Болезненные Мелочи Любви

На часах был час ночи, когда Гоуст вернулся в реальность, где царила темнота и прохлада начинающейся зимы. Он зажмурил глаза и угрюмо промычал что-то на непонятном языке звуков в подушку прежде чем наконец принять сидячее положение. Обычно, когда капитан говорил о раннем подъеме, имелось ввиду где-то около трех часов ночи, а значит у Призрака по горло времени, чтобы собраться. Он не спеша сполз с кровати и поплелся все еще сонный в ванную, где огрел свое лицо ледяной водицей. Дальше он не помнит, что ему конкретно взбрело в голову, но словил себя на том, что обмазывает свое лицо зубной пастой вырисовывая голубоватый череп. Спохватился он тогда когда закончил с одной половиной. Зрачки окончательно сфокусировались на отражении, где на него смотрело лицо, на половину Саймона, а на другую половину Гоуста. Этот творческий фэйс-арт он поспешил смыть, тер лицо до скрипа, будто это была не паста на его лице, а нечто гораздо более отвратительное. Закончив мыльно-рыльные процедуры лейтенант преступил к выбору одежды. В привычной черной футболочке с коротким рукавом уже по такому холоду не походишь. Поэтому образ он собрал себе простой, но такой же на 80 процентов черный. Водолазка, джинсы, куртка, не много и тепло. Не на подиум он в конце концов собрался. Дальше по плану последовал короткий и скромный завтрак из слегка подогревшей яичницы и холодной гречки. Все это сопровождалось кружкой крепкого черного чая. Увидел бы его Джонни сразу бы назвал «чертовым британцем», за пристрастие к горячему соку из листьев. Саймон также был не из любителей копить грязную посуду до образования горы, потому сразу помыл всю… на два раза. А что ему еще оставалось делать? С «утренним ритуалом» он справился за жалкие полчаса и чем себя занять он понятия не имел. Пожать гантельки? Скучно. Покурить? Нечего. Хотя была у него одна идея, думать о которой он никак не хотел. Каждый свой шаг по коридору к комнате Далии он оправдывал тем, что её стоит проверить, раненая в конце концов. А когда этот аргумент перестал быть настолько убедительным он нашел новый, как уже много раз происходило, будить Далию та еще задачка, а если он её заранее поднимет все будут до глубины души благодарны. Кроме Соупа, которому не перепадет поносить милую, но угрюмую русскую медведицу на ручках. Уже стоя перед её дверью решимость начала покидать его и про аргументы он подзабыл. Но тряхнув головой резко, чтобы не иметь возможность на колебания, постучал в дверь. Ответа как и ожидалось не последовало, и как бы негуманно то не выглядело, Райли повернул ручку и отворил незапертую дверь. Возможно по привычке или вероятнее из-за лени Георгина никогда не запиралась. Зачем если все на базе быстрее кирпичи в штаны отложат, чем посмеют потревожить мелкорослое зло. В коротеньком коридоре, перед развилкой к кухне и спальне, было темно, значит Далия еще спит, чему Райли не удивился. Он шагнул глубже и закрыл за собой дверь настолько тихо, что шорох таракана в сравнении показался бы оглушительным. Он недолго думая двинулся к спальной комнате, где развалилвштсь на все четыре стороны кровати, дрыхла наемница. Одеяло скомкалось в непонятную форму укрывая только ноги и пол тела. Что особенно зацепило взгляд лейтенанта это неожиданное отсутствие вуали. Конечно очевидно, что она как и Райли не настолько конченная, чтобы спать в маске. Потрясающим было то, что он в принципе застал черную ткань лежащей на прикроватной старой тумбочке. Думали сейчас будет описания неповторимого личика русской наемницы? Губу обратно закатаете. Хоть вуали и не было, но половина лица все же была скрыта под маской на глазах. Привычка, которая сколько женщина себя только помнит спала с ней под одним одеялом. Если честно без этого аксессуара она просто не в силах была уснуть, без повязки её глаза тревожило всё, от приезжающей мимо окна машины, до едва заметной горящей лампочки на ноутбуке стоящем давольно далеко от кровати на её рабочем столе. Гоуст остановился, и пару минут как предмет мебели стоял подле кроватки глядя на крошечную и беззащитную в своем сне Далию. И