Беличий хвост

Дом вожака лисов стоял на пригорке, среди старых платанов. Внутри пахло дымом, терпким вином и сушеными травами. Стены из красного дерева были увешаны охотничьими масками — лисьи, волчьи, даже птичьи морды смотрели и скалились в полумраке так, словно тоже слушали. Огонь в очаге лениво потрескивал, его тепло касалось правого бока. За неделю изрядно похолодало и участились дожди. Шалем беспокойно покрутил кольцо с рунами, что висело на его шее, и вздрогнул, когда Тайсар поставил перед ним кубок с вином. — Так вы хотите объединить кровь и землю? — спокойно поинтересовался он, садясь рядом. Тайо, что сидел напротив, выглядел уверенным — хотя, наверняка, тоже был взволнован. А вот Деон не нервничал, судя по тому, как налег на баранью ножку. — Хотим, чтобы она перестала проливаться, — ответил Шалем, обхватывая пальцами ножку кубка, и сделал глоток. Вино было терпко-сладким, и отзывалось внутри приятной горечью. — Если так будет продолжаться, то мои волки без свободы сгинут. — А мне кажется, — Тайсар прищурил карие глаза, — что вам вполне сладко живется в плену. — Это не так, — пробормотал Деон и Тайсар дернул ухом в его сторону. — Мы приспособились, но… терпим огромные убытки. На развитие, на новых волчат нужны ресурсы, но нашими управляют чарны. Мы не можем… — Спокойно плодиться, — догадался Тайсар. — Я понимаю, что вы хотите защиты, но подобное может обернуться войной. — Я не думаю, что вожак чарн осмелится на войну, — Шалем снова отпил. — Точнее, я почти уверен. Мне кажется, что он вступит в союз. Мы откроем северный рынок, и… — Далеко метишь, Шалем, — Тайсар добродушно потрепал его между ушей, и руан почувствовал, как к лицу приливает кровь. Когда тебе всего лишь шестой десяток, а рядом сидел опытный вожак годов под четыреста, то ты невольно начинал чувствовать себя немного маленьким и глупым. — М-мы даем вам тропы… а вы — нам безопасность… и… десять процентов прибыли, — Шалем глянул на альфу из-под ресниц, — не налог, а вклад. В общий склад. Мы пустим вас на нашу землю, вы нас — на вашу… — Красиво говоришь, — Тайсар скользнул острыми черными когтями по щеке руана, и улыбнулся. — Я слышал, у чарн новый вожак. — И Шалем его охмурил! — вдруг воскликнул Тайо, подаваясь вперед. Шалем, чувствуя, как в горле образуется комок, залпом выпил вино, огромными глазами пялясь на Тайсара. Тот хмыкнул и взял бутылку, чтобы снова подлить ему вина. — Соблазнил, как настоящий лис! Поэтому он хочет склонить чарна к союзу, и тогда откроется еще больше возможностей, разве нет? — Повезло же мне соседствовать с двумя амбициозными мальчишками, — фыркнул Тайсар, подцепляя на коготок виноград. Он ткнул им в губы Шалема и тот рефлекторно распахнул их. — Мне нравится ваша идея, — вдруг сказал он, и по столу пронесся облегченный вздох, — я люблю играть. Но если я вам открою западные тропы, они станут общими. Любая добыча, проходящая через мои земли, будет делиться поровну. Торговые караваны мы пропустим, но чарны… — Мы установим пограничные дозоры, — перебил его Шалем, — но чарны должны быть в союзе и иметь доступ к лесу. На равнинах тяжело выживать, я думаю, это и заставило Товальда пойти на такой идиотский шаг. — Несговорчивый был, — хмыкнул Тайсар, отпивая из кубка. — А налог с добычи? Мы не можем кормить два, три, а то и четыре клана просто так. — Десять процентов в общий запас, остальное — на развитие деревень. Руаны будут заниматься своим ремеслом, лисы — своим. У чарн тоже есть свой промысел, если помочь им с рудой, то что-то да может получится, — рассудил Деон, поправляя волосы. Тайо, наматывающий бусины в волосах, хмыкнул. — Кушай барашка, Шалем, — поддакнул он, и руан послушно подцепил с тарелки мясо, задумываясь. Чарны были сильными… помимо руды, их можно было использовать для охраны. Но даже если Кайден согласится, не случится ли бунта изнутри? Согласится ли их совет? — Ты уверен, что вожак чарн согласится, Шалем? — еще раз, точно читая тревожные