Дрожь и трепет

Все заготовленные заранее слова вылетели из головы, извинение было произнесено скомканно и неловко. Встреча оказалась короткой. Пока вся туша немела от волнения, прохладный взгляд Кадзухи касался его лишь мимоходом. Взгляд, который ничего не выражал, и вежливая улыбка — вот и весь результат волнений и подготовки. Кадзуха ответил спокойно и скорее любезно, чем искренне. «Все хорошо, Скар. Я знаю, что ты не хотел меня обидеть». Казалось бы, это один из самых хороших раскладов: он согласился выслушать, не злится, не стал обвинять. Хотя лучше бы обвинял. Злость, по крайней мере, сказала бы хоть что-то о его чувствах. После «примирения» общение стало сухим, как у приятелей. А с тех пор, как начался семестр, прошла уже пара недель. Тиори вернулась в город только через неделю после начала учебы, и договориться о встрече получилось лишь сегодня. Теперь Скара ставил всё на встречу с бывшей соседкой, по которой неожиданно для себя до сих пор скучал. Тиори встретила его в столовой, и её пружинистый шаг выдавал хорошее настроение. Это внушало надежду. Она предложила перекусить, и, как только они заняли столик, не желая поддаваться мандражу, Скара начал: — Не буду тянуть кота за хвост: я хотел извиниться. Не стоило на тебя кричать. — Казалось спутница была готова к разговору, но его нетерпеливость немного удивила. Каждое слово, продуманное заранее, казалось ему теперь банальным, и он озвучивал первое, что приходило на ум. — Мне тяжело привыкать к людям, и я далеко не сразу могу назвать кого-то своим другом, но если бы я был твоим другом… я был бы этому очень рад, — неловко добавил Скара, не представляя, как ещё сообщить о своей привязанности. — В общем, мне жаль. Правда, прости. Воображение дорисовывало холод, но Тиори улыбнулась и подняла взгляд: — Помнишь, как я прибежала домой вся в слезах с испорченными образцами для курсача? Я ж вела себя практически так же. — Голос звучал на удивление непринуждённо. — Честно говоря, я понимаю тебя. Но… давай в следующий раз без этого, окей? Я не буду лезть и навязываться, но и ты не будь козлом. — Девушка принялась поглощать суп, который, видимо, занимал её гораздо больше, чем обида. После невероятно долгих каникул, воображаемого краха и неудачного разговора с Кадзухой внутри словно что-то оттаяло и встало на место. Скара ликовал, но позволил себе лишь скованную улыбку. — Справедливо, — согласился он. На минуту повисла неловкая тишина, которую прервала Тиори: — Кстати, после тебя ненадолго заехала одна девушка, Куки. Сама-то она ничего, а вот её друзья — очень странная компашка, скажу я тебе. Они заваливались к нам в любое время дня и ночи, в последний визит сломали кое-что из мебели. Честно говоря, в сравнении с ними ты просто идеальный сосед. — Я так польщён, — усмехнулся Скара. — Ага… Даже Тарталья спрашивал: «Тот вредина-скрипач не собирается обратно?» — Прям так и сказал? В ответ последовал кивок. — Ну и мне тоже интересно. Комната снова пустует. Было бы очень удобно, если бы ты вернулся, — как бы невзначай добавила она. — Только на этот раз без выкидонов. — Ну, если попросишь чуть вежливее. Тиори прыснула и закатила глаза. Затем она склонилась над тарелкой и осторожно спросила: — Кстати, а ты говорил с Кадзухой? — Да. Он сказал, что всё в порядке, но, кажется, на самом деле это не так. — Под столом тихонько застучала подошва, ритмом замедляя волнение. — А давно вы говорили? — В конце каникул. — Да ты нифигово так затянул! — изумилась Тиори и тут же как бы невзначай продолжила: — До этого совсем не писал ему? Все каникулы? — Нет… — стыд за собственную нерешительность будто рассыпался по тарелке, в которой Скара так тщательно ковырял безвкусный салат. Терять было нечего и деваться некуда, так что он коротко глянул на подругу, набрал воздуха, как перед сложной партией, и произнёс: — Честно сказать, я теперь не понимаю, что делать. Думаешь, у меня получится вернуть всё как было? — Знаешь, я вроде пообещала, что не буду лезть… — Брось, я же сам спрашиваю. И потом, ты уже поинтересовалась. Тяжело задумавшись, подруга помедлила. — Ну, если тебе