Дрожь и трепет

Яркие шелковые ткани и вышивка вызывали в памяти отдалённые ассоциации с детством — тревожным мгновением, переполненным абстрактным, почти животным страхом. Пока он держал в руках кусок ткани, а Тиори легко рассекала ножницами гладь полотна, казалось, над ним вот-вот вскружит источник напряжения. Маленький, ничтожный, он просочится из самых глубин памяти. С границ пёстрого рисунка его атакует рой серых бабочек, вороша кожу маленькими лапками и хрупкими крыльями. По спине поползли мурашки, дрогнула рука, и Тиори подняла на него строгий взгляд. — Держи ровнее, я чуть не испортила ткань. — Прости. Я немного устал, — ответил Скара, бледный и рассеянный. Они отложили нарезанные куски ткани в сторону, и он направился к кухне. — Скар, — окликнула его соседка, подойдя чуть ближе. Она вздохнула и стыдливо закрыла глаза. — Прости, что нагрубила. И спасибо тебе за помощь. Если бы не вы, я бы точно ничего не успела. А теперь у меня есть возможность сдать проект. Я у вас в долгу… у тебя в долгу. — Ловлю на слове, — Скара улыбнулся девушке, стоя в дверях комнаты. — Будешь чай? — поспешно добавил он, смущённый её благодарностью. — А можно кофе? — Можно и кофе. Все трое сделали перерыв. Они выпили по чашке кофе, перекусили бутербродами и продолжили слаженную работу: Тиори вычерчивала выкройки, крепила к кускам ткани и передавала парням. Тихий кропотливый труд продолжался до восьми часов. Всё время, пока они работали, Скару преследовало невнятное предчувствие. Комната, затерянная в лоскутах ткани, была переполнена обрывками воспоминаний и даже похожими запахами. В шелесте и темноте складок ему мерещилось мелкое копошение, а рисунки, казалось, оживут и поползут к его рукам. Предчувствие сжимало всё внутри него и натягивало нервы в тонкую струну. Казалось, она вот-вот лопнет с противным скрипом. По коже ползли воображаемые насекомые. На плечо легла рука. Скара дёрнулся и отскочил. — С тобой всё в порядке? В горле застрял крик — невыпущенный звук остался сжимать нутро. Он глядел на Кадзуху ещё пару секунд, прежде чем пришёл в себя. — Да, всё хорошо, — прозвучало неубедительно. На лице Кадзухи всё ещё читалось беспокойство. — Я выйду на балкон, покурю, — сказал Скара. — Пойдёшь со мной? — Пошли, — отозвался друг. Дожди наконец закончились, но в городе осела прохлада. Они взяли куртки и, стоя у перил, по очереди раскурили сигареты. — Думал, ты не куришь, — произнёс Скара, выдыхая горький дым. — Я всё бросаю и снова начинаю, — пояснил парень и усмехнулся. — Смотри, не замёрзни. Может, возьмёшь ещё кофту? Или плед? — Нет, спасибо, — Кадзуха ответил очень спокойно и тут же отвернулся. Скара мучился совестью — то ли друг просто устал, то ли был обижен на него за ту реакцию на его слова об их дружбе. Под их ногами протянулся проспект. Проезжающие машины и люди, снующие по тротуарам, заполняли улицы движением, а холодный воздух — жизнью. Дым кисловатой горечью согревал лёгкие, растворяя напряжение, накопившееся за день. Но стоило бдительности ослабнуть, как Скара столкнулся со своим страхом наяву: белое пятнышко мелькнуло рядом с лицом, и он тут же отскочил в сторону. Кадзуха удивлённо уставился на него, не понимая, чем вызвана такая паника. — Это была моль??? — спросил Скара, озираясь по сторонам, пока сигарета летела куда-то вниз. — Я не знаю. Вроде обычный комар. — Комары не такие большие. — Так и моль небольшая — недоумевал Кадзуха. Когда друг вновь потянулся в карман за пустой коробкой из-под сигарет, он протянул свою. — Точно не будешь? — Кадзуха коротко покачал головой. — Ты боишься насекомых? — поинтересовался он. Скаре стало неловко — он ненавидел, когда страх брал над ним верх так