мысли, спросил Тайсар. Шалем медленно кивнул, глядя в стол. — Он об этом не знает, но… м-мы пара, так что… вряд ли у него есть выбор. — Или у тебя, — весело хмыкнул Тайо и Шалем хмуро на него посмотрел. — …извини. — Тогда иди и убедись, что выбор за тобой, — Тайсар закинул ногу на ногу, — у тебя талант, Шалем. Не растрачивай его на честность. Спустя еще час незатейливой болтовни, не касающейся переворота, Шалем побрел к озеру, и Тайо с Деоном, конечно, поплелись за ним. Ночью стало совсем холодно, и Тайо, несмотря на протесты руана, закутал его в свою шубу, а Деон обмотал шарфом голову. — Волнуешься? — спросил Деон, присаживаясь на корточки. Шалем взял плоский камушек, замахнулся и бросил его лягушкой — тот пропрыгал четыре раза по водной глади и утонул. — Немного, — Шалем подобрал еще один камень. Тайо тоже запустил один — тот подпрыгнул аж шесть раз. — Не знаю, что делать, если Кайден упрется. — Мы сможем защититься, — Деон отвел уши — кажется, эта мысль была ему не по душе. Неужели Блайт ему настолько понравился? — В таком случае, если мы отрежем чарн, то их ждет голод, — пробубнил Шалем, кидая камень. — Учитывая то, насколько Кайден неопытен и вспыльчив, то, возможно, и смерть. — У них есть целый совет старейшин, — парировал Тайо, забираясь на булыжник и садясь. — Пусть они и решают. Разве совет не помогает вожаку? — Полагаю, что это просто собрание старых, вечно недовольных хвостов, взваливших все дела стаи на молодого вожака, — Шалем потянулся и вдруг услышал тихий хруст. Он навострил уши и застыл. — Уходи, Тайо. Лис даже не опешил — тут же соскользнул со скалы и, нырнув между деревьев, растворился в ночной мгле. — Кто здесь? — послышалось из леса. Шалем и Деон повернулись — и феромоны альфы стали сильнее. Наверное, пытался прикрыть запах лисицы. — Что вы тут делаете? Стражник, из чарн, наклонил острие копья. Шалем прижал уши, выходя вперед. — Возрождаем популяцию, — ответил он. — Что? — не понял стражник. — Трахаемся, — подсказал Деон, подходя ближе и загораживая руана. Шалема этот их глупый инстинкт — защищать его, — немного раздражал. Впрочем, за столько лет он свыкся с порой чересчур навязчивой опекой и Деона, и Тайо. — Возвращайтесь в деревню, — сказал чарна, кивая себе за спину. — Мы хотим еще поси… — Это не просьба, — осадил стражник. — Вперед. Вот же мразь. Шалем поджал губы, чувствуя, как закипает. Никакого блядского уважения. Но поднимающую злость прервал Деон: легонько толкнул локтем и сам направился вперед. Шалем последовал за ним. Но когда они поравнялись со стражником, тот вдруг схватил руана за отворот шубы и дернул к себе. Наклонившись, он принюхался, и Шалем оскалил острые клыки. — Что ты себе позволяешь?! — рявкнул он. Никто из прижившихся здесь чарн никогда не разрешал себе касаться другого омегу, тем более, трогать вожака — они относились к нему с уважением и почтением, но новые стражники… — Чем от тебя воняет? — процедил чарна — и вскрикнул. Деон врезал ему по лицу, за капюшон дергая Шалема назад, и прижал к себе. — Какого черта?! — крикнул Деон, толкая Шалема себе за спину. — Держи руки при себе, урод. Чарна поправил рукой челюсть и, ссутулившись, шагнул к ним. — Ах ты су… — Шалем, Деон, — голос Лиора мгновенно успокоил. Шалем глянул на альфу, прижав уши, и тот, сообразив, что происходит, нахмурился. — Лето, иди в деревню. И вы тоже. Идем. — Они тут что-то делали! — вспыхнул стражник, и Лиор раздраженно поморщился. — Я разберусь, — спокойно ответил он. Лето — или как его? — фыркнув, направился вперед. Когда он отошел на достаточное расстояние, Лиор вопросительно посмотрел на Шалема. Тот мотнул головой, посмотрел на Деона. Деон посмотрел на Лиора. — Я понял, — вздохнул чарна. — Все хорошо? — Пойдет, — коротко обозначил Шалем. — Что там у Кайдена? — Говорят, казнил четверых, — Лиор замедлил шаг. — Был в ярости, когда узнал, что мать едва не убили. А охранники не смогли защитить. — Четве… — Шалем остановился. — Четверых? — в голове