Беличий хвост

Шалем сонно моргнул и повел ушами, прислушиваясь к тишине. Непривычная тяжесть и тепло по-началу насторожили, но стоило вспомнить вчерашнюю ночь, и он тут же успокоился. Приподняв край одеяла, Шалем заглянул под него и губы сами собой растянулись в улыбке. Чернышка во сне дергал ушами и хмурился, а еще… пах. Как сосновое варенье и еловые веточки. Как сладкое яблоко. Шалем нырнул под одеяло, тихонько принюхиваясь к волосам, и Кайден замычал, крепче обвивая его руками и прижимая к себе. Это было хорошо. Кайден высокий, большой, и прижиматься к нему одно удовольствие. И руки у него сильные, и мордашка красивая, смазливая. Ощущения были необычные — чернышка, несмотря на всю свою несносность, нравился и ему, и волку. Последний раз Шалему нравился Тайо, да и то — в детстве. Но в детстве Тайо, хоть и являлся альфой, был похож на девчонку. Но стоило познакомиться с ним поближе, и весь флер романтики спал — характер у Тайо был не сахар, да и вымахал лис слишком высоким и атлетичным для девчонки. Хвост Кайдена вдруг забил по кровати, и Шалем сжал губы, чтобы не рассмеяться. Что же ему снилось? Вот Кайден — совсем другое дело. Почему-то его размеры совсем не отталкивали. Напротив, руану хотелось обтрогать его всего, обнюхать и обтискать. Тоже ему... пф. Вожак нашелся. Сколь веревочке не виться, а конец будет. Кайден-то, видимо, руанов совсем за дураков держал — а заодно и Шалема, раз считал, что Шалем не сложит два плюс два. Прикрыв глаза, Шалем позволил себе еще несколько минут насладиться теплом и аппетитным запахом. Кайден, хоть и не слишком походил на грудастую волчицу: не женственный ни черта, как придурок, и маниакальный чистюля, тоже как придурок, но волк внутри Шалема каждый раз норовил подставить ему и шею, и живот, и вообще все, что мог. Злиться на придурка не было сил — получилось только первые пару дней, за то, что обманул и притворился советником. А потом… ну… Шалем тоже не без греха — как можно долго дуться на свою пару? Тем более, что тот, точно тень, везде следовал за руаном по пятам и кокетничал. Наверное. Руан, конечно, скалил зубы и старался не подпускать его слишком близко, но это так тяжело, когда к чернышке тянет всем нутром. И если сначала Кайден показался Шалему озлобленным безмозглым самцом, то всего пару часов в его компании — и стало ясно, что даже в своей озлобленности чернышка страшно очарователен. О том, что Шалем тоже его обманывал, он предпочитал не думать. В конце концов, это он был заложником ситуации, а не Кайден. А когда выйдет из нее — все как-то образуется, точно образуется. Кайден, хоть и с придурью, но думать умел. Оставалось лишь совсем немного потрясти чернышке мозг, чтобы все встало на место и на картину мира тот взглянул с предельной ясностью, и говорил своими словами, а не закоснелыми речами своего отца. Как же его убедить не присылать еще волков для охраны? Шалем задумчиво коснулся черного уха и потянул. Кайден дернул кончиком носа и его брови недовольно сдвинулись у переносицы. Как их кровожадный Шедар вообще извратился выбрать такого несмышленого щенка в вожаки? Руан провел подушечкой большого пальца по брови, рассеченной шрамом, скользнул под черную повязку на глазу. Ах, быть может, за доброе сердце? Шалем улыбнулся. Шрам под подушечкой тянулся гладким, выступающим рубцом. Наверняка, духи чувствовали, что в лесу происходит нехорошее. Поэтому и послали Шалему чернышку — самого чуткого из всей семьи. Или вроде того. Напоследок погладив Кайдена по волосам — удивительно мягким, стоит сказать, — Шалем пошевелился и осторожно выскользнул из-под одеяла. Но не успел встать — чужие пальцы сомкнулись на запястье, и из-под одеяла вынырнула взлохмаченная голова чернышки. Кайден мрачно уставился на него единственным глазом. Ну вот ресницы у него точно были, как у