явно. — Не всех, — неохотно начал он. — Только моль. И бабочек, потому что те напоминают моль. У Кадзухи вырвался короткий смешок. — Я не… Это не смешно. У меня свои причины, — Скара отвернулся, опершись об ограду. — Почему именно моль? Я думал, это страх тебя боится, — осторожно пошутил Кадзуха. — Не знаю. Моль противная, летает хаотично, бьётся о стены. Паука легко поймать. Пчёлы медлительные, и они хотя бы полезные. А моль мерзкая, бледная, будто кусок пыли со стены ожил и бьётся в конвульсиях в воздухе… — его резко передёрнуло. — Ещё цикад ненавижу. Кадзуха всё ещё улыбался, пока не встретил недовольный взгляд. — Я не смеюсь, честно! У всех свои страхи. Просто странно, что тебя пугает именно моль и бабочки. Особенно бабочки. — Почему это странно, а бояться пауков — не странно? Пауки хотя бы не летают. Кадзуха пожал плечами. — Ну а бабочки не кусаются. А еще, бабочки всегда преподносятся как что-то прекрасное, лёгкое и возвышенное. Обычно говорят: «Взмах крыла бабочки может вызвать цунами на другом конце земного шара». — Никогда не понимал эту фразу. Причём тут эти противные насекомые? Кадзуха лишь улыбнулся. — Зато ты точно знаешь, что будешь рисовать на арт-терапии на тему страхов. — Да уж… Это точно, — задумчиво пробормотал Скара, делая глубокую затяжку. Даже ядовитый горький дым не растворял щекочущее чувство тепла в животе. Повисла тишина, и Кадзуха перевёл обеспокоенный взгляд на друга. — Знаешь, мне кажется, я виноват перед Тиори. — Это ещё почему? — Скара придвинулся ближе, чтобы лучше слышать. — Я разговаривал с Милой, и она сказала кое-что… я должен был догадаться, что она может таить обиду на Тиори. — Ну и что бы ты сделал? Если бы догадался? Кадзуха пожал плечами. — Попробовал бы переубедить её или… предупредил бы Тиори. — Никогда не знаешь, что у людей на уме. Да и Тиори бы тебе не поверила. Она очень доверчивая и скорее обиделась бы на такие подозрения. — Может, ты и прав, — задумчиво протянул Кадзуха. — Конечно прав. Не нужно взваливать на себя вину за чужие поступки. Дым рассеялся, сигарета потухла, и они наблюдали за клубами пара от тёплого дыхания. Скара всё ещё чувствовал стыд за свою отстранённость. Он недолго думая продолжил разговор: — Кстати, как там твой рассказ? Ты будешь сдавать его на этой неделе? Кадзуха кивнул. — В понедельник. Он почти готов, осталось немного отредактировать. — Уверен, ты отлично справился. — Спасибо, — друг поднял взгляд, полный тепла, но вдруг отвернулся и тихо чихнул, почти по-кошачьи. — Я так и знал, что ты замёрзнешь, — Скара подошёл вплотную и застегнул куртку Кадзухи почти до подбородка. — Пойдём, я верну тебе шарф и ты выпьешь лекарство. Кадзуха, ссутулившись, шёл за другом к его комнате, но замер у порога. — Вот, — Скара протянул шарф. — Спасибо тебе. Он глянул за дверь: Тиори в гостиной вычерчивала следующие выкройки. Отпускать Кадзуху не хотелось, и он предложил: — Ты можешь сесть за мой стол, он чуть больше. Я всё равно сейчас буду повторять устные предметы. Кадзуха кивнул и, припоминая правило этого дома о благодарности и извинениях, молча отправился за учебниками и ноутбуком. Скара налил им чай с имбирём и проследил, чтобы друг выпил лекарство. Остаток вечера они занимались каждый своим делом. Тиори позвала их на полчаса, затем парни вновь вернулись в комнату. Скара попросил прочитать сочинение, и они вполголоса стали обсуждать его, сидя на кровати. Кадзуха закрывал лицо руками, стыдясь ошибок, а Скара закатывал глаза и подбадривал его. Они включили тихую спокойную музыку и продолжили учиться. После часа работы Кадзуха размял шею и посмотрел на шарф, который пока оставил на столе. Ему вспомнилась Мила и её слова. Может, она