Дрожь и трепет

Тиори исчезала то за дверью ванны, то за дверью своей комнаты. — Завтракайте без меня! — бросила она, выбегая в подъезд, и голос эхом унесся вниз. Они заперли дверь. Скара бросил на Кадзуху короткий прохладный взгляд и спросил: — Чем хочешь позавтракать? — Завтрак готовлю я, — решил напомнить гость. — Скажи, что у вас есть? Попробую что-нибудь сварганить. Они прошли на кухню, и Скара стал осматривать холодильник. — Можно приготовить яйца или бутерброды. Могу сам… — Я обещал. — Как скажешь. — голос прозвучал вяло, а сам парень казался бледным и невыспавшимся. Скарамучча достал все необходимые продукты и принялся раскладывать приборы и тарелки. Кадзуха украдкой поглядывал на него и, решив, что, видимо, Скара любит проводить утренние часы в тишине, не решался завязать разговор. Он был рад возможности провести это время наедине, в домашней, расслабленной обстановке, наблюдая, как его вечно напряжённый и собранный друг в совершенно другой атмосфере, в мягком трико, заваривает чай с имбирем и мёдом. Скара наверняка отмахнётся, но Кадзуха прекрасно знал, что имбирь он вчера купил для него, от простуды. Точно так же как и лекарства, за которыми он, видимо, сходил в аптеку ещё утром, оставив их на столе. Тепло плескалось в груди, и он незаметно улыбнулся, благодарный другу за этот маленький жест внимания. Скара же почти ненавидел Тиори за то, что она ушла так быстро и оставила их наедине. После вчерашнего зрелища в ванной он ворочался в кровати до трёх часов, не в силах уснуть. А сегодня, с той самой секунды, как они остались одни, каждая мышца была напряжена, словно колышки скрипки, затянутые до упора. Он дрожал волнением струн стягивающих каждое сухожилие окаменелого тела. Кадзуха поставил на стол салат и принялся готовить бутерброды. Скара приготовил чай и сел за стол с телефоном в руках. Глядя сквозь телефон, он осторожно поднял взгляд. Взгляд блуждал по спине, запнулся о лопатки; мягкая ткань футболки слегка сминается под кистями, соединившимися на торсе. Скула прильнула к шее. Вдыхая сладковато-пряный запах кожи и свежий запах вчерашнего стирального порошка, он отыскал губами мягкую щёку и лениво чмокнул. Белобрысый улыбается и тянется за поцелуем. — Будешь? Скара, вырванный из собственных фантазий, глядел на лишний кусочек сыра, который к нему протянул Кадзуха. — Угу… — тускло промычал он, склонившись над тарелкой. — Всё хорошо? — не поднимая взгляда, Скара услышал, как приятель сел за стол. — Да, я просто не выспался. — Может, кофе? — Нет, спасибо. «Ещё только кофе не хватало», — думал он, слушая гул сумасшедшего ритма в груди. То, что Скара испытывал, вряд ли было лишь влечением, ведь теперь он представлял себе, как они готовят вместе ужин, спорят, чья очередь мыть посуду, а после он отвлекает Кадзуху от игры на пианино крепким объятием. Они решают, какой фильм смотреть, и засыпают на диване вместе, так и не посмотрев концовку. «Да уж, пора лечиться». Жаль, Нахида в этой теме ему не помощник. На самом деле иногда хотелось рассказать ей об этом чувстве и о том, как оно мешает ему жить, но он ожидал худшей реакции — пренебрежения или даже отвращения. Они завтракали в тишине под отдалённый шум с улицы. Когда с завтраком было покончено, стали убирать со стола. Скара сделал ещё один бутерброд для Тиори и завернул его в плёнку. Заметив довольную улыбку друга, стоящего рядом, он нахмурился: — Что? Что смешного? — Скара поднял недовольный взгляд, складывая посуду в раковину и заливая её водой. — Ничего. Похоже, вы всё-таки хорошо ладите с Тиори. — Ну да, за