девчонки… — Куда? — хрипло пробормотал Кайден. — Мне нужно сходить к старейшине, — спокойно ответил Шалем, склоняя голову к плечу. От вида растрепанного дурилы у Шалема защемило сердце. Так и тянуло потискать за щеки. — Спи. Кайден завозился, приподнимаясь. Свободный ворот его рубахи повис, и Шалем отстраненно подумал, что его грудь, в принципе, тоже вполне себе сго… — Я тоже пойду. — Ложись и спи, — Шалем надавил на плечо Кайдена, вынуждая опуститься обратно на подушки, и накрыл сверху одеялом. — Как только я вернусь, то приготовлю тебе завтрак. Из-под одеяла донеслось счастливое мычание и Шалем снова улыбнулся. Удивительно. Вот Деона от еды Шалема тошнило несколько дней, остальные, попробовав раз, наотрез отказывались угощаться еще. Правильно дед говорил, что духи знают, что делают — Кайдену вон как понравилось! Шалем тихо спустил ноги на пол и потянулся, распушив хвост. Деревянные половицы скрипнули. Кайден снова зашевелился, путаясь в одеяле, затем, видимо, разозлился, и, резко дернувшись, свалился с кровати. Шалем отступил назад и прикусил губу, сдерживая смех. — Я упал… — глухо донеслось из-под одеяла. — Я заметил, — Шалем легонько пнул его ногой и чернышка заворчал. — Ложись обратно в кровать. За окном уже слышались возгласы детей и крик пастуха, что гнал пастись овец. Из кузницы доносился звон и тянулся дым. Шалем предусмотрительно закрыл окна и шторы, чтобы ледышка не покрылся изморозью, и вышел из спальни. Завтракал Шалем зачастую у Деона. Или перебивался по пути в лавках, или угощал кто — в общем, дома он обычно еды не держал, если не задаривали. А местные волчицы частенько подкармливали вожака своими пирожками да искусно выжаренным мясом. В дом Деона Шалем заходить не спешил. Запах чужака заставил его поосторожничать. Поэтому руан, кутаясь в теплую накидку, забрался на бревно, что лежало под окном спальни, и, зацепившись за подоконник, подтянулся на руках, заглядывая внутрь. Хорошо, что по привычке не влетел в дом с ноги. Наверное, Шалем бы ужасно их смутил. Он с любопытством навострил уши на шорохи и уставился на большое шевелящееся одеяло. А через секунду из-под него вынырнула голова советника Кайдена. Темные волосы, обычно собранные в короткий хвост, рассыпались по плечам, и Шалем с удивлением скользнул взглядом по отметинам — следам от зубов и засосам. Как только Кайден еще не заметил? Пожалуй, был слишком занят Шалемом. Дурачок. Белка хихикнул. А вот Шалем запах Деона чувствовал на советнике настолько отчетливо, что стой он спиной к ним — не сразу бы различил где кто. Следом за советником выполз Деон. Он, конечно, поменьше чарна, но характера в нем было за двоих. Деон прижался к советнику сверху, накрывая собой, и они оба застонали. Шалем подтянулся еще немного и запрыгнул на скрипнувший подоконник. Он ожидал чего угодно — испуга, крика, ужаса… но не того, что его даже не заметят. Руан прищурился, мягко приземляясь на пол. Одеяло характерно задвигалось. Советник прижал к голове уши и ткнулся лицом в подушку, а Деон, вжавшись в лбом между чужих лопаток, чувственно заскулил, двигая бедрами. Их счастье, что одеяло с них не сползло и Шалем не увидел все с первых рядов. Он подкрался к кровати и замер почти над ними. Шалем усмехнулся. — Доброе утро! — воскликнул он. — Как хорошо видеть, что дипломатические отношения между кланами выходят на новый уровень доверия. Деон вскинулся, оборачиваясь к Шалему пылающим лицом, а советник с обреченным стоном накрыл голову подушкой. — Вы просто кладезь опыта по налаживанию межплеменных связей, — Шалем отступил назад, сложил руки на груди, и Деон виновато поджал уши, сильнее натягивая одеяло. И, судя по кряхтению, не только одеяло. — Вставай. Деон отрицательно качнул головой, краснея еще гуще, и Шалем раздраженно фыркнул, отворачиваясь. — Я отвернулся. Быстрее. — Сейчас… я… От