«Правила притяжения»

Трибуны взорвались оглушительными аплодисментами, смешанными с возмущенными криками. Гарри Поттер, держа над головой золотое яйцо, стоял в центре арены, залитый адским заревом от гнева Венгерской Хвостороги. Мадам Помфри и несколько судей уже бежали к нему, но он, казалось, не чувствовал ни ожога на плече, ни сбитой с ног боли. Он победил. Элиза, не скрывая облегчения, аплодировала так, что ладони горели. Рядом с ней Гермиона плакала от счастья, а Рон стоял бледный, с выражением глубочайшего раскаяния и стыда на лице. — Видишь? — обернулась Элиза к Джорджу, который наблюдал за ней с той же застенчивой ухмылкой. — Я же говорила, что он справится. — Никогда и не сомневался, — с долей сарказма ответил Джордж, но в его глазах читалось неподдельное восхищение. — Хотя, признаю, способ был чертовски зрелищным. Наш парильный бизнес мог бы обанкротиться, если бы все начали так летать. В этот момент из-за его спины появился Фред, сжимая в руках набитый деньгами мешочек. —Не банкротиться, а богатеть, братец! Половина зала ставила, что он не продержится и пяти минут! А мы с тобой, как гениальные провидцы, верили в нашего юного героя! — Он подмигнул Элизе. — Не хочешь вложиться в наше следующее предприятие, дурмстрангская звезда? Гарантируем процент. Элиза покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица. —Спасибо, но я предпочитаю более надежные способы инвестиций. Например, не злить моего директора. Она кивнула в сторону противоположной трибуны, где Каркаров, багровый от ярости, что-то яростно жестикулируя, кричал на Дамблдора. Причина была очевидна: Гарри Поттер, ученик Хогвартса, прошел испытание лучше его любимого Виктора Крама. Спускаясь с трибун в общей толпе, Элиза почувствовала, как чье-то прикосновение к ее рукаву. Это была Джинни Уизли. —Каркаров выглядит так, будто готов сожрать собственные усы, — шепнула она, смеясь. — Думаю, тебе сегодня лучше держаться подальше от стола Дурмстранга. — Я так и собиралась, — вздохнула Элиза. — Пойду посижу с вами, если, конечно, ваши братья не решат продавать билеты на мой возможный конфликт с Каркаровым. Джинни рассмеялась: —Не дай им этой идеи! Вечер в Большом зале был шумным и праздничным. Гарри, наконец помирившийся с Роном, сиял, принимая поздравления. Элиза, Фрейя, Гермиона, Рон и близнецы заняли один конец гриффиндорского стола, создав шумный и веселый островок. Даже Фрейя, обычно сдержанная, позволила себе улыбнуться, слушая, как Фред с пафосом пересказывал историю о «Великом Побеге Гарри от Огнедышащего Ужаса». Элиза сидела рядом с Джорджем. Под шумок общих разговоров он наклонился к ней. —Ну что, — тихо спросил он, — как там твой персональный индикатор настроения? Надеюсь, сегодня он не был черным или красным. Элиза засунула руку в карман и вытащила светящийся цветок. Он светился ровным, теплым желтым светом, но в самом его основании, словно крошечный рубиновый уголь, пульсировало маленькое сердечко. Она прикрыла его ладонью, но было поздно — Джордж уже увидел. Он не сказал ни слова, просто его улыбка стала шире, а взгляд — еще теплее. Он достал из кармана мантии маленький леденец в форме дракона. —Держи. Трофей. За то, что не бросила друга в трудную минуту. Внезапно их уединение прервал ледяной голос, прозвучавший прямо за спиной Элизы: —Мисс Ритман. Она застыла. За ней стоял профессор Снейп. Его черные глаза, холодные и нечитаемые, скользнули по ее лицу, затем по Джорджу, и, наконец, уставились на нее с безразличной строгостью. —Директор Каркаров выражает свое... недоумение, — Снейп произнес это слово с ядовитой сладостью, — по поводу вашего отсутствия среди учеников Дурмстранга в такой знаменательный день. Он ожидает вас в своем кабинете. Немедленно. Веселье вокруг них мгновенно утихло. Все смотрели на эту сцену. Элиза почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она медленно встала, встречая взгляд Снейпа. В его глазах она прочитала не злорадство, а нечто иное — предостережение. «Соберись», — словно говорили они. — Хорошо, профессор, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я сейчас. Она бросила прощальный взгляд на своих друзей. Гермиона смотрела с сочувствием, Рон с беспокойством, а Джордж — с молчаливой поддержкой. Фред свирепо нахмурился на Снейпа. Выйдя из-за стола, Элиза последовала за своим крестным. Проходя мимо него, она услышала его тихий, едва различимый шепот, предназначенный только для нее: —И будь добра, придумай что-нибудь правдоподобное. Он в ярости. Элиза кивнула, сжимая в кармане руку вокруг теплого цветка. Желтый свет погас, сменившись на мгновение тревожным синим. Предстоящий разговор с Каркаровым сулил все, кроме приятного. Но, по крайней мере, теперь она знала, что у нее есть ради чего выдерживать даже самые суровые бури. Но для команды Дурмстранга, а в особенности для Элизы Ритман, вечер ознаменовался иной, куда более мрачной традицией — адской тренировкой, устроенной разъяренным Каркаровым. Игор Каркаров, униженный тем, что «мальчишка Поттер» справился с драконом изящнее его лучшего ученика, вымещал злость на своей команде. Поле было погружено в кромешную тьму, освещаемую лишь вспышками заклинаний и яростными окриками директора. — Ритман! — проревел он, когда Элиза, вымотанная до