исключением постоянных перепалок мы прямо-таки не разлей вода. — Брось, вы живёте бок о бок, договорились обо всех условиях, готовите по очереди, да и перепалки ваши больше похожи на дружеский стёб. — Не так уж мы и близки. — Я просто говорю, что вижу, — Кадзуха кивнул на бутерброд в руках Скары. — Какая разница, близки мы или нет? Ревнуешь? Шум воды в раковине стих — оттого ещё более щекотливой казалась тишина в ответ на этот вопрос. Кадзуха улыбнулся невинно, как и всегда, но во взгляде мелькнуло что-то острое, почти вызывающее. — Поначалу ревновал. Но не сейчас, — он серьёзно посмотрел другу в глаза и продолжил: — Думаю, наша с тобой дружба особая… наверное, ты мне больше чем друг. — Робость пробивающаяся сквозь дерзость казалась одновременно нелепой и трогательной. Скара не мог вымолвить ни слова в ответ. Сердце замерло, и пространство вокруг на секунду переполнилось. Мысли гудели одной сплошной фальшивой нотой. Её монолитное тяжёлое звучание, оглушительно низкое, заполонило его целиком, и всё сжалось в нем — словно он внутри этой ноты. Внутри огромного расстроенного контрабаса. И всеми этими звуками в его голове был Кадзуха. Он не может находиться так близко. Не может выносить его присутствие рядом с собой так часто и долго. Мысль о ежедневных встречах и свиданиях, переполненных этим голосом и отзвуком боли, ужасала, хотя каких-то пять минут назад он грезил об этом. Тарелка почти выскользнула в мойку из ослабевшей руки, и тут он пришел в себя. В глазах Кадзухи Скара прочёл разочарование и стыд. он успокоил бы друга, но всё, чего хотелось — лишь исчезнуть. Так и оставив неловкость висеть в воздухе, Скара отвернулся и принялся мыть посуду. Внутри глухими ударами сердца звучала боль, которую он почти позабыл, вперемешку с трепетом, который хотелось унять и отключить простым нажатием кнопки. Молчание недолго резало пространство звуками воды и гудением холодильника, пока в комнату не ворвалась энергия чужого кризиса. Скара был почти благодарен за это вторжение — любое ощущение лучше, чем эта звенящая внутри тревога. Входная дверь распахнулась. В квартиру влетела Тиори, волоча на себе огромный ком тканей. Быстрым шагом она направилась в свою комнату, резко закрыв дверь. Парни даже не успели подоспеть на помощь. Они поглядели на закрытую дверь и переглянулись. Скара всучил другу полотенце для посуды, а сам пошёл к соседке на разведку. Всё ещё в смешанных чувствах он застыл у двери, соображая, что сказать. Короткий стук в дверь. Девушка торопливо открыла, ожидая, что скажет сосед. — Ты завтракала? Просто хотел сказать, что для тебя остался бутер. — Нет. У меня нет времени, — отрывисто бросила она и, отворачиваясь, толкнула дверь. Скара остановил её, заметив, что руки девушки дрожат, а глаза влажные от слёз. — Что случилось? — Ничего, — в ответ на этот отчётливо упрямый ответ он скрестил руки на груди и встал в дверях, прекрасно понимая, что вот-вот последует продолжение. Тиори склонилась над столом, продолжая перебирать груды одежды. — Меня кто-то подставил, вот что случилось. Мои образцы для курсового проекта кто-то испортил. Придётся всё переделывать до четверга. Все модели, — усталое отчаяние сдавило до гнусавости голос. Слёзы капали на ткань, которую она яростно распарывала. Скара вдруг легко заразился её обидой, вспоминая, как она допоздна работала и днями носилась с блокнотом и карандашом в руках, зарисовывая тысячи идей. — Мне кажется, это была Мила, — нехотя выдавила она. — Мила? Твоя подруга? Или это другая? — Нет, это та самая Мила. Та, которая нихуя