Дрожь и трепет

— Что ты хотел обсудить? Дождь барабанил по куполу зонта. Кадзуха медленно шагал рядом, всего в шаге. Скара заметил, как бегает взгляд алых глаз. — Знаешь… мы с тобой стали как-то странно общаться после Хэллоуина. И я хочу объяснить тебе… — в голосе звучало волнение, которым Скара очень легко заразился. Друг сделал глубокий вдох, но было непохоже, что он наслаждается погодой. На бледном лице проступил румянец. — Я много думал, — в тесноте Скара расслышал глубокое дыхание. Волнение в нём потеснила надежда, а вместе с ней и страх перед словами, которые так хотелось услышать. — Мы с тобой очень близки, и поэтому я хочу, чтобы ты знал… Застыла улица, серебристые капли дождя, застыл измученный ожиданием пульс. — Ты… очень много значишь для меня. Чувство, большое и светлое, расширилось в груди, и оно не было хаотичным или страшным, впервые за долгое время. Но Скара знал, что единственное, что он может себе сейчас позволить, это: — Спасибо тебе, — смущение не было удушающим, скорее тихим и кротким. — Ты тоже многое значишь для меня. Прости, что иногда пропадаю, просто от всех этих экзаменов и конкурса голова кругом. — Тепло ожидаемо сменилось тревогой при мысли о том, что он всё же услышит те самые слова, которые одновременно хотел и боялся услышать. Во взгляде Кадзухи едва заметно что-то поменялось. — Да, понимаю… У тебя, наверное, совсем нет времени сейчас, — он смолк, словно взвешивая каждую мысль, которую предстояло озвучить. — Об этом я и хотел сказать, мы стали реже видеться. Вдруг ты в обиде? — парень сник, отвернулся к тротуару и закашлялся. Они медленно зашагали по дороге, и собственное молчание казалось Скаре преступным. Стопы приросли к асфальту, омытому дождём. Кадзуха замер в паре шагов, повернулся, и внимательный взгляд красных глаз погрузил в оцепенение. «Сделай же хоть что-нибудь…» — твердил он себе. В молчании шум дождя был какофонией, что заслонила мысли. Один шаг — и они оба снова под зонтом. С белых прядок срываются крошечные капли. И вновь, к ним нестерпимо хочется прикоснуться. Лицо и белые волосы окрасились в холодные оттенки под полупрозрачной синевой зонта. Губы тоже слегка побледнели. Их можно коснуться и поделить на двоих жар что прилил к груди, осталось лишь сделать шаг… Тишина воцарилась внутри, но лишь на мгновение. Скара вдруг вспомнил, что пообещал себе не оставаться с Кадзухой наедине, ведь в эту секунду к ним навстречу шла Тиори, которую он намеренно позвал пройтись с ними. — Ты не против, если моя соседка к нам присоединится? — обратился он к Кадзухе. Глаза потухли, а на губах застыла вежливая сдержанная улыбка. — Мы с ней тоже договорились, что пойдём домой вместе. — Не против, конечно. Я просто дойду с вами до своего поворота, а потом — к себе. Скара отвернулся к позабытой им Тиори и испытал облегчение. Он был слишком близко к самым опасным желаниям, и теперь, протрезвев, зарёкся соблюдать дистанцию. Есть лишь одна цель, которой он должен придерживаться — успешная подготовка к экзаменам и выступлению.