и правда нужно моё мнение: Кадзуха, может, и оттает, и всё будет как прежде… но если ты не хотел ничего серьёзного, — Тиори подняла выразительный взгляд, — в общем, реши для себя, чего именно ты хочешь от него. Мне кажется, просто «вернуть как было» недостаточно. Скара озадачился её словами и предупредительной остротой взгляда. Мимо них из столовой, шумя, высыпалась целая толпа студентов, и, пока их окружал весь этот гул, Скара не решался продолжать разговор. Наконец столовая опустела, перерыв закончился, и стало заметно тише. Тем не менее волнение не отпускало, вынуждая говорить вполголоса. — А ты общаешься с ним сейчас? — с напускным спокойствием поинтересовался Скара. — Да, переписываемся. — Случайно не знаешь, с кем он общается? Он ничего не рассказывал? — Как ни старался, он не мог выбросить из головы фотографии Кадзухи с красноволосым парнем. Тиори прищурилась и удивлённо ответила: — Да нет, ничего особого не говорил… Рассказал, что съездил в Ли Юэ со своим соседом. И вроде по возвращении сразу взялся за учёбу. Скара прикусил губу, мучаясь желанием выведать, кто же такой этот Хэйдзо. Тиори вдруг что-то припомнила: — У Кадзухи в последнее время очень занятое расписание, и он к тому же снова начал выступать в баре. Может, поэтому тебе кажется, что что-то не так? Наверное он просто устает. — Нет, он точно всё ещё в обиде, — нахмурился Скар. — Поэтому я хотел спросить… или даже попросить… С десяток вопросов крутились в голове, не давая покоя, вдобавок испытующий взгляд подруги из которого хотелось выпутаться. Когда он глянул в ответ, то застал неожиданную мягкость во взгляде. — Скар, я могу помочь тебе, — начала девушка, — если ты скажешь, с чем именно нужна помощь. — В глазах Тиори что-то блеснуло, и он тут же дал заднюю. — В каком смысле? Подруга вздохнула: — Он ведь нравится тебе? — Э… — От прямоты вопроса и той уверенности, с которой она его произнесла, Скара растерялся. — Что ты имеешь в виду? И почему ты вообще спрашиваешь? — Возмущённость в тоне всё же не спасла от смущения. Заливаясь жаром, Скар сложил руки на груди, провожая опасливым взглядом пару, что шмыгнула мимо них. — Я ведь сказала: мы с Кадзухой общаемся. Он рассказал мне всё. Прости, конечно, за этот вопрос, но просто… — Нравится, — резко оборвал Скара, признавая поражение. Он и сам хотел поделиться, вот только тот факт, что она уже обо всем знала, вызывал досадное ощущение проигрыша. — А что он рассказал? Если ты всё и так знаешь, то зачем… Хватит лыбиться! Я уже жалею, что сказал. Он стал агрессивно доедать салат, понимая, что после этого руки-крюки некуда будет девать. — А что такого? Я просто хотела удостовериться. Да и раз уж я знаю, какой смысл нам с тобой изображать идиотов? Разве тебе не легче от того, что можно это с кем-то обсудить? — Я хочу исчезнуть, — отвернулся Скара. — Можешь мне поверить, я никому ничего не говорила и не скажу. И с подружками я о таком не сплетничаю. У меня вообще-то и своя жизнь есть. — Как много я о тебе не знаю. — Можешь интересоваться, это не запрещено. Повисла пауза. Девать себя некуда, и ужасно хотелось сменить тему, так что Скара выпалил первое, что пришло в голову: — …Ну кстати, как там Мила? Не извинилась ещё? — Пыталась. Но такая дружба мне не сдалась, так что мы больше не общаемся. И теперь остальные мои подруги поделились на два лагеря. Зато те, кто остался со мной, — это изначально те, с кем мы общались ближе. — И хорошо, — пожал плечами Скара. Затем вдруг подумал: может, Кадзуха тоже решил, что такая дружба ему не нужна? От этой мысли стало холодно. Подруга же не выглядела расстроенной. Она вновь наклонилась к столу, тихонько продолжая: — Ты вроде хотел что-то сказать или спросить? Про Кадзуху. Скара поджал губы и постарался звучать беспристрастно. — Он говорил обо мне что-нибудь? — В начале каникул очень скучал, спрашивал, но затем вроде отошёл. Да и у меня не всегда было время поинтересоваться. Но вы ведь вроде недавно помирились... — Помирились, но мне кажется, он всё ещё обижен. — Ну дак не всё сразу. Он тебе открылся, а потом обжёгся. Теперь понадобится время, чтобы