не укладывалось, как робкий чернышка мог кого-то убить. Нет, Шалем, несомненно, за дедушку бы тоже… но… если Кайден был холоднее и жестче, чем представлял Шалем, то это, разумеется, несло лишь больше трудностей. — Лиор. А какие слухи ходят в стае? Какой Кайден? — Шалем снова пошел, и их маленькая компания неторопливо направилась по обходному пути к деревне. — В детстве он был тихим мальчиком, — сказал Лиор, — поэтому особо и не знаю. Он жил отдельно до двадцати, потом в клане почти не высовывался, стеснялся. — Ми… — «ло», — хотел договорить Шалем, но сдержался. — П-понятно. А сейчас?… — Я уже одиннадцать лет здесь, Шалем, — ответил чарна, — знаю только слухи. Не могу сказать, что он делал что-то плохое, если ты об этом. Лично я с ним не общался. — А где он был до двадцати? — Товальд прогнал его, потому что Кайден не мог постоять за себя среди щенков, и Ния уговорила отправить его к бабушке, а не выгонять из племени. Поэтому он жил с ней, за краем равнин. А когда бабушка умерла — сам вернулся в клан, — они остановились перед деревней. У ворот стояли два знакомых стражника, и Шалем махнул им рукой. — Это я лишил Кайдена глаза, — тихо пробормотал руан и альфы удивленно распахнули глаза. — Одиннадцать лет назад. Он пытался спасти меня, в общем-то. Я тогда еще не чувствовал феромонов… а теперь… — Шалем, — спокойно сказал Лиор и макушки руана коснулась рука, — все наладится. […] Кайден вернулся с первым снегом. Шалем, если честно, чувствовал себя идиотом — он ведь говорил, что вернется поскорее, а сам пропал почти на два месяца. До весны оставалось так мало! Шалему хотелось хоть немного оторваться от тяжелых мыслей, что преследовали его днесь, и побыть с чернышкой. В смысле теперь, конечно, совсем не хотелось. Тайсар сказал, как начнет таять первый снег… — Блять, почему они не встречают вожака? Сука, обнаглевшие руанские бл… — Да помолчи ты, — фыркнул другой стражник. Шалем дернул ухом в сторону сплетников и вздохнул. Воздух вырывался короткими облачками пара и был таким холодным, как никогда раньше. Как будто сама природа злилась. Но на что? Кайден въехал в деревню с еще большим количеством чарн, чем в прошлый раз, и на фоне белого снега они были похожи на черные тени, а может, и на настоящих демонов. Шалем уныло прижал уши и поежился. Зря он выскочил так легко. Порывался вообще не идти, но волк потянул, скуля, и Шалем, не успев схватить верхнюю одежду, выскочил встречать чернышку. Тот, по всей видимости, без церемониальности обойтись не мог. И меч демонстративно поправил, и медленно с коня слез, и постоял, холодно глядя на кланяющихся волков. Шалем обнял себя руками и отвернул голову. Зря он пришел. Однако уже через секунду руан передумал. Огромная шуба, нагретая чужим теплом, мягко упала сверху, а следом Шалема укутали, почти обездвиживая, и подняли. Руан судорожно вздохнул, пряча замерзший нос в меха. Отчего-то на душе было так тоскливо, но стоило Кайдену оказаться рядом, окружить его теплом, своим запахом — и все внутри отозвалось сладкой дрожью и трепетом. — Что, к Шедару, надоумило тебя выйти в таком виде? — раздраженно пробормотал Кайден, толкая дверь дома с ноги. Затем он, уже осторожнее, прикрыл ее и усадил Шалема на комод. — На улице с самого утра сыпет снег, а ты в одной рубахе. А если простудишься? А если еще что-то застудишь? А если… Шалем завозился, высовывая морду из мехов, и Кайден замолчал. У него и у самого щеки были розовые, как и кончик носа, и на ресницах взялся мелкий иней. Кайден, выглядя так, словно его заставили, опустился на одно колено и стянул с Шалема сапожки. И тут же вскинулся: — Где твои носки?! — Где-то есть, — ответил Шалем и даже не соврал. Он смотрел на Кайдена не отрываясь. Даже без глаза — настолько красивый, что брала оторопь. Наверняка в его клане ему не давали проходу. Эта мысль почему-то разозлила. — Хорошо, что взял, — пробормотал Кайден, снимая с плеча сумку. Он поискал в ней, а затем достал несколько пар