не делала с начала сентября, а теперь у неё и то большая часть проекта сделана, — Тиори прятала лицо, а слёзы против воли скатывались по щекам. Она старалась незаметно убрать их рукавом свитера. В Скаре росло отвращение к предательнице подруги. — Что именно она сделала? — Какая тебе разница? Хочешь позлорадствовать? — Тиори всплеснула руками, поднимая на него гневный взгляд. — Я помню, что ты предупреждал. Ты был прав, молодец! А теперь иди. Девушка вытолкнула Скару за дверь и закрылась. Кадзуха сидел за кухонным столом с ноутбуком, начиная писать своё задание. Скара раздражённо кивнул на дверь и отрапортовал: — У неё там истерика, лучше не лезь, пусть остынет. Он вернулся к себе в комнату и принялся доделывать курсовую по «Музыкальной теории». В квартире повисла тишина. Через час вновь послышался шорох. Тиори вышла из комнаты, и на кухне начался разговор. Всё ещё злой на соседку, он не хотел возвращаться к ней и присоединяться к разговору. Голоса из соседней комнаты продолжали тихо бормотать, и любопытство взяло свое. Подойдя к кухне, Скара остановился в дверях, глядя на то, как Тиори сидит, отвернувшись от стола, а Кадзу напротив неё, на корточках, гладит тыльную сторону её ладоней, слушая рассказ, который Скара застал только к концу. — И что мне показывать в четверг? Я ничего не успею. — Попробуй объяснить преподавателю, может, тебе дадут отсрочку? — Я уже попробовала. Не дадут. Тиори покачала головой и отвернулась. Слёзы капали на колени. Кадзуха протянул ей салфетку и сел чуть правее, заглядывая в лицо. — Тогда нужно собраться с силами. Я знаю, что ты справишься. Мы справимся! — уверенно произнёс он и встряхнул её ослабевшие руки. — У меня не очень сложный проект, и я у тебя в долгу. Я помогу, только скажи, что делать! — пламенно заявил он, стараясь её приободрить. — Спасибо тебе. Но у меня больше нет никаких идей. Даже если я попрошу тебя о помощи, всё, что я смогу представить на показе, — бездарные тряпки. На лице Кадзухи читалась боль и ярость. — Неужели ты хотя бы не попробуешь? Позволишь Миле поступать с тобой вот так? Решать твою судьбу? Ты ведь сама сказала: если сдашь проект плохо, лишат стипендии, придётся поступать заново, куда родители скажут. Скара вспомнил лицо «невинной» подружки Тиори, и что-то внутри щёлкнуло, разжигая в нём гнев. Перед глазами всплыли лица тех, кто прикидывался его друзьями в интернате. Он сжал кулаки и наконец шагнул в центр комнаты. Скрестив руки на груди, он яростно заявил: — Тиори, ты, конечно, бываешь вредной, упрямой и душной, но ты целеустремлённая, и всё ты успеешь. Если соберёшься с силами, перестанешь страдать хернёй, отказываясь от помощи, и скажешь нам, чем помочь, то до сдачи проектов ты ещё утрёшь нос этой своей подружке! Покажи, что делать. Тиори оторопело смотрела на парней. — Вы ведь не умеете шить! — Но вырезать-то мы умеем? Распарывать умеем. Ты хотела быть боссом? Я дважды предлагать не буду. Решай сейчас. — У вас есть ваши проекты… — всё ещё протестовала Тиори. Она была ошарашена тем, что теперь и Скара предлагает ей помощь. — Пару вечеров потерпит. Ничего страшного. Тиори собралась с силами и стала рассыпаться в благодарностях. Парни отправили подругу освежиться, а сами разогрели её завтрак. Они договорились, что для начала каждый займётся своими делами, а к вечеру, когда Тиори закончит часть эскизов и выкроек, она позовёт их на помощь. Теперь, пока они заняты помощью и работают втроём, ничто не вырвет Скару из паузы, в которой он так нуждался. Паузы, которая держит его на безопасном расстоянии от друга.