раздавшегося в тишине влажного звука они застонали уже втроем. Спустя десять крайне смущающих, но вместе с этим веселых минут, Шалем, наконец, смог лицезреть знакомую румяную морду в приличном и привычном ему амплуа. Деон молча накрыл на стол завтрак — пирожки с мясом и кислыми ягодами, — поставил на деревянную дощечку чайник, и сел, всем своим видом изображая траур. — Где советник? — поинтересовался Шалем, хватая теплый пирожок. — Сбежал через окно, — затравленно ответил Деон, разливая чай. — Да я бы выпустил через дверь. — Ты его смутил, — Деон фыркнул, двигая кружку к Шалему. А затем чуть склонился и принюхался. — Сам бы постыдился. — А мне чего? — ехидно протянул Шалем, сгибая ногу в колене и отхлебывая из кружки. — Это все во… — Ну так и у меня волк. — Умник, — Шалем поморщился, кусая пирожок. — Ты же ничего не разболтал? Деон изумленно вскинул брови. — С дуба рухнул? — тише сказал он. — Как будто я мог. — Кто знает… вдруг тебе что-то в голову ударило… — А сам, — почти обиженно буркнул Деон. — Сам-то. Руан дернул ухом и задумчиво обвел деревянные шкафчики взглядом. Вместо дверок их прикрывали тонкие белые занавески, расшитые красными нитками. — Кайден хочет усилить охрану, — пробормотал Шалем. — Плохо будет, если усилит, — Деон тут же помрачнел. — Надо переубедить. — Я попробую, но он упертый, как баран, — Шалем снова откусил от пирожка и запил чаем. — Бред. Пять лет ничего не делали, а стоило Товальду сдохнуть — и спохватились. — Может, совет давит? — предположил альфа. — Сдается мне, что этот идейный сам все решил… нужно поговорить с Иви. — Вряд ли ее допускают на такие собрания. Ты же слышал, как у них омеги живут, — Деон задумчиво почесал щеку. — Блайт тоже молчит. — Думал, трахнешь его пару раз и заговорит? — Шалем вновь улыбнулся, обнажая клыки, и к щекам Деона прилила кровь. — Я вообще не думал, — траурно ответил он. — Я заметил, — Шалем облизал пальцы от крошек. — Нужно будет встретиться с лисицами, но я не представляю, как. Кайден везде таскается за мной, как хвост. В архиве уже дел не осталось… — Тогда, может… В дверь постучали. — Ждешь кого? — осторожно поинтересовался Шалем, поднимаясь. Деон отрицательно качнул головой. Руан толкнул дверь. — Вожак чарн и советник уезжают, — отрапортовал Фес, — прямо сейчас. — Чего? — Шалем моргнул. — К чему такая срочность? — Не говорят, — Фес покосился в сторону, — но попросили сообщить. Деон поднялся из-за стола, подобрал накидку Шалема и обулся. Выражение лица у него было слегка встревоженное, хотя новость, однозначно, хорошая. Пока Кайден разберется с новыми воинами, которых хочет прислать — Шалем успеет переговорить с лисами и решить последние вопросы. Только все равно странно. Блайт ушел около получаса назад, а Кайден должен был самозабвенно охранять руанскую кровать. Когда они добрались до площади, то чарны уже седлали лошадей, а Кайден и Блайт стояли поодаль, мрачно о чем-то переговариваясь. Почувствовав Шалема, чернышка тут же вскинулся и навострил уши. Лицо у него стало глупеньким, а хвост задрожал от сдерживаемой радости. Шалем беспокойно оглянулся и кивнул в сторону, предлагая отойти. — Что случилось? — поинтересовался руан. Они притаились за ближайшим домиком, и Кайден опустился на корточки, то ли пытаясь быть наравне, то ли просто милашничая. — Кто-то напал на мою мать, — спокойно ответил чернышка и протянул руки. Он коснулся длинными пальцами мехового ворота накидки Шалема, крепче застегивая и расправляя ее. — Ты вообще за одеждой ухаживаешь? Почему такое мятое?