К ним навстречу шла девушка в бежевом кастомизированном плаще, расшитом ярко-красными цветами, брюках в стиле хакама и чёрных ботинках на изящной высокой платформе. Когда они поравнялись, казалось, что она одного роста со Скарой. — Привет-привет! О, я, тебя помню — ты ходишь вместе со Скарой на наказание. — Кадзуха, — напомнил он своё имя. — А ты… Тиори! — Угум! — девушка кивнула в сторону. — Ну что, пойдём? Всей компанией они медленно двинулись в сторону дома вдоль маленькой тесной улочки. Дождь продолжал идти немного слабее, омывая асфальт и пыльные фасады домов. Каждый по очереди отметил приятную свежесть в воздухе, расслабленно оглядывая витрины и клумбы, мутно блестящие влагой. — Кстати, а ты зачем ходишь в арт-класс? — спросила вдруг Тиори, шагая чуть впереди, чтобы видеть собеседника. Скара наблюдал за ними посередине. — …Мне просто интересно. Из-за шума дождя им приходилось слегка наклоняться и говорить громче. — И что вы там делаете? — В основном рисуем. Но там можно и лепить, и делать коллажи, и писать тексты. Тебе тоже интересен арт-класс? — Неа. Я дизайнер одежды, и самовыражения мне достаточно, — девушка гордо выпрямилась и поправила потрёпанные ветром волосы. — Но у тебя тоже сдают нервы время от времени, — вмешался Скара. — А ты что, ещё и в своём арт-классе хочешь со мной видеться? — Ну нет, спасибо. Просто решил уточнить для Кадзухи, — невозмутимо глядя вперёд, ответил он. — Скажи, а Скара жалуется тебе на меня? — опередив парней, она посмотрела на Кадзуху. — Сказал только, что вы соседи, — соврал парень, затем чихнул, прикрыв лицо локтем. — Извиняюсь. — А на кого ты учишься? Скара мне ничего о тебе не говорил. — Да мы не то чтобы много общаемся с тобой, — вновь вмешался сосед. — Ну, я вот иногда рассказываю тебе о своей учёбе! — Очень увлекательная информация, — Скара повернулся к другу впервые за всю их дорогу. — Я теперь всё знаю о шмотках и её подружках. — Между прочим, знания о стиле и истории моды ещё никому не навредили, — Тиори деловито поправила плащ и застегнула доверху, закрывая зонтик, ведь дождь почти прекратился. — Так на кого ты учишься? Скара тоже убрал зонт, и они продолжили шагать по узкому тротуару, иногда обходя небольшие лужи, меняясь местами. Тиори с Кадзухой продолжили обсуждать учёбу, рассказывать про пары, искать общих знакомых, и оказалось, что они оба знакомы с Шарлоттой, и Тиори даже откуда-то знает Венти, с которым живёт Кадзуха. — Как тесен мир! Или наш универ? — удивлялась Тиори. Кадзуха снова чихнул и извинился. — Ты что, простыл? — спросил Скара, припоминая, что его друг сегодня с самой их встречи выглядел довольно бледно. — Не знаю. Я немного замёрз. У нас протекла крыша, проводка намокла, и произошло какое-то замыкание. Поэтому обогреватель включить нельзя было. Электричество отключили. — Кошмар! — возмутилась Тиори. — А скоро починят? — И крышу, и проводку починят только после выходных. На следующей неделе. — На следующей неделе уже сдача курсовых, — вспомнил Скара. — У вас вообще нет электричества? — он бросил обеспокоенный взгляд на друга. Кадзуха лишь покачал головой. — А как ты собираешься доделывать курсовые? Ты уже сделал их? — Да не переживайте вы так. Я пойду в библиотеку. А спать буду на кухне — там есть диванчик. Сначала согрею комнату, пока буду готовить, и там будет тепло. — Да ты так простынешь ещё больше! — негодованию Тиори не было предела. — А Венти как? Он тоже на кухне будет? — Он ещё вчера ушёл к своему другу ночевать. Кажется, на выходных тоже останется у него. Тиори повернулась к соседу и невзначай толкнула того локтем, бросив выразительный взгляд на Кадзуху. Скара замер в нерешительности, понимая, на что она намекает, но не решаясь на действие. Тиори снова слегка кивнула в сторону его друга — уже чуть настойчивее. Скару словно парализовало. Утомлённая его замешательством, она заговорила с Кадзухой: — У нас есть обогреватель, — девушка встретила вопросительный взгляд Кадзухи и продолжила: — И диван есть. Ты можешь заночевать у нас пару дней. Я всё равно закрываюсь в своей комнате обычно, а Скара… думаю, тоже не прочь помочь другу, — девушка вновь осторожно глянула на Скару. Тот почувствовал, как всё тело замерло, а язык присох к нёбу. Осознав, что ему не отвертеться и ситуация действительно требует помощи, он наконец подал голос: — Д-да… Точно. У нас большая гостиная, и обогреватели есть, — произнёс он, где-то внутри сопротивляясь вероятности того, что Кадзуха согласится. — Да ладно вам! Я справлюсь как-нибудь. Мне не хочется доставлять неудобств, — Кадзуха стал неловко поправлять одежду, затем он отвлёкся на звук звонка. — Секундочку… Алло? Пока Кадзуха отстал от них, Тиори повернулась к Скаре. — А чего ты не предложил помощь сразу? — Я… думал, ты будешь против, — соврал он. — Да и Тарталья, наверное… — Тарталья не узнает. А если узнает, думаешь, он что-то скажет, если мы всё ему объясним? — Тарталья деловой человек, знаешь ли. Он потребует деньги или попрёт нас. И потом, ты же была против моих гостей в квартире? — Да, но… этот твой друг вроде хороший. А ты ему не доверяешь? — Я просто удивлён, что ты так легко готова пустить домой почти незнакомого человека. — Кадзуха в какой-то, блин, хижине собрался ночевать. И он даже не напрашивался, — произнесла Тиори с лёгким оттенком осуждения, затем резко выпрямилась и улыбнулась, заметив, что их общий друг возвращается к ним. — Это был Венти. Сказал, что снова уйдёт к другу. — Вот и ты иди к нам! — настояла Тиори. Кадзуха в нерешительности покосился на Скару, а тот тут же заговорил: — Как хочешь, конечно, но, по-моему, глупо отказываться, — он пожал плечами. — Мы ведь сами предложили, — небрежно добавил он, так, будто это изначально была его идея. — А если я всё-таки простыл? — Значит, подлечишься. Зараза к заразе не липнет! — Тиори улыбнулась парню. Они встали у привычной развилки и Кадзуха кусал губы мучимый сомнением. — Да ладно тебе ломаться - добавил Скара, пока всё его сознание захватывала паника. Планы на спокойные, продуктивные выходные казались теперь хрупкой роскошью. Было решено. По дороге домой они подождали, пока Кадзу возьмёт свои вещи.

