Дрожь и трепет

И первой память вернула ему не записку от Нивы, а лица. Бескровное лицо, точь-в-точь как у матери. Кажется, мама готова оставить всё и сейчас же уйти за своей сестрой. В ту комнату, где лоснящиеся на шелковой ткани узоры выцвели, а одежда покойницы покрылась серыми пятнами. Мама шагает по длинному коридору и не оборачивается. Он бежит за ней. Пол под ногами становится скользким и гладким, как шелк. Мальчик запинается о горы ткани и, судорожно пытаясь выкарабкаться, утопает в страхе столкнуться с жуткими насекомыми. Вдруг он слышит: «Ну и что ты делаешь? Ты помял все образцы!» Скара оборачивается по сторонам, но вокруг снова никого. Весь огромный музыкальный зал буквально утонул в лоскутах ткани. Лоскуты распались на струны. Громкий и невыразимо прекрасный звук пронзил слух, но обернулся какофонией, как только над ним возвысилась фигура вдвое выше. Затылок пронзило холодное чувство. Затем другой голос прозвучал совсем рядом, и Скара обернулся. «Кадзуха?» Он следил за голосом и хватался за теплое чувство. Голос где-то близко, но растворяется в шуме. Наконец Скара разглядел тень: вдалеке стоит Нива, смотрит на него с укором, что-то говорит, но он не способен услышать. Издалека кажется, что Ниву окутали те самые серые пятна, а Скару захлестнуло предчувствие. Он побежал навстречу, окружающие его струны рассыпались на крошечные пятна пыли, на шорох и дрожь мелькающих всюду крыльев. Вдруг нога снова нырнула под скользкую поверхность ткани. Гортань полоснуло холодком, ведь пола под ногами не оказалось. Страх от столкновения ударил под дых прежде, чем это сделала земля... И снова тьма. Она рассеялась постепенно. Прояснилось место. Под ним зашелестела простыня, а перед глазами возник привычный стеллаж. Он вновь в своей квартире. Сел на кровати, и по шее что-то поползло. Скара дернул головой, но то оказался наушник, видимо, он уснул прямо в них. Озноб и липкое чувство страха не покидали всё утро. Сон почти сразу начал расползаться в памяти, от него остались лишь обрывки. Весь остаток утра, по пути в универ и на занятиях, его не покидало всё то же предчувствие. Во время репетиции он стал настраивать скрипку и вдруг намеренно извлек фальшивый звук, ведь в эту секунду коротко зацепился за воспоминание из сна: гладкая поверхность, шелест и скрипящий звук. На секунду перед глазами возникло застывшее в ужасе лицо матери. Она обернулась, готовая вот-вот обрушить на него свой гнев. Скара выронил смычок и лишь в этот момент понял, что репетировать сегодня больше нет сил. Как только вернулся домой, он поставил любимый плейлист и рухнул на кровать в наушниках. Быстро заскучав, включил выступления любимых скрипачей на ноутбуке. Взял карандаш, достал ноты, стал делать пометки. В очередной раз он восторгался: самые любимые его солисты играли так, словно были одним целым с инструментом. Их любовь и способность слиться с музыкой казалась очень заразительной. В этом странном возбуждении Скара еще несколько раз переслушал конкурсный концерт, вдруг вспомнил восемнадцатую вариацию Рахманинова, решил переслушать ее и сыграть, а она напомнила ему еще об одной пьесе. Он слонялся по плейлистам, терял себя в музыке и то покачивался, то кивал. Вращаясь на хлипком рабочем кресле, отдавался чувству невесомости в животе. Память несла его к тому фортепьяно, за которым Кадзуха исполнял гимнопедию в день их знакомства, и он вдруг подумал, что некоторые воспоминания музыка хранит даже лучше, чем фотографии. Ведь прямо сейчас он видел тот день почти так же ясно: глаза слепит солнечный блик на нагретой крышке фортепьяно, Кадзуха с любопытством смотрит на него в ответ. Стены плыли перед взором и упоительно покачивались вместе с ним, пока фигура, замеченная боковым зрением, не заставила его вздрогнуть и выронить телефон. — Смотрю, ты развлекаешься? — Ты не могла бы в следующий раз стучать? — когда он встал со стула, голова всё еще слегка кружилась. — Я стучала. Ты же в наушниках, гений! — Что случилось? — Я забыла приготовить ужин, но взяла сэндвичи в закусочной неподалеку. Ты голоден? Скара кивнул и последовал за соседкой на