… — Напали на мать? — Шалем поджал уши. — Она в порядке? — Ранили, но жива, — Кайден склонил голову к плечу. — Пока меня не будет, ты обязан вести себя как приличный омега. Тебе ясно? Ни перед кем не оголяйся, не смотри слишком долго на альф, помогай старейшине и храни целомудрие, — чернышка прищурил голубой глаз. — Вот же псих, — Шалем нервно усмехнулся уголком губ, но на сердце все равно отчего-то потеплело. Кто вообще, кроме Шалема, этого поехавшего стерпит? — Я буду самым целомудренным омежкой этого леса. — Хорошо. Я вернусь, как только разберусь там со всем. Не могу забрать тебя в клан, пока там неспокойно и небезопасно. — Я не хочу уезжать отсюда, — выпалил руан, нахмуриваясь, и Кайден насупился в ответ. — Я не спрашивал твоего мнения, омега, — низко произнес он, прижимая уши. — Ты будешь делать то, что я скажу. Шалем вскинул бровь. Сделал шаг назад. — Нет. — Что значит «нет»? — уголок губ Кайдена дрогнул, опускаясь вниз, и воздух вокруг него будто сгустился. В такие моменты, когда чарна переставал быть дурашливым милашкой, Шалему становилось не по себе. — Как «да», только «нет», — ответил руан. — Не придумывай себе лишнего. — Я провел ночь в твоем доме, — голос Кайдена стал еще ниже — и зазвучал опасными рычащими нотками. — Я твой… — Деон постоянно ночует у меня, — Шалем сложил руки на груди. — Это не делает нас… Кайден широко распахнул глаз, застывая, и Шалем осекся. А затем чарна резко вскочил и схватил руана, закидывая на плечо так легко, будто тот ничего не весил. Шалем на мгновение опешил, безвольно повисая. — Ты поедешь со мной, — разъяренно прошипел Кайден, — грязная шлюха, как тебе хватило смелости говорить мне такое в ли… Рыкнув, Шалем всадил когти Кайдену под лопатки, рванулся, пытаясь спастись, но чарна с силой сжал его хвост и обхватил талию рукой, крепко припечатывая к месту. — Пусти, урод! — рявкнул Шалем, барахтаясь. — Пусти! — У тебя нет никакого сты… — Пусти, или я тебя возненавижу, — руан перестал дергаться и успокоился. Кайден замер. Бесконечную минуту они провели в полновесном молчании. А затем чернышка стряхнул Шалема с плеча, и тот плюхнулся на землю, ловко приземляясь на ноги. Кайден холодно на него посмотрел, деловито поправляя свою шубу. Но судя по его поджатому хвосту, он либо собирался заистерить, либо разреветься. Но ни того, ни другого не произошло. Кайден молча развернулся, направляясь к площади, и Шалем поспешил за ним. — Ты что, обиделся? — нагнав его, спросил руан. Кайден прижал уши и отвернул голову. — Не игнорируй меня! Кайден фыркнул, подходя к гнедому коню. Он поставил ногу в стремя и ловко запрыгнул. Подлетевшие полы шубы ударили Шалема в лицо и тот помотал головой, отходя назад. — Можем ехать, — голос Кайдена дрогнул. Великие духи, да он же сейчас разрыдается! Шалем отошел назад и растерянно почесал за ухом. Ну и пожалуйста… он не собирался подкармливать хрупкое эго чернышки. Но глядя на его удаляющуюся спину Шалем все равно почувствовал себя тревожно. Они ведь только один денечек нормально пообщались — и тот уже уезжал. С одной стороны, Шалему хотелось, чтобы Кайден поскорее вернулся. С другой — лучше бы задержался у себя, чтобы руан смог наладить дела своего клана. — Все нормально? — спросил Деон, подходя сбоку, и Шалем рассеянно кивнул. […] Святилище, куда пришел Шалем, было полузаброшенным. К весне он намеревался его убрать и облагородить, но пока шли холода трогать не стал. Каменные статуи зверей были наполовину съедены лишайником, а рядом с разваленной скамьей тускло горел голубым светом фонарь. Лисы тоже сюда частенько приходили подумать. Тайо, вот, регулярно здесь подметал и зажигал лампадки, а еще оставлял угощения — хлеб и ягодки в небольшом расписном кашпо. Тайо сидел на мраморном ограждении и задумчиво перебирал запутавшиеся ветви винограда. Высокий, с огненными, длинными волосами и вечно прищуренным взглядом, он выглядел так, словно каждый раз замышлял что-то нехорошее. И улыбку он носил, как оружие. Но Шалем знал эту лисицу с самого детства. Руаны с лисами, на самом деле, не ладили, и дед их терпеть не мог. Но Шалем, вечно слоняющийся где-то, где было