он думает, что я не могу о себе позаботиться. — А ты можешь? — спросил Нил, глядя прямо на него. Их взгляды встретились. Впервые за все время Нил увидел в карих глазах Эндрю не лед и не ярость, а что-то хрупкое и неуловимое. Усталое признание собственных пределов. — До вчерашнего дня справлялся, — наконец выдохнул Эндрю. Он отвернулся и снова принялся за бутылки, но его движения стали чуть менее резкими. — А теперь иди и делай свою работу, Джостен. Надоел. Нил не стал настаивать. Он развернулся и вышел, оставляя Эндрю в одиночестве. Но на этот раз это одиночество было другим. Не таким абсолютным. Он вернулся в зал, где уже начали собираться первые посетители. Его собственный запах, дождь и дым, казалось, стал чуть устойчивее, чуть больше похож на дом. Он поймал на себе взгляд Элисон. Та смотрела на него с тем же сложным, оценивающим выражением, но на этот раз в ее глазах читалось нечто вроде... одобрения. Нил подошел к стойке, где Эндрю уже обслуживал клиента. Они не смотрели друг на друга, не обменивались словами. Но когда Нил взял поднос с грязными стаканами, их плечи едва коснулись. Мимолетное, случайное прикосновение. Эндрю не отпрянул. Не съехидничал. Он просто продолжил наливать виски. И для Нила в этой молчаливой терпимости было больше смысла, чем в любых словах. Стены ледяной крепости дали первую, почти невидимую трещину. Идея пришла к Нилу внезапно, как вспышка света в темноте его прошлого. Он наблюдал, как Дрейк, который все же приперся, сидел в углу бара и пожирал Эндрю глазами, его нос заклеенный пластырем. Это был не просто взгляд желания. Это был взгляд собственника, который знает, что его право оспорено, но не намерен отступать. Нил понял: полумеры не сработают. Нужно было не просто защищать. Нужно было заявить свои права. Ясно, недвусмысленно, на языке, который Дрейк и ему подобные понимали. Он дождался вечера, когда Эндрю заканчивал смену. Тот снимал фартук, его движения были резкими, отточенными. Запах пепла и металла висел вокруг него плотной завесой. — Миньярд, — Нил подошел, блокируя ему путь к выходу из подсобки. — Надо поговорить. Эндрю поднял на него взгляд. В его глазах читалось утомление и готовность к конфликту. — Если это еще одна лекция о моей безопасности, я тебя прирежу. — Нет, — Нил покачал головой. Он скрестил руки на груди, принимая устойчивую позу. Его собственный запах, дождь и дым, казалось, сгустился, становясь более осязаемым. — Это деловое предложение. Эндрю медленно поднял бровь, на которой поблескивала серебряная сережка. — Какое еще предложение? — Сейчас ты для Дрейка — вещь, на которую положил глаз другой парень. Он зол, он унижен, но он все еще считает тебя своей законной добычей. — Нил говорил ровно, без эмоций, как если бы обсуждал поставку виски. — Это нужно изменить. — И как ты предлагаешь это сделать? — в голосе Эндрю зазвенела опасная сталь. — Мы дадим ему понять, что вещь уже занята. Что у тебя есть альфа. По-настоящему. Эндрю замер. Его карие глаза сузились, изучая Нила с новой, жгучей интенсивностью. Воздух в подсобке стал густым, как сироп. — Ты предлагаешь притворяться? — он произнес это слово с таким презрением, что оно будто обожгло кожу. — Я предлагаю стратегию, — парировал Нил. — Временную. Пока Дрейк не отстанет. Ты будешь под моей защитой де-факто. Я буду твоим... прикрытием. Он не сказал «альфа». Это слово было слишком тяжелым, слишком заряженным. Но оно висело в воздухе между ними, невысказанное, но понятное. Эндрю издал короткий, сухой звук, похожий на смех, но лишенный всякой веселости. — Ты сбрендил, Джостен. Я ничья вещь. И мне не нужно твое «прикрытие». — А вчера в переулке? — мягко спросил Нил. — Тебе не нужно было тогда? Он видел, как челюсть Эндрю напряглась. Это был низкий удар, но необходимый. — Это было разово. — И повторится. Он не отстанет. Он приведет больше людей. В следующий раз нам может не повезти. — Нил сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Эндрю. Он не давил, просто сокращал дистанцию. — Это не про слабость, Миньярд. Это про выживание. Ты же знаешь толк в выживании, да? Их взгляды скрестились. Запах Эндрю — бурбон и пепел — заклубился, смешиваясь с дождем и дымом Нила. Это было странное, диссонирующее сочетание, но в нем была своя дикая гармония. — И что именно ты предлагаешь? — наконец выдохнул Эндрю. Его голос был тише, в нем проскальзывало нерешительность, тень усталого расчета. — Публичная демонстрация, — объяснил Нил. — Мы будем вместе. Я буду провожать тебя после смены. Иногда приносить кофе. Вести себя так, как будто ты... под моей защитой. Для всех. Для Дрейка, для Сета, для Элисон. Для всех. — Для Аарона, — мрачно добавил Эндрю. — Для Аарона тоже. Эндрю отвернулся и провел рукой по своим коротким белым волосам. Это был жест редкой для него неуверенности. — А что я получу от этой... сделки? — он произнес слово «сделку» с циничным акцентом, будто заключал контракт на свою душу. — Безопасность. Время. Дрейк будет думать дважды, прежде чем лезть к омеге, у которой есть альфа. Особенно альфа, который уже разбил его репутацию и ставит палки в колёса. — Нил сделал паузу, давая словам просочиться. — И я получу спокойствие. Мне надоело вытаскивать тебя из драк. Эндрю снова повернулся к нему. Его выражение лица было нечитаемым, но в гладах бушевала внутренняя буря. Гордость боролась с прагматизмом. Жажда независимости — с инстинктом самосохранения. — Никаких прикосновений, — резко сказал он, его глаза вспыхнули. — Никаких... альфа-фокусов. Никаких команд. — Только необходимое для убедительности, — согласился Нил. — И только с твоего разрешения. Они стояли друг напротив друга в тесной подсобке, два острых, поврежденных осколка, пытающихся сложиться в единое целое ради общей цели. Доверия между ними не было. Было лишь взаимное признание выгоды и опасности. — Хорошо, — наконец выдохнул Эндрю. Слово прозвучало как приговор. — Но это временно. И если ты переступишь черту... — Я знаю, — Нил кивнул. — Лезвие. Понял. Уголок губ Эндрю дрогнул в том самом подобии улыбки, которое было страшнее любой угрозы. — Отлично. Тогда начинаем наш дурацкий цирк, Джостен. Не разочаруй меня. Он раздвинул занавеску и вышел в зал, его запах пепла и металла плыл перед ним, как знамя. Нил последовал за ним, его собственный аромат дождя и дыма сливался с ним, создавая новую, странную ауру вокруг них обоих. Сделка была заключена. Игра началась. И Нил с содроганием понимал, что эта ложь может оказаться опаснее любой правды, которую он когда-либо скрывал.