все восстановить. Скара поник: насколько было бы проще, если бы он ни на ком не срывался или хотя бы додумался извиниться раньше. И теперь чёрт его знает, что успело поменяться за каникулы. — Кстати! — оживилась Тиори. — Я могу позвать Кадзуху к нам, чтобы угостить чем-нибудь и поблагодарить за помощь с тем моим проектом. Потом сказать как бы невзначай, что ты тоже будешь, потому что вы ведь оба мне помогали. — Тебе же придётся тогда заморачиваться. — Парень изумился готовности подруги безвозмездно тратить своё время просто так, без собственной выгоды. — Кадзуху я всегда рада видеть, ну а ты тоже помогал, так что… — Тиори откинулась на спинку стула и тут вдруг призналась: — Просто не люблю, когда вокруг напряжённая обстановка. И я как раз говорила Кадзухе, что хотела поблагодарить вас обоих после каникул. Будет такой как бы второй шанс поговорить. Я бы всё равно вас позвала. — Ну что ж, я только за, — всё ещё слегка удивлённым тоном согласился Скара. Друзья взяли подносы с пустыми тарелками, оставили у стойки и направились к выходу. — А как вы поговорили? И что ты теперь собираешься говорить ему и делать? — Какая ты любопытная! — Всё, что я хочу от тебя услышать, — только то, что ты не собираешься его фрэндзонить или держать в запасе. — Не собираюсь, конечно, — возмутился он. — Ну вот и хорошо. Главное, когда он придет не теряйся. Если что вся эта заварушка со званым ужином разовая акция! Они вышли из кампуса, и Скара решил проводить подругу до дома. Вдвоём они шли по привычной дороге, и, слушая Тиори, парень иногда раздражался подколам, но всё больше осознавал, как её не хватало. Под конец их пути Тиори стала рассказывать о поездке к семье в соседний город, а после поблагодарила за то, что он её проводил, и даже обняла напоследок. Скара удивился, но тоже обнял соседку и совсем скоро отпустил. — Ну всё, я такое не люблю. — Какой же ты колючка. И за что ты ему так нравишься? — Тиори прищурила взгляд, выпуская друга из объятий. — Да ты тоже ко мне прикипела. Нахальная ухмылка тут же заставила её закатить глаза. — Ой, иди отсюда! — весело бросила Тиори. — И насчёт комнаты: напиши Тарталье, пока я не передумала. Но только до конца недели!

***

На выходных Скарамучча вернулся в свою новую, так и не заполненную комнату, чтобы собрать вещи. Странно, здесь он не чувствовал никакой угрозы и тревог, всегда лишь упоительное одиночество. Но это место осталось для него хоть и комфортным, но всё же чужим временным убежищем. В спокойствии и умиротворении кокона наконец стало тесно. На следующий день после переезда все трое должны были встретиться дома у Тиори. Разумеется, всё пошло не так, как планировалось. С готовкой ягодного пирога они опаздывали, первую неудавшуюся попытку пришлось выбросить. Тиори позвала Шарлотту на помощь, ну и заодно на ужин. Втроём они пытались доготовить пирог и спасти хотя бы малейшие шансы на основное блюдо к ужину. — Разве ты не обоих нас собиралась благодарить? Почему я оказался в это втянут? — Потому что это ещё и услуга для тебя, если помнишь. Держи крепче чашку, пожалуйста, начинку нужно выколупать. — Удобно ты выкрутилась, конечно. — Как вы вдвоём умудрились недоглядеть за первым пирогом? — изумилась Шарлотта. Хозяева вечера перекинулись взаимными обвинениями, затем раздался звонок. — Ой, иди лучше дверь открой! — бросила Тиори, а сама тем временем принялась сражаться с соусом для лазаньи. — Не дай бог мне ещё хоть раз… — ворчал Скара, открывая дверь. В суете он совсем забыл о том, ради чего всё затевалось. Перед ним стоял Кадзуха, и оглядывал его с головы до ног. Видимо, внешний вид Скары был не самым презентабельным. Скара поспешно отряхнул фартук и пропустил наконец друга, помогая снять пальто. — На весь этаж пахнет чем-то горелым… — осторожно подметил Кадзуха, с улыбкой протягивая пакет. — Уверяю тебя, то, чем пропах весь подъезд, мы на стол ставить не собираемся, — он повесил пальто на крючок и нерешительно замер напротив, не решаясь обнять. — Привет. — Привет. Выглядишь… замученным. – короткий смешок разрядил обстановку. — Спасибо, я знаю. Надеюсь, этот