нельзя, умудрился завести дружбу с, на взгляд дедушки, самым неподходящим для этого существом. Дед всегда говорил, что лисицы настоящие плуты — всегда врут и хитрят, путают другим планы и мысли себе на выгоду. Но ведь и чарнов дедушка терпеть не мог. А те ребята, что прожили в поселении руанов почти одиннадцать лет — стали их союзниками и полноправными членами стаи. Жаль, что у Кайдена в голове был сплошной мусор. — Опаздываешь! — завидев Шалема, воскликнул Тайо. Он усмехнулся, растягивая уголки губ, и выражение его лица сразу стало ужасно хитрым. — Лисам не свойственно ждать. Это портит мех. Он махнул огромным, пушистым хвостом, и Шалем фыркнул, запрыгивая к нему на ограду. — А волкам не свойственно терпеть особо выебистых, — лениво протянул Шалем, щуря глаза, — но я ведь терплю тебя и еще не подрал твой ценный мех. Тайо коротко улыбнулся, обнажая острые клыки. — Значит, все-таки есть во мне что-то ценное, — сказал он, — я уж думал, что ты приходишь исключительно ради моего обаяния. — Ради своих проблем, — фыркнул Шалем, облокачиваясь спиной на целую колонну и закидывая ноги на колени Тайо. Тот обвил их хвостом и сложил сверху руки. — Слышал, что у вас снова собирается совет. — Громкое слово, — Тайо отвел уши назад и вздохнул. — Так, сборище старых хвостов, боящихся перемен. Они считают, что руаны хотят нас подставить, — Шалем напряженно нахмурился, и лис тут же поспешил добавить: — не тревожься. Папуля их и вполуха не слушает. Он верит тебе и в тебя, Шалем. И я тоже, — острый коготок скользнул под штанину, легонько царапнул, и Шалем вздрогнул, чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Что у тебя? Шалем запрокинул голову, возводя взгляд к ночному небу. Луна была особенно яркая — наверное, все складывалось так, чтобы Кайден спокойно и легко добрался до своего дома. Не то, чтобы Шалем особенно переживал за чудилу… — Приезжали чарны, — ответил он. — С вожаком. Он хочет усилить патрули и прислать еще людей. Если пошлет раньше, чем успеем договориться, то все рухнет… — Что-то заподозрил? — Там сменился вожак, и у нового крайне зверский аппетит. И сомнительные амбиции… — То-то же от тебя несет чужим альфой, — Тайо вдруг наклонился, шумно втянул носом воздух, и руан широко распахнул глаза, вжимаясь в колонну. — С кем повелся, Шалем? — А… а… уберись! — рявкнул Шалем, упираясь ладонью в хитрую морду. — Как твоя первая любовь… — промычал ему в ладонь Тайо, а затем руан вдруг почувствовал что-то влажное — язык! Шалем отдернул руку и прижал уши. — Я хочу знать, какой паршивый альфа так жадно пометил моего волчонка своими фер… ыгх… больно… Шалем наморщил нос, убирая ногу от чужого солнечного сплетения, и согнул обе в коленях, прижимая к груди. — Вожак, — буркнул он. — А? — Тайо даже придуриваться перестал и выпрямился, перестав держаться за живот. — Вожак их. Кайден. Тайо несколько раз растерянно моргнул. — А я… — Тайо растянул губы в улыбке. — А я и не знал, что ты такой коварный соблазнитель… хочешь использовать его в своих игра… — Да нет же! — вспыхнул Шалем, беспокойно пуша хвост. — Так вышло! Просто мой волк… ум-м… — он шумно выдохнул, ткнувшись лбом в колени. — Нашел в нем п-пару, вот я и… сложно думать, когда он рядом делает милую хрень… — Ага, — лис придвинулся ближе, а затем и вовсе — прижался носом к макушке Шалема. — Значит, отвлеки его сам. — Я думал об этом, — признался руан. — Волку это не нравится… он расценивает это как предательство. — Ну почему сразу предательство? — Тайо завозился, обнимая его, и Шалем прикрыл глаза, чувствуя, как от его касаний по телу струится тепло. — Просто дай ему то, что он хочет видеть. Даже если он и умный, но не всевидящий. И раз ты смог запутать его сердце… — Если я ему дам то, что он хочет — я еще пару сотен лет не выйду из дома и буду ходить с закрытым лицом, — Шалем