кухню, глянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже полпервого ночи. В тишине они шуршали бумажными обертками от сэндвичей и задумчиво жевали, каждый в мыслях о своем. Как только Тиори доела, она спешно вымыла руки и вернулась за стол, на краю которого лежал планшет с бумагой. Несколько отточенных движений кистью, и вот силуэт платья на наброске преобразился. Тиори вздохнула, отложила планшет с эскизами и наконец впервые за всё время посмотрела прямо на соседа. Губы тут же растянулись в ехидной улыбке: — Если бы не знала, откуда это, подумала бы, что у кого-то была бурная ночка. — Взгляд указывал на шею. Скара думал пару секунд, не понимая, на что она намекает. Он коснулся шеи на автомате и, припоминая красный след от скрипки, вздохнул: — А-а, это? Да уж, скорее бурные вечера с конкурсной пьесой. Ебет меня весь последний месяц. Тиори усмехнулась и кивнула на дверь комнаты позади него. — Тебе бы почаще отдыхать. — Нам обоим. Девушка оглянулась на скомканные бумажки рядом с ней, устало размяла плечи, потянулась и на выдохе пробормотала: — Если после всего этого я не буду неприлично богатой... — угрожающе начала она. — То... что? — поинтересовался Скара после затянувшейся паузы. — То ничего. Я буду неприлично богатой. Буду кататься по миру на разные показы. Мои клиенты будут занимать очередь у магазинов, и моя мастерская будет в десять раз больше, чем нынешняя крошечная спальня. У меня будет небольшой штат портных, модельеров, конструкторов и две ассистентки. — уверенно произнесла девушка, так, будто это дело решенное. Скара задумался и вдруг спросил: — А кто-то будет к тебе туда приходить? Семья, муж, жена, партнер? — Хмм... Может быть. Если встретится кто-то хороший, кто не будет бесконечно только требовать и готов будет расти вместе. Ну и если мне хватит терпения такого человека не оттолкнуть. Но пока что такие не попадаются. — пожала плечами Тиори. Скара вспомнил о собственном плане на жизнь после академии: он стал бы, скорее всего, солистом и выступал бы в сопровождении хороших оркестров, мотался по гастролям. Огромных денег он не хотел, но надеялся на приличное жалованье и симпатичную квартирку, куда теперь затесалась мечта встречать дома по вечерам любимого человека. Крепко обнимать, рассказывать о концертных залах, городах, выслушивать о его буднях и работе, ходить вечерами в ресторанчик неподалеку... Как странно и даже наивно было представлять себе в роли этого человека Кадзуху. План казался очень простым и реальным до тех пор, пока включал в себя лишь одного человека. А теперь, Скара вдруг задумался: смог бы он перебороть свой дурацкий характер? Свои страхи? И станет ли Кадзуха или вообще хоть кто-то в этом мире терпеть постоянные гастроли и твое почти полное отсутствие? Он вдруг вспомнил гораздо более близкие планы, и мечтательный взгляд приземлился на телефон. Скара глянул дату и время выступления в диалоге с Кадзухой. — Кстати, Тиори... А ты случайно не хочешь сходить со мной в Лютес на этих выходных? — В Лютес? — удивилась девушка. — Что ты там потерял? — Там будет выступать Кадзуха. Подруга довольно улыбнулась и развернулась к нему, сложив руки перед собой на стол. — Неужели он позвал тебя? Я не буду там лишней? — Как раз наоборот. Скара поведал ей об их недавней случайной встрече в арт-классе. — Ну пошли, у меня планов не было. — Тиори поправила волосы и, подтянув к себе коленку, одобрительно кивнула. — Между прочим, очень хитрый ход: назначить встречу на нейтральной территории, вместе с его друзьями, показать, что он тебе важен... Мудреешь на глазах! — Честно говоря, у меня не было никакого плана, и это никакой не «ход». Просто не хотелось выглядеть жалко и навязываться в одиночку, как будто я всё еще надеюсь, что мы будем встречаться. — Но ты надеешься? — Сама-то как думаешь? — Я пойду с тобой, но ты угощаешь. — Хорошо. Разумеется, на следующий день, перед тем как выйти в бар, Скара минут десять думал о том, что говорить, что надеть, представлял себе переполненный бар и уже морально готовился к худшему исходу: возможно, они просто увидят выступление, а дальше друзья Кадзухи, как обычно, уведут его с собой.

