Дрожь и трепет

Скара замер на миг, вглядываясь в лицо того, кого так упорно избегал и чьей встречи тайно ждал. Сопротивляться радости не получалось. Улыбка тронула губы, но говорил он беспристрастно: — Теперь ты точно меня преследуешь. — Толпа окутала их с обеих сторон, и пришлось шагать вдоль потока по коридору. — Преследую, — улыбнулся Кадзуха. — Есть время на разговор? — А если нет? — Буду преследовать тебя дальше. — Похоже на тебя, — усмехнулся Скара. — Что ты хотел? — Они встали у окна, чтобы не мешаться в проходе. — Может, зайдём в столовую? Как раз обед. — Взгляд искристых красных глаз был таким тёплым, что пришлось сразу же развернуться в сторону столовой, чтобы скрыть горящее лицо. — Тогда быстрее. Там сейчас все столы займут, — голос звучал спокойно, хотя внутри, с непривычки, билось волнение. Они сели за свободный стол. Кадзуха наклонился к рюкзаку и вытащил оттуда папку с партитурой и двумя тетрадями. Скара просиял, когда увидел их. — Так они были у тебя? — Ага, ты выронил их в тот день. — Спасибо. — Он забрал папку и убрал к себе. — Ты для этого меня позвал? — Хотел поблагодарить тебя, что заступился. Итэр действительно вёл себя как мудак, но мне никогда не хватает решимости, чтоб дать отпор… так радикально, — у Кадзухи вырвался неловкий смешок. — Он просто меня взбесил, — отмахнулся Скара и повернулся в сторону буфета. Кадзуха с лёгким скепсисом прищурил глаза. — Да, но, кстати, тебе он ни разу не сделал замечание. — Потому что у меня на лбу написано: «Не подходи — убьёт». — А ещё, все в оркестре знали, что Итэр меня выживает. И только тебя он разозлил так сильно. — Скара лишь поджал губы. — В общем, спасибо! — добавил Кадзуха, несмотря на непреклонность приятеля. Его забавляло, что простая благодарность вызвала столько смущения. Парни оставили сумки у стола и подошли к буфету. — Ты только это хотел сказать? — поспешил ответить Скара, где-то внутри надеясь на продолжение разговора. Белобрысый на секунду задумался. — Несправедливо, что тебя в итоге наказали. Хочу предложить помощь в наказании. — Но врезал-то ему я, — студенты продвигались в очереди и, наконец, взяли по порции какой-то запеканки. — Да, но… я всё равно хочу помочь. Они вернулись за свой стол с двумя подносами и принялись обедать. — У тебя разве нет репетиций? — Я ушёл из оркестра. — А с группой? В баре? — Группа пока разбрелась. — Почему ты всё-таки ушёл из оркестра? - удивился Скара. — Ты же сам видел, какая там обстановка. Я хотел всего лишь практиковаться в свободное время, а теперь это отнимает у меня все силы и время. Оба замолчали. — Может, я всё-таки помогу тебе с наказанием? — Помогать там особо нечем. Это даже не наказание. Меня отправили в арт-класс, где мне нужно будет «выразить агрессию в виде творчества», — последние слова он произнёс с оттенком пренебрежительной иронии. — Звучит довольно интересно... - робко подметил Кадзуха отправляя в рот очередной кусочек запеканки. — Не знаю насчёт «интересно», но, как видишь, твоё участие там ничем не поможет. В классе есть свой куратор, и он будет контролировать, как я справляюсь. — Ясно… — Скаре показалось, что собеседник немного расстроился. Повисла тишина. Отчего-то ему не захотелось расходиться на этом, и он неуверенно добавил: — Если тебе интересен этот класс, можешь присоединиться просто за компанию. — Он понадеялся, что это не звучит навязчиво. — А потом сам решишь, продолжить или нет. — Мне интересно! — охотно согласился Кадзуха. — Тогда, может, я запишу твой номер, чтобы договориться перед встречей? Они обменялись контактами. Перерыв близился к завершению. Скара поспешил покинуть своего знакомого, чтобы поскорее вернуть себе прежнее хладнокровие, внутри тихо ликуя, что увидит в арт-классе парня, без которого всю неделю было вдруг так непривычно пусто.