проклятый пирог хотя бы кому-то понравится. Скарамучча вдруг понял, что он и сам наверняка пропах кухней и горклым запахом подгорелого теста. Врываясь в неловкость, в коридор подоспела главная по пирогам и их дружеским посиделкам. — Ка-адзу! Приветик! Как ты вовремя… Ты такой пунктуальный, что тебе придётся немного подождать. — Нервно улыбаясь Тиори обняла друга и провела в квартиру. Вся компания собралась на тесной кухне, и тут Тиори объявила: — Так! Здесь слишком мало места, поэтому, Скара, ты выбываешь. — Ага, когда осталось уже только подождать до готовности, я наконец не нужен? — Давай освободи стол и неси в ту комнату! — скомандовала шеф-повар и отправила парней в гостиную. Они вынесли небольшой квадратный стол, раздвинули его и принялись сервировать. Скара всё порывался начать непринуждённую беседу, но язык приклеился к нёбу. Ни один аккуратный взгляд не встретил взгляда в ответ. Когда Тиори с Шарлоттой вернулись, комната наконец вновь наполнилась голосами. Стол накрыт, Тиори подливала всем вино, которое принёс Кадзуха, Шарлотта подшучивала над подругой, Кадзу слушал байки о Тиори, а Скара всё думал о том, как ему остаться наедине с Кадзухой и что сказать. Наконец соседка отошла проверить, как там пирог, и позвала на кухню Шарлотту, бросая ему многозначительный взгляд. В тишине Скара разглядывал гостя уже без стеснения, в надежде встретить хоть немного прежнего тепла. Он потянулся за пустой тарелкой. — Будешь ещё? — О, нет-нет. — Ты так категорично отказался, даже немного обидно. — Хах, всё вкусно, но я правда наелся. Друзья улыбнулись друг другу, затем Скара предложил: — Знаешь, в квартире как-то душно, не хочешь на балкон? — Давай. Солнце уже садилось, парни глядели на припудренные дымкой верхушки домов. Февральский город очнулся от уныния, готовясь к наступлению весны, и Скара вспомнил, как они точно так же неловко стояли на этом балконе пару месяцев назад. — Я думал, ты покурить хотел, — алые глаза наконец глядели прямо. — Пытаюсь бросить. — О, ну, молодец, — Кадзуха вновь прильнул к перилам и продолжил наблюдать движение на улицах. «Теперь нужно просто сказать то, что хотел…» Друг поёжился и, кажется, собрался заходить обратно. — Кадзуха, — поспешно выпалил Скара, ведь оттягивать больше некуда — я тут всё хотел сказать: знаю, что надолго пропал. Ты, конечно, объяснил уже, что всё хорошо, но мне как-то не по себе… — Да не переживай, всё правда в порядке. Честно сказать, меня действительно сначала немного обидело, что ты не писал. Но сейчас я не злюсь. Ответ звучал честно. В глазах, в жестах, во всём поведении друга всегда угадывались любые мысли и настроения. Он был абсолютно бесхитростным и не умел скрывать чувств, но сейчас что-то осталось в воздухе. Нечто неозвученное. То, что Кадзухе таки удалось скрыть, но то была не обида. — Ну, хорошо… — повисло молчание, в котором Скара всё искал верные слова или действия. Кадзуха вновь повернулся к двери. Сердце упало в пятки. — Подожди, — Скара сам не заметил, как в его руке оказалась чужая рука, и тут же отпустил. — Я так и не сказал то, что должен был: прости, что, когда ты пришёл поговорить после всего, что случилось, я так отмахнулся. Просто я знаю свой дурацкий характер. Если помнишь, тогда я был уверен, что не справлюсь, если мы попробуем начать встречаться, но теперь… — он несмело поднял взгляд, — я хотел бы попробовать. Кадзуха подошёл ближе и мягко улыбнулся, взяв руку Скары в ответ. — Я не беру свои слова назад. Ты всё ещё важный для меня человек, — продолжая говорить, друг глядел куда-то сквозь, — но сейчас ты слишком сильно мне важен, а от меня самого уже почти ничего не осталось. Я очень хочу напомнить себе, зачем я здесь, зачем приехал в Фонтейн, почему поступил. — Он тихо выпустил из рук ладонь Скары и замолчал в поисках нужных слов. — Ты участвуешь в конкурсе, я тоже хочу знать, что я хорош в чём-то своём. Не хочу жить ради других, но пока что по-другому у меня не было. Всё это время Скаре не давала покоя тоска в глазах друга. Взгляд отяжелел, и сам Кадзуха казался замершим и отстранённым. Или это ему лишь мерещится? — Я