***

Готовя поздно вечером чай с имбирём для них троих, Скара поражался тому, что ещё сегодня утром он и представить не мог такое развитие событий. Он поставил три кружки на стол, и они все принялись ужинать купленными неподалёку пиццей и печеньем. Кадзуха настоял, что все те дни, пока он будет гостить у друзей — ужин на нём. На тёплой, слабо освещённой кухне, усевшись поудобнее, Тиори принялась расспрашивать Кадзуху о выступлениях, о преподавателях, занятиях, о музыке. Скара слушал ребят и отметил, что ему впервые было так приятно на этой кухне. Хорошо что можно было отвлечься от напряжения между ними на эту болтовню. — Кстати, а он рассказывал, как мы познакомились и съехались? — с энтузиазмом начала девушка, кивая в сторону соседа. — Нет — спокойно ответил Кадзуха и украдкой глянул на друга. — Серьёзно? — удивилась Тиори. — Ну, честно говоря, история была не из приятных… Чай выпит, пицца наполовину съедена, только печеньки время от времени шли в ход. — Я и не знал, что ты работал баристой, ещё и так недалеко! — удивлялся Кадзуха. — Но может быть, тебе повезло не застать его за работой, — подшутила Тиори. — Хотя кофе ты готовишь отличный, — неохотно призналась она, бросая взгляд на Скару. — И чай тоже! — добавил Кадзуха, поднимая кружку и поправляя плед сползающий с плеч. Разговоры продолжались до поздней ночи, пока все не разбрелись постепенно готовиться ко сну. Тиори решила остаться на кухне мыть посуду, а Скару отправила помогать гостю устроиться. Тот показал Кадзухе, как пользоваться капризным смесителем в душе. — Спасибо большое, что пригласили! — с теплом в голосе произнёс Кадзу, как только выслушал инструкцию. — Ты сказал это тысячу раз. Прекращай уже. Если что-то понадобится — зови. Полотенце потом можешь повесить на обогреватель. Кадзуха, всё ещё не представляя, как выразить признательность, просто согласился. Друзья разошлись. Скара вернулся в свою спальню и принялся разбирать рюкзак — усталый, но с непривычным для себя чувством умиротворения. Он заметил, что когда они проводят время втроём, его смущение рядом с другом отступает, и ему легче быть непосредственным. Может быть, его чувства были вызваны непривычкой к дружбе? Наивная мысль, но он отчаянно цеплялся за долгожданное спокойствие. Он копошился в своих вещах и вдруг услышал неразборчивый вопрос из ванны. — Ты что-то сказал? — Скара вышел из комнаты и прислонился к двери в ванну, слыша, как выключилась вода в умывальнике. — У вас есть пятновыводитель? — повторил друг, и послышался щелчок замка. — Да, он на… — начал было Скара, вновь шагнув в душную ванну, пропахшую стиральным порошком и мылом. Жар прокатился по телу волной, и он застыл у двери, наблюдая картину: Кадзуха с высоко собранным пучком, по пояс обнажённый, стоял у раковины и держал в руках мокрую футболку. Взгляд скользнул на ключицы и плечи, на которые отсвечивали блики от умывальника. С локтей и челки, наполовину причёсанной назад, срывались капли воды. В тесной комнате всегда была слабая вентиляция, но сейчас, казалось, воздуха нет совсем. — Я, кажется, запачкал футболку, пока мы сидели за столом. Можешь показать где отбеливатель? — смущённо поджав плечи, сказал Кадзуха. Скара прирос стопами к порогу, не сразу поняв суть вопроса. Он удерживал взгляд на лице, стараясь не опускать его ниже. — Отбеливатель, говоришь… — он быстро отыскал предмет на полке над стиралкой, всучил Кадзухе и катапультировался в свою комнату, чувствуя, как к лицу прилил жар. Оказавшись в комнате, он рухнул задом на кровать, закрывая горячее лицо руками. Вытолкнув весь воздух из лёгких, он старался унять сердцебиение, шепотом взмолившись: — О господи… Когда это закончится?