***

Счёт и карту, наконец, разблокировали, и Скара вздохнул спокойно. Он сразу же рассчитался с Тартальей и стал прикидывать, надолго ли ему хватит накоплений. Перспективы неутешительные. Следующий платёж за учёбу уже совсем скоро. Денег хватит на несколько месяцев, но зимние каникулы будут слишком короткими, чтобы заработать на следующий год или даже семестр. Эта мысль не давала покоя уже с конца лета. Хотя теперь он вспомнил, что видел новость о каком-то новом конкурсе на стипендию в университетской газете. Он направился к главному холлу рядом с библиотекой. У стендов он быстро нашёл нужное объявление и пробежался глазами — Новая стипендиальная программа. Два этапа: сначала внутренний конкурс в стенах Академии, потом благотворительный концерт в «Эпиклез». И всё это — международный стипендиальный проект, организованный совместно с культурными фондами и частными компаниями из разных стран. «Не упусти шанс — окунись в настоящий фестиваль искусств!» — гласила ярко-красная надпись на постере. После первого этапа с каждого факультета всего отберут десять человек. И только эти десять выступят в концертном зале «Эпиклез». Там члены жюри будут оценивать студентов разных университетов. По итогу коллективной оценки будет решено, кому из студентов выделить стипендию. Количество стипендий на факультет может варьироваться, но не меньше трёх мест. «Стипендия полностью покрывает стоимость обучения», — эта строчка звучала как надежда на спасение в его удручающем положении. На самом деле стипендия помимо прочего покрывала большую часть повседневных расходов и была пределом мечтаний когда он только подавал документы в Академию. Жаль что стипендию учредили только теперь. Пока Скара переваривал информацию со стенда, он решил, что обязан хотя бы попробовать выяснить, может ли участвовать в первом этапе. В тот же день он нашёл куратора своей группы и подошёл к ней во время перерыва. — Профессор Фарузан, могу я с вами поговорить? — он постучал в дверь кабинета. Профессор хмыкнула, буркнула, отложила в сторону папку, которую читала, и смерила студента серьёзным взглядом. — Можешь. Что стряслось? — Это насчёт конкурса на стипендию. Вы, наверное, слышали про моё наказание, но я хотел бы узнать… есть ли у меня шанс участвовать в первом этапе? Меня допустят? — Хмм… — Фарузан поправила очки, разгладила юбку, встала и направилась к шкафу, чтобы убрать туда папку и тут же стала искать другую. Казалось, мысли её заняты сейчас совершенно другими заботами. Скара уже было решил повторить вопрос, как она вдруг повернулась к нему: — Все студенты допускаются до участия. Но решение о прохождении студентов на следующий этап будет приниматься коллективно, и твой конфликт с оркестром может повлиять на решение. Скара нахмурился и опустил взгляд. Теперь он ещё больше сожалел обо всём, что случилось. — Не буду тебе врать, репутация у тебя теперь не очень хорошая. Но ты можешь попробовать компенсировать это оценками. Ну и еще, если будешь выполнять наказание без пропусков, заслужишь рекомендацию Кусанали и других преподавателей — у тебя, возможно, будут шансы, — сказала она с ноткой сомнения в голосе. — А как заработать рекомендации других? — спросил он сразу же, будто рекомендация Нахиды — лишь вопрос времени. — Как обычно: проявляй участие, будь на виду, производи впечатление хорошего студента, который ладит со всеми. Мне сказали, что ты совсем не общаешься ни с кем из группы и на всех совместных занятиях и проектах не проявляешь инициативу. — Я мог бы исправить ситуацию. — Хорошо. Осталось только это показать в действии. Ещё важно, конечно, то, как ты играешь. Без этого всё остальное потеряет смысл. — Отлично играю. — уверенно заявил он. Фарузан отложила папку и встала. На её лице было выражение той самой холодной внимательности, с которой преподаватели встречают талантливых, но проблемных студентов. — Инструмент с собой? — спросила она, с любопытством во взгляде. Скара коротко кивнул, вытащил скрипку и, быстро прикинув композицию, которую готов продемонстрировать, приступил. Фарузан увидела то, чего и ожидала, ведь она слышала о его невероятно отточенном, техничном исполнении. Зная, что она будет оценивать, он намеренно взял сложное произведение и с ювелирной точностью исполнял каждый штрих, словно вытачивал грани драгоценного камня. Профессор следила, как рука движется по дуге — мягко в верхних позициях, отрывисто и звонко в нижних. Смычок то плавно скользил, то вздрагивал в коротких акцентах, и в этих внезапных вспышках ощущалось не просто старание, а сдержанная ярость. Он не знал, что в этот момент, кроме Фарузан, у него был ещё один зритель — Итэр шёл в кабинет по какому-то вопросу и застыл в дверях, глядя на мастерское исполнение своего «обидчика». Губы тронула ухмылка. Он тихо наблюдал, а затем, так же тихо удалился. Когда Скара закончил играть, в кабинете пару секунд царила тишина. — Хорошо… может быть, у тебя и получится, — со сдержанным одобрением ответила Фарузан. От Скары не скрылось её восторженное удивление. Он почувствовал себя уверенно — в нём поднималось воодушевление. Теперь ничто не должно помешать ему получить стипендию.