рад, что мы поговорили, Скар. Спасибо, что сказал мне это. Ты всегда будешь моим другом, мне просто нужно немного времени. Скара вдруг возненавидел каждый свой трусливый побег от Кадзухи и вновь возненавидел это осточертевшее слово. Ведь в слове «друг» не помещался даже процент той нежности, которая его распирала. Но теперь всё, что остаётся, — лишь терпеливо ждать. — Хорошо, — ответил Скара. Остаток вечера они провели за приятельским общением. Пирог оказался вкусным, разговоры — непринуждёнными, но, когда Тиори с надеждой глянула на Скару в конце вечера, тот лишь покачал головой. Уже после того, как все доели и стали убирать, Шарлотта обратилась к Кадзухе: — Знаешь, на этот раз я уверена: ты лучше всех сдашь проект. У тебя получился отличный рассказ. — Спасибо тебе. Но, кстати, профессор Этьен всё ещё так не считает. — Ну, он ничего плохого не сказал. Кадзуха слабо пожал плечами. Во всём его поведении Скарамучча улавливал нечто очень непривычное. Он и девчонкам отвечал коротко, и в целом всё его внимание куда-то утягивала мрачная задумчивость. — Между прочим, я хотела спросить тебя: хочешь опубликовать свою работу на сайте факультета? — Опубликовать? Мне кажется, текст ещё сырой. — Но он уже очень хороший! Если хочешь, я помогу с вычиткой. Взгляды друзей окружили Кадзуху, и он робко улыбнулся, встретив в пристальном взгляде Скары несказанное, но понятное обоим: «Ты ведь хотел этого, давай же!» — Пожалуй, стоит попробовать… — голос зазвучал чуть бодрее, но всё ещё выдавал нерешительность. — Ой, кстати, а как там твой конкурс? — вспомнила Тиори обращаясь к соседу. — Ты прошёл на второй этап? — Я пока не знаю. Не видел результаты. На самом деле Скара знал, что на днях огласили списки победителей, но всячески избегал встреч с Фарузан и даже сам себе не мог объяснить свое поведение. Кадзуха тоже приободрил друга, уверенный в его победе. И, конечно же, Скара радовался идеям и планам Кадзухи, рад был прояснить ситуацию, но отпускал его поздно вечером домой с тяжестью в груди ещё большей, чем прежде. Что-ж, остается радоваться главному – Скара сказал другу, что хочет быть с ним и теперь даже Тиори всё знает. — Всё будет хорошо, Скар. Со временем всё наладится. Он вроде на тебя не злится, — утешала Тиори, забирая из рук тарелку, в которой он уже почти протёр дырку. — Вроде нет… — пожал плечами Скара, а перед глазами бордовый взгляд въедается в скатерть, не в силах присутствовать на вечере со всеми. Когда вечер закончился, он без сил рухнул на диван перед открытым окном. Подруга права: все прошло хорошо. Но что-то изменилось в самом Кадзухе и он больше не хочет делиться этим.

***

Понедельник начался с мандража, который Скарамучча пытался заместить решимостью: главное лишь помнить, что любой расклад можно пережить. Главное помнить! Он шел в кабинет Фарузан. Отложенное аж с каникул волнение словно дозрело и напомнило о себе с троекратной силой. Скара спорил с каждой тревожной мыслью: «Нечего переживать, всё будет хорошо». Уверенность в собственных навыках почти успокаивала, но сомнение, словно песчинка, поселившаяся в ботинке, не переставало о себе напоминать, ведь Скара плохо помнил день конкурса. Помнил, что играл очень осторожно и был невероятно напряжён. — Вот ты где! Все остальные уже наведались ко мне. Неужели тебе не интересен результат? — с лёгким упрёком спросила Фарузан, затем быстро смягчилась. — Честно говоря, многим в комиссии показалось, что исполнение было слишком напряжённым, но в основном все были впечатлены техникой и интерпретацией. — Улыбаясь, она протянула парню листок. Очевидно, на нём был список победителей. «Прошёл?» Слова Фарузан об интерпретации и технике казались бессмыслицей. Вспоминая гул в голове и деревянные движения тела, исход первого этапа казался абсурдным. «Мне просто повезло». «Но ведь главное, что прошёл..?» — утешал он себя. Мысль не вызвала никаких чувств. Лишь новую порцию напряжения и планов на следующие недели репетиций, которым не было конца и края даже в воображении. Никогда прежде что-то настолько привычное не казалось столь же обременительным.