***

В баре было шумно и пахло табаком. На сцене сначала выступила группа, состоящая только из парней. Звучание у них было плотное, тяжелое. Скара отметил лишь интересное соло, но ни в слова, ни в звучание особо не вдумывался, желая поскорее увидеть на сцене того, ради кого пришел. Тиори сидела рядом, спиной к барной стойке, и, кажется, скорее оценивала внешний вид музыкантов, чем слушала выступление. — О! Они следующие! — оживилась подруга и достала телефон, чтобы запечатлеть момент. Скара же замер в ожидании. Первой вышла девушка, которую он уже знал, но плохо помнил. Подруга Кадзухи с черными ногтями, веселым голосом, но мрачной одеждой, представила группу под названием «Алькор». Зал зааплодировал, а выступление началось. «Алькор» исполнили несколько старых композиций, после чего уже Синь Янь объявила, что последним делом они выступят с парочкой новинок. Напоследок она попросила поддержать своего друга. После коротких оваций Кадзуха сыграл вступление, а затем и запел в микрофон. Скара поразился, как давно не слышал его пение. Ни разу Кадзуха не предлагал исполнить одну из этих песен, а Скара жалел, что не просил. Растворяясь в медитативном звучании музыки, он вздрогнул, когда к его уху наклонилась Тиори. — Ну ты дыши хоть иногда, дорогой. — Иди ты. — посмеялся Скара, лишь сейчас понимая, что со стороны наверняка выглядит как фанатеющий подросток, который млеет перед кумиром. После выступления Кадзуха пригласил Тиори и Скару пересесть к ним за столик, где прямо сейчас родилось дружеское разногласие: ребята спорили о том, остаться ли в баре или уйти в другое место. — Да здесь всё раза в два дороже, — возмутилась Синь Янь. — Давайте лучше просто погуляем? Мрачноватая девушка припомнила пасмурную погоду и ветер на улице, парень, в котором Скара признал Венти, ворчал, что устал, Синь Янь предложила забуриться к кому-нибудь домой, и тут наконец Венти предложил закупиться и всем вместе пойти к ним. Только было Скара приготовился разочароваться, как к нему протиснулся сосед Кадзухи: — Вы ведь не заняты? Пойдемте к нам? Тиори со Скарой слегка растерялись, но остальные тут же настояли. В итоге все вместе отправились в магазин, а затем и к Кадзухе с Венти. Попутно Кадзу удостоверился, что ребята уже знакомы между собой.