***

Скарамучча вернулся к стенду у библиотеки. Он достал телефон, чтобы сфотографировать всю важную информацию, когда его прервал вопрос: — Думаешь, ты можешь участвовать в этом конкурсе? — Что? — голос прозвучал совсем рядом и застал врасплох. Скара повернулся и увидел Итэра. — Сомневаюсь, что администрация тебя допустит. — В любом случае, я должен попробовать, — он отвернулся и сфотографировал объявление. — Прямо должен? Знаешь, я узнал о тебе кое-что интересное, — загадочный тон Итэра быстро утомил. Скара вздохнул, бросил телефон в карман и повернулся. — Ну и что же ты узнал? — После того дня, когда ты меня ударил, кто-то из преподавателей удивился, что ты повёл себя так агрессивно, ведь студент ты прилежный. А ему ответили, что ты, оказывается, из богатенькой семьи… — последние слова Итэр смаковал надменным тоном. — Ты ничего не знаешь обо мне, — выходящие из библиотеки люди разделили их. Они стояли по обе стороны от двери. — Я знаю, что с такой семьёй тебе не нужна эта стипендия. — У меня нет семьи. Я сам за себя. — Но если бы тебя вдруг отчислили, вряд ли бы ты остался без крова и денег? — Я лучше останусь бездомным, чем вернусь домой. — Решил вырваться из золотой клетки? — нахальная усмешка заставила Скару сжать кулаки. — Как драматично... Очень в твоём духе. — Чего ты добиваешься? — Мне просто стало интересно, чем живёт тот перваш, который ударил меня прямо посреди репетиции, и прямо в стенах академии. Нужно иметь веские причины, чтобы вести себя настолько дерзко. — Я живу работой, долгами и репетициями. Не веришь — твои проблемы. — Тогда почему ты так легко на меня кинулся? — Потому что ты вёл себя как мудак. — Если ты так не хочешь возвращаться домой, значит, остаться здесь для тебя принципиально важно? — Как ты блять догадался? — Знаешь, может, я тебе верю. Это действительно странно, что к тебе на помощь не пришёл никто из родных. — Ты чего от меня хочешь? — раздражался Скара. — Мне кажется, ты у меня в долгу. — Это схуяли? — Я сказал декану, что у меня нет к тебе претензий, и я не подам в суд, не буду разводить скандал. — Это было твоё решение. — Да. И я могу в любой момент передумать. — Видимо, сейчас ты изложишь мне какой-то злодейский план шантажа? Сделаешь своим верным пёсиком или вроде того? — Нет, мне не сдалась твоя помощь. Но, мне кажется, мы можем испытать судьбу и поспорить. — Ну не томи. Я весь внимание! — Если тебя допустят до конкурса — участвуй в нём. Из всего нашего факультета всего десять человек попадут на второй отборочный тур. — И что потом? — Если не пройдёшь первый этап и не попадёшь в десятку — отчисляйся. А если я не пройду — я отчислюсь. — Что это ещё за условие? — Я не хотел, чтобы тебя отчислили, потому что тебя хвалят все преподаватели. Конечно, я знаю, что тебя оставили не только из-за моей просьбы, но я всё ещё могу повлиять на твоё будущее. И мне хочется убедиться, что ты действительно стоишь того, что о тебе говорят. Что тебя не переоценивают. Скара усмехнулся и шагнул в библиотеку. — Нет. Ты хочешь доказать другим, что это тебя недооценивают. — он не видел лица Итэра, тот лишь следовал за ним. Разговор продолжился вполголоса у стенда регистратуры. — Если я пройду, а ты нет — ты отчислишься сам? Зачем тебе такое условие? Ты ведь в выигрышном положении. — Скара резко остановился и повернулся к собеседнику. — Хочу посоревноваться и узнать, кто останется. — Я пройду запросто. А вот насчёт тебя — не уверен. Неужели ты готов так рисковать? — Вот поэтому я и предложил этот спор. Чтобы узнать наверняка. — Хочешь бросить универ, но самому уходить стыдно? Ищешь повод вылететь? — Нет, я не как твой дружок. — Пфф, так и есть. Кадзуха честнее тебя будет. Итэр закатил глаза и поравнялся с собеседником. — Так ты согласен на мой спор? — Согласен, — они впервые улыбнулись друг другу, но улыбка эта была вовсе не дружелюбная. Соперники пожали друг другу руки и разошлись. Скара сдал ненужный учебник и покинул библиотеку. Когда он вышел, руки вновь дрожали. Но на этот раз — не от злости, а от предвкушения.