всё это придумала? Может, слепая ревность дорисовала в её воображении то, чего Скара не делал? Кто знает, что именно она видела? Он повернулся к другу, но тот уже тихонько сопел на боку, обнимая учебник. Кадзуха осторожно отобрал книгу и укрыл приятеля пледом, глядя, как хмурится его лоб. Он выключил свет и ещё пару минут наблюдал чужой сон: Скара потянулся, перевернулся на спину, голова сползла с подушки, и шея изогнулась в дугу. Тогда Кадзуха осторожно вернул голову на место. Когда рука скользнула за затылок, он затаил дыхание — что если сейчас Скара проснётся? Но тот лишь сладко спал. На лицо падали мутные полосы света из окна. Кадзуха поймал себя на том, что руки всё ещё придерживают чужую голову и шею, а сам он разглядывает каждую черточку, переполняясь нежностью, которую сложно сдерживать. Он тут же встал, отвернулся — и чуть не запнулся от неожиданности: Тиори стояла у двери, собираясь постучать. — Я хотел поправить подушку, — сам не ожидая, выпалил Кадзуха. — Какую подушку? — удивилась девушка. — Никакую. Тебе нужна помощь? — Хотела предложить чай, — прошептала Тиори. — А потом… да, можешь помочь с последними моделями? Он кивнул, и они вышли из комнаты, осторожно прикрыв дверь. После короткого молчаливого чаепития они продолжили работу в гостиной, сидя на ковре и вырезая кусочки ткани возле широкого журнального столика. Тиори подняла голову и тихо произнесла: — Повезло Скаре с другом. Или скорее — повезло мне, что у Скары такой друг, — она улыбнулась. — Спасибо, что помогаешь. — Эй. Помнишь, что ты говорила про чрезмерную вежливость? — Это не чрезмерная. Вы буквально вытащили меня из кризиса, и я даже не знаю, что бы делала без вас. Кадзуха улыбнулся: — Всегда к твоим услугам. Комната вновь притихла, и тогда Кадзуха решился спросить: — Тиори, а не знаешь… — слова не складывались в предложения. Он даже не представлял, что именно хочет спросить — хотелось лишь избавиться от сомнений. — Мне… мне нравится Скара, — протараторил он на одном дыхании. Казалось, весь дом услышал эти тихие, невнятные слова. Он чувствовал себя как робкий пятиклассник. Тиори отложила кусочек ткани и умилённо улыбнулась. — Я немного догадывалась. — Это так заметно?.. — Кадзуха густо покраснел. — Нет, просто я успела присмотреться, и… возникла такая мысль, — улыбка ширилась, в глазах блеснуло любопытство. Она придвинулась ближе и понизила тон, заметив, как Кадзуха нервничает, поглядывая на дверь. — А он… как думаешь, я ему нравлюсь? — Ну, я заметила, что он к тебе как-то слишком… лоялен. В сравнении с остальными. Если хочешь, я спрошу про тебя, или там… помогу. А почему ты сам не скажешь ему? — Я пробовал намекать, но… Скара очень напряжён всё время, и, наверное, сейчас неудачный момент. Я не хочу торопить его, не хочу спугнуть. Он мой друг, и, наверное, мы оба боимся всё испортить… — Кадзуха замер, глядя перед собой, и с тяжестью в голосе произнёс: — С другой стороны, я боюсь тянуть. Никогда не угадаешь, когда станет уже поздно. Тиори села рядом и приобняла его за плечо. — Знаешь… этот тормоз может хоть вечность тянуть, и намёками тут точно не обойтись. Так что, если понадобится помощь — только моргни! Заручившись поддержкой Тиори, Кадзуха испытал невероятное облегчение. Теперь наконец не он один знал об этом чувстве. Она тоже знает, но самое главное — она хоть немного, но всё же подтвердила его надежду на ответное чувство Скары. Надежда окрылила его и наделила силой. Силой собраться и сосредоточиться на учебе. “Скоро всё будет позади, и тогда я сделаю еще один, самый важный шаг. На этот раз всё будет хорошо.” — думал он, засыпая поздно ночью на диване, окружённый хаосом незавершенных проектов.