***

Шумная компания завалилась в квартиру. Внимание рассыпалось по частям от суеты вокруг, а настроение застыло где-то между приятно взволнованным и напряженным. Тиори быстро освоилась и ушла на кухню вместе с Синь Янь, с которой уже по пути сюда успела завязать диалог. «Откуда такие социальные навыки у этой отличницы, не вылезающей из своих проектов?» — поражался Скара. Его потерянный вид заметил проходящий рядом Венти и тут же, приобняв за плечо, улыбнулся: — Что ты как не родной? Заходи. Его втолкнули в гостиную, где Ху Тао, чье имя ему напомнили окружающие, уже по-хозяйски расселась на диване, перебирая струны акустической гитары. — Ты поменял строй? — спросила она у вошедшего в комнату Кадзухи, который поставил на стол у стены пакеты с купленными неподалеку закусками. Как только Скара увидел знакомое лицо, у него отлегло, но друг кивнул Ху Тао и снова вышел. — Не напомнишь, откуда мы с тобой знакомы? — Венти взял из пакета чипсы и предложил гостю. Скара принял угощение лишь для того, чтобы занять руки, и сел на диван. — Кажется... — Хэллоуин! — опередила его Ху Тао, заканчивая настраивать инструмент. — Кадзуха и Синь Янь еще тогда о тебе что-то рассказывали. Ты ведь вместе с ними в оркестр ходил? У вас там какой-то токсичный тип всех выгонял. — Точно! — Венти застыл с чипсиной у рта. — Такой блондинчик со скрипкой. Блин, эти скрипачи всегда самые высокомерные! — А ты там на каком инструменте играл? — поинтересовалась Ху Тао. Скара усмехнулся: — На скрипке. Венти сел рядом на подлокотник дивана и добродушно рассмеялся: — Ха! Ну я так и сказал: скрипачи самые приятные ребята. Не, ну правда, ты вот вроде не такой бесячий, как тот челик. И раз уж Кадзуха с тобой дружит, то вообще клевый парень! — добавил он посмеиваясь над собой. Хутао покачала головой и продолжила перебирать струны. Скара, в ловушке меж двух крайне общительных людей, всё пытался расслабиться, думая о том, как бы присоединиться к Тиори, как вдруг в комнату вошли Синь Янь, Тиори и Кадзуха. Они принесли и раздали всем сидр, затем снова отделились, болтая в соседней комнате. Скара провожал их взглядом, в котором читалось: «SOS». Но уже буквально через пару минут, когда Ху Тао начала забрасывать его вопросами о скрипке, он почувствовал себя увереннее: рассказал, что обычно дается легко, что сложнее, какая музыка звучит на скрипке лучше всего, какие жанры исполняются чаще. Они стали обсуждать различие тембров альта, скрипки и виолончели. Скару удивили знания новой знакомой в этом вопросе. Тут Ху Тао внезапно обратилась к своему приятелю: — Мне, кстати, кажется, в наши новые песни прям напрашивается скрипка! После этого заявления они вместе с Венти стали атаковать Скару предложениями играть вместе с ними. Ну или хотя бы пару партий записать в студии, когда они наконец до нее доползут. В комнату вновь вернулся Кадзуха. Он взял у Ху Тао гитару, сел на ковер напротив ребят и стал бренчать, слушая их предложения по поводу скрипки. После чего глянул на Скару. — Если надумаешь, я буду только рад. Скарамуччу застал врасплох теплый взгляд, и если прежде он всё пытался уклониться от такой возможности, то теперь внезапно оттаял. — Если будет время, я попробую... Ху Тао вспомнила о существовании электронной скрипки и предложила обработать звук, а Скара вспомнил, что она, со слов Кадзухи, ответственна за все экспериментальные решения в их группе, но больше всего он удивился, что соавтор всех, даже самых меланхоличных песен, эта бодрая яркая девушка. Венти, сидящий рядом, загадочно притих с телефоном в руках. — Че, Сяо уже подходит? — предположила Ху Тао. Парнишка кивнул, встал, и они вместе отправились на улицу, чтобы встретить