поднял голову и посмотрел на лиса в упор. — Клянусь духами, я еще не видел, чтобы у кого-то в башке было насрано не меньше, чем у моего деда. — Они еще не заметили пропажи? — поинтересовался Тайо и Шалем, чувствуя, что можно уйти от странной темы, кивнул. — Товальд не следил за своими волками. Они ведут себя хорошо? — В смешанном клане жить куда проще, чем в обычном, — беззаботно ответил лис. — Чарны вполне милые ребята, когда не скалят зубки. Будет хорошо, если сможем открыть торговый путь на север и не потерять связь с южанами. — Угу… — Ты, главное, держи вожака подальше от нашей деревни. С вами нас, по численности, хоть и больше, но к войне мы пока не готовы, — Тайо отстранился, напоследок царапнул Шалема когтем по запястью. — Кайден не пойдет на войну, — пробормотал руан, опуская ноги, — он не такой. — Ага, не такой, — Тайо фыркнул, поднимаясь с ограды, а затем вдруг подхватил Шалема подмышки и снял, ставя на землю. — Слышал я, какой он не такой. — Ну правда, — закатив глаза, Шалем улыбнулся, — он безобидный. Вот увидишь его — сразу поймешь, что он как щенок. — Вот он, — со смешком выдохнул лис, кладя руку между ушей Шалема, — маленький влюбленный волчок, ослепленный очарованием врага. — Да ну тебя, — Шалем смахнул его руку. […] По возвращению в деревню Шалема встретил Лиор — чарна, что жил здесь уже давно и успел обзавестись семьей. Он был славным волком, хоть и немного мрачным. — Провожу, — сухо сказал он, поправляя меч и переглядываюсь с другими охранниками. Они направились в обход площади. — Что-то не так? — негромко спросил Шалем, косясь на волка, и тот качнул головой. — Кайден оставил несколько новых ребят, — ответил Лиор, оглядываясь, — они следят за тобой. Шалем чуть не остановился, но тут же опомнился и снова пошел вперед. — Ходили за мной? — обеспокоенно пробормотал он, хотя, справедливости ради, на всякий случай несколько раз он проверял, есть ли за ним слежка. — Ты ушел раньше, чем спохватились, — успокоил Лиор. — Я сказал, что ты ходишь купаться в реку и отправил Инко, чтобы тот покараулил в лесу. — Спасибо, — с облегчением выдохнул Шалем. Они остановились перед домом, но уходить Лиор почему-то не спешил. Он снова оглянулся, а затем наклонился и прошептал: — Пахнет лисом. Шалем сжал губы. — Я помоюсь, — сконфуженно пробормотал он, — расслабился и забылся. Лиор кивнул, а затем, точно опомнившись, потянулся к поясной сумке. Достав небольшой сверток, волк протянул его руану. — Жареные блистушки с тыквой и корешками, — сказал Лиор, — Саэль передала. Говорит, чтобы ты почаще заходил на ужин. — Зайду, — пообещал Шалем, забирая сверток. Попрощавшись с чарной, он, наконец, вернулся домой. Мыться было лениво. Шалем зажег свечу в спальне, сбросил одежду, посмотрел на кровать и… — Когда только успел, — весело пробормотал руан, голышом присаживаясь на кровать. Постель была аккуратно заправлена, а сверху на лоскутном одеяле лежала сложенная одежда — несколько рубах, меховая накидка… Шалем лег рядом со стопками и не моргая уставился на вещи. Пахло Кайденом. Даже злиться на дурака не было сил. Сверху на рубашке Шалем обнаружил несколько колец. На его пальцах они были просто огромными, но руан тут же сообразил, что их можно продеть в цепочку или веревочку и носить на шее. Кайдену, как пить дать, такое страшно понравится. Интересно, он там в порядке? Наверное, жутко распереживался за свою маму, раз так сорвался. Шалем переложил кольца на тумбу, вытащил из стопки первую рубаху, и, расправив, закутался в нее. Большая, теплая, цветом, точно растопленное молоко. Руан мог утонуть в ней. Он поджал колени к груди, прячась полностью, и закрыл глаза. Он совсем ничего не знал о Кайдене, а уже скучал. И это глупое предчувствие, что альфа не причинит ему вреда очень злило. Как и навязчивое желание потакать ему во всякой дурости.