Грязный бизнес

Цирк, как назвал это Эндрю, начался на следующее утро. Нил явился в «Лисью нору» за час до открытия, держа в руках два картонных стаканчика с кофе. Воздух в пустом баре был спертым и неподвижным, пахло вчерашним пивом и моющим средством. Эндрю был уже там. Он разбирал поставку, его движения резкие и экономичные. Увидев Нила, он не выразил ни удивления, ни одобрения. Его карие глаза лишь скользнули по стаканчикам, а затем вернулись к ящику с бутылками. — Я не плюю в кофе, если ты об этом, — сухо бросил он. — Я знаю, — Нил поставил один стаканчик на стойку рядом с ним. — С тремя ложками сахара. Как ты пьешь. Эндрю на секунду замер. Его плечи напряглись. Это была крошечная деталь, которую Нил подметил за недели наблюдений. Никто, даже Аарон, не знал, как Эндрю пьет кофе. Это было его маленькое, никому не видимое слабость. — Ты что, шпионил за мной, Джостен? — его голос прозвучал опасно тихо. — Наблюдал, — поправил Нил, отхлебывая из своего стаканчика. — Это часть работы. Знать своих. Он не стал ждать ответа, прошел за стойку и начал расставлять стулья. Он чувствовал на себе взгляд Эндрю, исследовательский и тяжелый, как прикосновение. Запах омеги — бурбон и пепел — сегодня был с горьковатой нотой, словно подгоревший кофе. Первым из своих прибыл Сет. Его запах — бензин и жженый сахар — ворвался в бар, как порыв ветра. — С утра пораньше решили поболтать? — он ехидно ухмыльнулся, увидев их вместе. Его взгляд скользнул от Нила к стаканчику кофе в руках Эндрю. — Не твое дело, Гордон, — отрезал Эндрю, не глядя на него. — Ага, конечно, — Сет фыркнул, но в его глазах мелькнуло любопытство. Он что-то почуял. Изменение в атмосфере. Позже появилась Элисон. Ее холодный, чистый аромат морозного утра и фиалок предшествовал ей. Она остановилась у стойки, ее серые глаза изучали сцену: Нил, протирающий зеркало за стойкой, и Эндрю, пьющий кофе в двух шагах от него. Не вместе, но и не врозь. — Новый ритуал? — спросила она, обращаясь к Нилу, но глядя на Эндрю. — Просто кофе, — ровно ответил Нил. Элисон медленно кивнула, ее взгляд стал чуть более проницательным. Она ничего не сказала, но Нил понял — она видит игру. И, возможно, одобряет ее. Настоящее испытание случилось вечером. Дрейк появился в дверях, как и ожидалось. Его лицо все еще было покрыто синяками, а нос искривлен. Его удушливый запах ударил в нос, едкий и агрессивный. Его глаза сразу же нашли Эндрю. Нил в этот момент стоял рядом со стойкой, проверяя инвентарь. Он не подошел, не встал между ними. Он просто поднял голову и встретился взглядом с Дрейком. Он не сказал ни слова. Он просто смотрел. Его собственный запах, дождь и дым, не стал тяжелее или угрожающим. Он просто был. Непоколебимый факт. Дрейк замер. Его взгляд метнулся от Эндрю к Нилу и обратно. Он увидел картину, которую они нарисовали: два стаканчика кофе на стойке, близкое, почти интимное расстояние между ними, молчаливое понимание в их позах. Это была ложь. Тщательно продуманный спектакль. Но для таких, как Дрейк, этого было достаточно. Его лицо исказилось от ярости и понимания. Он не просто проиграл стычку. Он проиграл войну за территорию. Эндрю больше не был бесхозным. На него был повешен ярлык. «Занято». — Скоро, — прошипел Дрейк, его голос был полон бессильной ненависти. — Это еще не конец. Но он не сделал ни шага вперед. Он развернулся и ушел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Воздух в баре выдохнул. Нил перевел взгляд на Эндрю. Тот стоял, сжимая тряпку в руках. Его костяшки были белыми. Но в его глазах, когда он посмотрел на Нила, не было ни облегчения, ни благодарности. Было нечто более сложное. Почти что уважение к эффективности их лжи. — Доволен? — тихо спросил Эндрю, его голос был чуть хриплым. — Это сработало, — так же тихо ответил Нил. — Пока что. Эндрю отвернулся и снова принялся за работу. Но в этот раз, когда Нил проходил мимо, чтобы забрать пустые бокалы, их плечи снова коснулись. Мимоходом. Случайно. На этот раз Эндрю не замер. Он даже не пошевелился. Он просто позволил этому случиться. Вечер выдался на удивление спокойным. Слишком спокойным. После визита Дрейка в баре воцарилась напряженная тишина, будто все затаили дыхание в ожидании нового взрыва. Но взрыва не последовало. Только густой, липкий осадок от осознания, что война не закончена, а лишь перешла в скрытую фазу. Нил чувствовал это напряжение в каждом мускуле. Его альфа-инстинкты, обычно загнанные глубоко внутрь, сегодня были наготове. Запах дождя и дыма витал вокруг него едва уловимым, но неуклонным предупреждением. Эндрю работал молча, почти механически. Но Нил видел, как его пальцы время от времени сжимаются в кулаки, как