Сяо и заодно зайти в магазин. В комнате стало гораздо спокойнее. Скара обмяк на диване, слушая, как друг бренчит и напевает что-то под нос. — Я даже забыл, что ты еще и поешь. Голос прозвучал слишком трепетно, и Скара прокашлялся, пересаживаясь с дивана на пол к Кадзухе. — А ты? Поёшь? — Не-а. Ну разве что в душе. Тонкие губы тронула улыбка. Гитара звучала тихо и вкрадчиво. Пару минут оба ни о чем не говорили. Скара, убаюканный нежным голосом, зачарованно наблюдал за игрой, обнимая колени. Закончив напевать песню, Кадзуха встал с места и протянул руку Скаре. — Хочешь, покажу тут всё? После ответного кивка они отправились на коротенькую экскурсию по квартире. Из просторной гостиной они заглянули через коридорчик в маленькую кухню, где всё еще о чем-то болтали девчонки, глянули на непримечательную лоджию, где обитали растения в горшках, и наконец оказались в комнате Кадзухи. Прежде чем они дошли до комнатки, в Скаре уже начало подогреваться любопытство. Но здесь было довольно обычно: много книг, узкая кровать в углу комнаты, небольшой стол. На столе стопки распечаток с пометками, пустая кружка, а над столом растянулась бечевка с прищепками. На прищепках стихи, переписанные на маленькие прямоугольные стикеры, распечатанные или вырезанные. На других прищепках закреплены фотографии Кадзухи: со школы, с одноклассниками, с Венти и остальными. На одной из фотографий он был лет на пять младше и даже еще милее. Скара не сдержал улыбки. Рядом стоял мужчина, обнимая мальчика. — Твой папа? Кадзуха кивнул, подошел и оперся о край стола. Скара заметил: — У него очень доброе лицо. «Как у тебя». — А ты здесь такой щегол. — добавил он, смеясь. Кадзуха открепил фотографию и рассказал, как в тот день отец забрал его с худшего выступления в его жизни. Кадзуха очень расстроился, и ему было стыдно перед отцом, но тот лишь сказал, что будут и другие выступления. Они весь день убирали дом, а вечером пошли на береговую линию, где в тот день проводилась какая-то ярмарка. Там и была сделана фотография. Скара думал о том, как здорово было бы познакомиться с отцом Кадзухи, но вслух сказал лишь: — Звучит здорово. Глядя на фотографию, в нем проснулась грусть, будто он и сам знал старшего Каэдэхару. Теперь его увлекли строчки, закрепленные рядом с фотографиями. Кадзуха вновь подал голос: — В школе я начал слушать всё, что можно и нельзя было слушать в нашем доме. Потом, захотелось сочинять и собственные песни, и я наконец взял с полки томик какого-то поэта. Книги читал поначалу скорее из-под палки, но потом затянуло, и папа даже злился, что чтение вытеснило фортепьяно. Слушая друга, Скара очень явно представлял себе мальчишку с фотографий за всеми этими книжками. — У тебя даже бунтарский период был такой... Кадзуха ожидал продолжения. — Тихий. Адекватный. Глядя на парня, пожимающего плечами, Скара радовался, что есть куда деть взгляд, притворяясь, что комната всё еще интересна ему цветом стен или занавесками. Когда на самом деле он ловил каждую секунду, чтобы отметить взглядом родинку на подбородке, трещинки на губах и светлые ресницы. Кадзуха поймал его на любовании, но в комнату подоспели Синь Янь с Тиори. — Слушай, а куда наши безбашенные подевались? — Кажется, пошли за Сяо, — ответил Кадзуха. Скара был благодарен ему даже за этот недолгий период спокойствия. Голова перезагрузилась, и теперь всё вокруг стало менее непривычным. Вскоре остальные вернулись, и в квартире снова воцарилась шумная веселая атмосфера. Венти объявил, что погодка немного улучшилась, и его посетила мысль: — Мы давненько на крышу не ходили. Думаешь, там открыто? Ребята сразу же проверили дверь из подъезда, и оказалось, что есть определенные