предела, пролетала мимо. — Ты летишь, как первокурсник, которого только что посадили на метлу! Еще один промах, и я лично отправлю тебя обратно в Дурмстранг в багажном отделении! Усталость, темнота и давление сыграли свою роль. Один из младших игроков, пытаясь увернуться от бладжера, резко метнул его в сторону. Кожаный мяч, словно пушечное ядро, угодил Элизе прямо в спину. Острая боль пронзила ее, сбив дыхание. Руки сами разжались, и она почувствовала, как ветер свистит в ушах, а земля неумолимо приближается. Тридцать метров свободного падения — и единственной мыслью был безумный ужас. Но падение не состоялось. Внезапно ее тело, будто упав на гигантскую перину, мягко качнулось в воздухе и медленно опустилось на траву. Подняв голову, она увидела высокую фигуру. Профессор Дамблдор опускал свою палочку, и в его голубых глазах, обычно веселых, читалась суровая непреклонность. Однако даже его могущественное заклинание не смогло полностью погасить инерцию падения. Мягкое приземление не спасло ее руку. Когда она попыталась встать, то почувствовала не просто боль, а резкий, хрустящий, чудовищный взрыв агонии в плече и локте. Белая кость, страшная и неоспоримая, торчала из разорванной плоти локтя. В ушах зазвенело, и тьма поглотила ее еще до того, как мадам Помфри с деловым видом появилась на поле. --- Элиза очнулась от знакомого запаха антисептиков и сушеной мандрагоры. Боль была тупой и отдаленной, благодаря, как она сразу поняла, сильному болеутоляющему. Она лежала в больничном крыле. Сумеречный свет пробивался сквозь высокие окна, означая, что наступил поздний вечер. Она повернула голову и увидела Фрейю. Ее подруга сидела на соседней кровати, склонившись над чем-то маленьким и блестящим. В руках у Фрейи были ее волшебные инструменты и осколки хрустального цветка, который Джордж подарил Элизе. Он разбился у нее в кармане при падении. — Ты... пытаешься его починить? — хрипло прошептала Элиза. Фрейя вздрогнула и подняла на нее глаза. На ее обычно невозмутимом лице мелькнуло редкое облегчение. —Проснулась, наконец. Не делай так больше, — ее голос был ровным, но в нем слышались затаенные нотки тревоги. — А этот артефакт... его магическая схема нарушена. Я пытаюсь восстановить связь между осколками, но это требует времени. Элиза хотела ответить, но дверь в палату распахнулась, впустив вихрь рыжей энергии и громких голосов. — Ну что, наша чемпионка по свободному полету без метлы пришла в себя? — это был Фред, который нес огромный сверток с сладостями из «Сладкого королевства». За ним, чуть сзади, шел Джордж. Его лицо было серьезным, а в глазах читалась неподдельная тревога. Увидев, что Элиза смотрит на него, он попытался изобразить свою обычную ухмылку, но получилось это у него неуверенно. — Мы принесли тебе припасов для выживания, — объявил Фред, с грохотом вываливая на тумбочку шоколадные плитки, тыквенный сок и разноцветные леденцы. — Мадам Помфри, конечно, волшебница, но ее микстуры против тошноты ничто по сравнению с добрым хогвартским шоколадом. Джордж молча подошел к кровати. Он протянул Элизе маленький пакетик с разноцветными мармеладками. —Держи. От нас. Потом его взгляд упал на осколки цветка, над которыми колдовала Фрейя. Выражение его лица смягчилось. —О, нет... Он разбился. Элизе стало до слез стыдно. —Прости, — прошептала она, глядя на него полными вины глазами. — Я... я упала. Он был в кармане. Джордж покачал головой и неожиданно улыбнулся, на этот раз по-настоящему, тепло. —Ерунда. Главное, что ты жива. А это... — он взял у Фрейи осколки, — всего лишь вещь. Я его починю. Обещаю. Фред, наблюдавший за сценой, хитро подмигнул Фрейе. —Ну что, ледяная королева Дурмстранга, может, оставим ремонтную мастерскую и пройдемся? Я слышал, Пинч сегодня не в духе и гоняет за поцелуи парочки в западном крыле. Надо бы проверить. Фрейя подняла на него одну бровь, но, к удивлению Элизы, безропотно встала. —Полагаю, твое присутствие здесь только усугубляет состояние пациентки. Ладно. Пошли. Они вышли, оставив Элизу и Джорджа наедине в тихом, погруженном в сумерки больничном крыле. Джордж придвинул стул поближе и осторожно взял ее здоровую руку. —Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня переехал горный тролль, — честно призналась она, сжимая его пальцы. — Но... спасибо, что пришел. — Где же еще мне быть? — он сказал это так просто, будто это было самое очевидное дело на свете. — И не переживай за цветок. Я же волшебник, в конце концов. Сделаю новый, еще лучше. Он будет не только светиться, но и, например, играть марш, когда у тебя хорошее настроение. Элиза рассмеялась, и смех вызвал короткий приступ боли в сломанных костях, но оно того стоило. Он рассказывал ей самые нелепые и смешные истории о проделках близнецов, о том, как Фред однажды перекрасил все волосы Снейпа в радужный цвет, и о том, как их за это чуть не отправили к дементорам. Она слушала его, заедая мармелад и шоколад, и чувствовала, как боль и стыд отступают, сменяясь странным, теплым спокойствием. За окном давно стемнело, в больничном крыле было тихо, и только их тихий смех нарушал ночную тишину. Ее сломанная рука все еще ныла под повязками, но на душе было светло. Возможно, некоторые падения ведут не вниз, а к чему-то гораздо более важному.