взгляд становится чуть более острым, когда кто-то подходит к стойке слишком близко. Его собственный аромат, бурбон и пепел, пах сегодня горечью и сталью. Когда последний посетитель покинул бар, а Элисон и Сет ушли, запирая за собой дверь, в «Лисьей норе» воцарилась гробовая тишина. Нил и Эндрю остались одни в зале, освещенном лишь тусклой дежурной лампой над стойкой. — Ну что, — Эндрю с силой поставил последний бокал на полку. — Цирковое представление на сегодня окончено. Можешь идти. Нил не двигался. Он опирался о стойку, наблюдая за Эндрю. Тот снял фартук, и под тонкой тканью черной футболки угадывались рельефы жилистого тела. На его предплечьях проступали выпуклые линии шрамов. — Дрейк не сдастся, — тихо сказал Нил. — Ты это знаешь. — Я много чего знаю, Джостен, — Эндрю повернулся к нему. Его карие глаза в полумраке казались бездонными. — Но это не значит, что я хочу обсуждать это с тобой в два часа ночи. Он сделал шаг к выходу, но Нил инстинктивно выдвинулся вперед, перекрывая ему путь. Это не было агрессией. Скорее... необходимостью. Жгучим, физическим желанием убедиться, что с ним все в порядке. Что их хрупкая, выдуманная реальность не рухнет в эту же ночь. Эндрю замер. Его тело напряглось, как у дикого зверя, почуявшего ловушку. Запах пепла и металла стал резким, колючим. — Двигайся, — его голос прозвучал низко и опасно. — Нет. Они стояли так, всего в паре десятков сантиметров друг от друга. Воздух между ними трещал от невысказанного напряжения. Запахи смешались в странный, возбуждающий коктейль — дождь, смывающий грязь, и пепел, оставшийся после пожара. — Что тебе нужно, Джостен? — Эндрю не отступал. Его взгляд был прикован к лицу Нила, к его губам. — Ты получил свое шоу для Дрейка. Чего еще? Нил не знал, что ему нужно. Он знал только, что не может позволить ему уйти. Не сейчас. Не такой ночью. Инстинкт альфы, тот самый, который он всегда подавлял, рычал внутри него, требуя подтверждения. Требуя... права. — Ты мой, — тихо выдохнул Нил, и слова прозвучали не как притворство, а как обжигающая, шокирующая правда. — По нашей сделке. Ты мой. Глаза Эндрю расширились. В них вспыхнула ярость, но под ней — что-то еще. Что-то темное, запретное. — Это игра, — прошипел он. — Не забывай. — А что, если я хочу, чтобы это было не только игрой? — голос Нила был хриплым. Он чувствовал, как его собственная кровь пульсирует в висках, как тело отвечает на вызов, исходящий от омеги. Он медленно поднял руку, давая Эндрю время отпрянуть, ударить, оттолкнуть. Но Эндрю не двигался. Он лишь смотрел, его грудь тяжело вздымалась, а запах стал еще гуще, еще пьянящее. Пальцы Нила коснулись его щеки. Кожа была прохладной, гладкой, за исключением крошечных шрамов, невидимых глазу, но ощутимых под подушечками пальцев. Эндрю вздрогнул, но не отстранился. Его веки дрогнули, и он закрыл глаза, словно не в силах выдержать интенсивность этого взгляда. Это было все, что было нужно Нилу. Он наклонился и прижался губами к его губам. Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение. Битва за доминирование, в которой не было явного победителя. Губы Эндрю были твердыми, неподатливыми, но через мгновение они ответили — яростно, отчаянно, с той же самой голодной яростью, что горела в Ниле. Нил впился пальцами в его белые волосы, притягивая его ближе, глубже. Эндрю ответил ему, вцепившись в куртку Нила, его ногти впивались в ткань. Их запахи смешались окончательно — дым и пепел, дождь и металл, создавая новую, опьяняющую смесь, которая пьянила сильнее любого виски. Нил оторвался, чтобы перевести дух, его лоб упал на плечо Эндрю. Он чувствовал, как дрожит все его тело, как сердце колотится где-то в горле. — Это... часть сделки? — прошептал Эндрю в его шею, его голос был хриплым, лишенным привычной насмешки. — Нет, — честно ответил Нил, его губы коснулись кожи под ухом Эндрю, чувствуя, как тот содрогается. — Это не часть сделки. Он снова поцеловал его, на этот раз медленнее, глубже, исследуя. Его руки скользнули вниз, обхватив узкую талию Эндрю, прижимая его к себе так, чтобы тот чувствовал его возбуждение, жесткое и требовательное через слои одежды. Эндрю издал тихий, сдавленный звук, не протеста, а чего-то похожего на капитуляцию. Его руки обвились вокруг шеи Нила, пальцы впились в его рыжие кудри. — Джостен... — его имя на устах Эндрю прозвучало как проклятие и как молитва одновременно. — Молчи, — прошептал Нил, отводя его к стойке, к тому самому месту, где все началось. — Просто... молчи. И в тусклом свете пустого бара, пахнущего пивом и ложью, их притворство наконец-то обрело плоть и кровь. И стало самой опасной правдой из всех, что они когда-либо скрывали.