плюсы в жизни на последнем этаже. Вся компания теперь любовалась скромной городской панорамой. На ясном звездном небе Ху Тао показала на Большую Медведицу и добавила, что вон та маленькая, незаметная звездочка называется Алькор. Тиори восхитилась видом. — Маленькая и незаметная? А вы слышали фразу: «Как корабль назовешь, так он и поплывет»? Чья идея была называть так группу? — заворчал Венти. Они с Кадзухой стали обсуждать другие варианты для названия. Тиори с Синь Янь втиснулись и стали активно предлагать ребятам подумать над сценическими образами. Синь Янь настояла, что внешний вид тоже должен запоминаться, а Тиори тут же предложила, как это можно воплотить почти без затрат. Остальные поддержали инициативу, а когда эта тема себя исчерпала, музыканты стали обсуждать последнее выступление. Синь Янь обернулась к Кадзухе: — Слушай, кстати... а как у тебя сейчас со временем? Не хочешь обратно в оркестр? — Что? — удивился парень. — Зачем? — Наша пианистка то ли приболела, то ли прогуливает. Пропустила уже две недели и в последний раз не объявилась. А у нас скоро весенний фестиваль, и мы, кстати, сменили репертуар. — Правда? Рапсодии убрали? — Да, оставили только восемнадцатую как самую известную и более-менее простую. Честно говоря, мне кажется, ее тоже нужно было убрать. Какой толк оставлять ее одну? Она еще и какая-то скучная. Скара, зацепившийся за их разговор, встретил взгляд Кадзухи и словно услышал его мысль, увидел то же самое воспоминание. Даже готов был поклясться, что заметил мимолетную улыбку. — Знаешь, со временем сейчас немного туго. Я подумаю, ладно? — обратился Кадзуха к подруге. Шумные обсуждения и напевания песен продолжались еще примерно час. Скара наблюдал за всеми, ловя себя на том, что ему даже удалось вписаться в эту веселую шумную компанию. Когда они шли домой по привычной дороге, Тиори стала расспрашивать его о Венти с Ху Тао и их разговоре. — Они всерьез предложили? Или просто к слову? — Не знаю. Честно сказать, надеюсь, забудут. Время у меня появится теперь только летом. И то, если не придется снова гонять по подработкам. Тиори поежилась, застегивая самую верхнюю пуговицу плаща. — Ну а мне кажется, получился бы интересный опыт. И с Кадзухой бы виделся чуть чаще... Хитрый взгляд подруги он встретил коротким смешком. — Кстати, что вы делали в его комнате? — Ничего. Просто болтали. — Болтали? — в этом одном слове прозвучали недоверие и любопытство. — И всё? Никаких интересных моментиков? — Нет, но, знаешь, это даже хорошо. Голос немного выдал волнение. На выжидающий взгляд подруги пришлось ответить: — Просто болтали как друзья. Кем мы и являемся. — Нууу дааа! Знаешь, пока мы были на крыше и я обрабатывала ребят своими идеями, Кадзуха довольно часто на тебя поглядывал. Скара расслабил каждую мышцу лица и небрежно ответил: — Может, тебе показалось. — Я же знаю, что ты знаешь, что я права. Еле держишься, чтоб не начать прыгать от счастья. — Ты меня бесишь. Подруга была абсолютно права. Скара увернулся от плеча, которым она его подтолкнула. Он улыбался как дурак и не мог перестать думать о родинках на лице, о губах, глазах, которые следили за ним втайне от друзей. Смакуя легкость в теле, его посетила лишь одна неспокойная мысль: «Хоть бы это не было выдумкой. Хоть бы радость не прошла. Хоть бы в следующий раз всё сложилось хорошо, и Кадзуха дал ему еще один шанс. И это всё не оказалось сном. Хоть бы...»

***

Как только друзья разошлись, а Венти куда-то вышел с Сяо, Кадзуха вернулся в свою комнату, в которой всё лежало на своих местах, но теперь на стене ему недоставало еще одной фотографии. Фотографии со Скарой. matt maltese – krystal wasia project – ur so pretty