как эта тварь может так спокойно спать совершив все те бесчеловечные убийства? Вопрос, ответ на который был для всех загадкой. —«Далия»— настойчиво потряс её за плечико Райли. Его рука сжалась на её плече когда он осознал насколько приторно нежно произнес ненавистное имя. В ответ как и ожидалось: ни-хри-на. Ни ответа, ни мата, а только легкий храп спящего чудовища. Он потряс ее сильнее, и все, что что ему дали в качестве реакции, было протяжное мычание. —«Нахуй иди…»— почти скулила седовласая королева крови поворачиваясь спиной к наглецу тревожащему её сон. —«Вставай, а то как обычно из-за тебя на три часа позже вылетим»— твердо приказал мужчина выдерживая подушку из-под под головы кучерявой ереси. Но та и бровью не повела продолжив дрыхнуть. Из полуоткрытых губ почти бесшумно слетали выдохи, но Саймону они казались громче взрыва атомной бомбы. Особенно эффект усиливался когда он глядел на эти самый губки. Тут два варианта, либо она спит с помадой, либо в прямом смысле пьет людскую кровь по ночам. Иначе как объяснить этот невероятный, почти фантастический алый цвет пухлых губ. В уголках изящными изъянами виднелись шрамы и над ними металические шарики пирсинга. Уж у кого угодно, а у Далии он не ожидал такое, экстремальное украшение. И он бы хотел увидеть в железяках вульгарность и показуху, но они ей слишком сильно шли, слишком хорошо подчеркивали идеально алые, бархатные губы. Он сам не понял зачем облизнул свои засохшие губы под маской, рефлекторно наверное. Или от волнения… так блять, какое волнение?! Нехрена подобного… кхм… да, нихрена… Саймон с неким аккуратным напором приподнял капризное чудо за плечи заставив принять сидячее положение. —«Ты какого хуя у меня делаешь?»— зевая и потягиваясь недоумевала Георгина. Только она хотела было снять повязку и потянуться за вуалью как её вытянувшаяся к тумбы рука столкнулась с неким притясвием, а именно бедром Л.Т., и было похоже, что он не собирается отходить. Она отдернула руку, как от пламени, что почти было потрогала и тождественно рукой сильнее натянулся повязку на верхнюю часть лица, не позволяя увидеть больше чем он уже успел. Из за мастчки для сна она не видела ничего от слова вообще ни шиша. Что возможно было даже бонусом, ей бы стало некомфортно знай она с каким интенсивным и напряженным взглядом он изучал движение ее губ когда она произносила сонливые маты. Он должен был бы отступить, позволить женщине дотянуться до вуали, но он предахпочем ждать пока та решит «нечаянно» снять пелену с глаз, дождать, чтобы увидеть лицо полностью, а не обрывками или на половину. —«Сколько блять времени…»— зашипела от раздражения избалованная версия Белоснежки потирая веки сквозь нежно-розовую ткань повязочки. —«Часы вон там…»— настойчиво и жирно намекнула смерть в маске черепа. Это был лучший шанс увидеть её без масок, полностью. Многие бы довольствовались зрелищем половины лица, а вот мужчине было мало, нужно было всё. Взгляд зацепился за краюшек шрама, предположительно проходившего от ухо по щеке и заканчивался у переносицы. Пальцы в перчатках невольно и бесконтрольно потянулись к краюшку бесящей ткани чтобы приподнять сию завесу тайн, но его попытку быстро пресекли. —«Пошел ты знаешь куда!»— возмуженно фырнхкнула Далия резко вставая с кровати и уверенно, что ей ненужно смотреть куда она идет встала с кровати направляясь к ванной. Но как и ожидалось по пути врезалась во всё подряд, то в угл, то в комод, а потом и в закрытую дверь. Что же до настойчивого искателя разгадок, он с ухмылкой и каким-то умилением наблюдал за почти жалкой попыткой черно-седого кролика спрятаться в норку, подальше от глаз охотника. —«Как скажешь»— хмыкнул Саймон и удалился на кухню. У Далии сто процентов где-то должен стоять чай, а чай был нужен мужчине как кислород. Без новой кружечки чая, у него случиться недостаток божественной янтарной жидкости в организме, а этого Саймон допускать не хотел. Открыв первый попавшейся шкафчик он обалдел от того сколько разных сортов и видов заварок имеется у наемницы. Видимо у Гоуста есть конкурент в любви к чаю… очень занятный конкурент.