носков и небольшую шубку до колен. Сняв второй сапожок, Кайден обхватил стопы Шалема своими большими руками, и потер. — Без носков ноги потеют и от этого сильнее мерзнут, — объяснил он, прижимая лапы друг к другу, — ты ведь мог натереть ноги… а еще раздражение… — чернышка недовольно посмотрел на Шалема исподлобья и тот, очарованный, несколько раз кивнул. Кайден взял первую пару теплых, вязаных носков — с рыжими белочками и солнышками. Осторожно, словно боясь трогать Шалема, надел первый носок на правую ногу, и, зачем-то, поднял ее чуть выше, внимательно осматривая. — Удобно? — все так же недовольно спросил он. — Мгм, — Шалем, как болванчик, вновь кивнул. — Где ты их раздобыл? Кайден вздрогнул. Поднял голову. — Что? — и суетливо схватил второй носок. — Спрашиваю, где ты купил эти носки. Кайден нахмурился, быстро надевая на левую лапу Шалема носок, и поднялся. — Я не помню. Он разулся, затем снял Шалема с комода и подтолкнул в сторону кухни. — Иди готовь еду. — Не помнишь? — Я уже полчаса в деревне, а на столе еще не накрыто, — процедил чернышка, прижимая уши. — Я голоден! — Наверное тот, кто связал их — очень талантлив, — прищурившись, выдохнул Шалем, — такие теплые и мягкие. Буду всегда их носить. Там же есть еще? Кайден растерянно моргнул и вдруг вспыхнул румянцем, как дурачок. Он схватил остальную стопку носков и протянул Шалему. — Д-да, тут с оленями, еще есть со стрелами, и чарнами… — Они мне так нравятся, — руан свел брови, действительно растроганный, и Кайден расцвел в совершенно нелепой, счастливой улыбке, которая ему ни на капельку не подходила. — Правда? — Угу, — Шалем прижал носки к груди. — Спасибо, Кайд… Руан споткнулся о букву и чарна враз помрачнел. Он выпрямился, поджимая уши, и отвернул голову. — Я знаю, — пробормотал он, — что ты знаешь. Ну конечно. Наверняка, Блайт все рассказал. Интересно, во всех подробностях, которые в тот день увидел Шалем, или что-то все-таки скрыл? — Тогда пойду приготовлю еду, — Шалем сбросил тяжелую шубу и всучил ее чернышке. — Спасибо, Кайден. Кайден поджал губы. Шалем, насвистывая под нос, направился на кухню. Сначала этот хмурый волк безжалостно убивал ублюдков, а вечером… что? Шел домой вязать Шалему носочки? Уф. — Уф-ф, — Шалем наклонился и ткнулся лицом в деревянную поверхность тумбы. — Ху-ху-ху… хи-хи-хи… — Почему на потолке паутина? — послышалось из коридора. — И в углу столько крошек… где веник… — Хы-хы-хы… Шалем нырнул вниз, подошел к люку в погреб, и открыл его. Достал варенье из шишек, затем нашел вяленое мясо, что приготовила жена Лиора; свежий хлеб, масло, заварил чай. Наверное, этого мало, но с самого начала руан был так обижен на чернышку, что не собирался даже пускать сюда. Подумав, Шалем достал еще картошку и морковь. Выглянув из погреба, руан обнаружил Кайдена на порожке кухни — тот, хмурясь, подметал коврик. — Сходи задуши курицу, — сказал он. — За домом курятник. А затем он осмотрел Кайдена с ног до головы, оценивая рост и мышцы… и передумал: — Две курицы. Через час, когда Кайден перестал сходить с ума, оттирать пыль и отмывать полы, Шалем, наконец, справился с супом. Справился, конечно, это как посмотреть — уронил в кастрюлю банку с солью, и пересолил так, что у самого выступили слезы. Но Кайден съел целых три тарелки, не проронив ни слова. Затем осушил графин воды, съел немного мяса, намазал себе и Шалему на хлеб варенье, и, выпив чай, кажется, наелся… Руан мысленно отдал дань уважения желудку чернышки. После еды тот совсем разомлел и сидел, сонно моргая. Черный хвост мел по чистому полу, уши наклонились, выдавая усталость. — Идем спать, — полушепотом сказал Шалем, поднимаясь. Чернышка поднялся за ним и послушно поплелся в комнату. Он так же молча забрался под теплые одеяла и выжидающе уставился на руана. Потушив лампадки, Шалем немного поворошил угли в камине, а затем неторопливо забрался в кровать. Кайден глубоко вдохнул, прильнул поближе, и кончик его носа коснулся макушки. Руки были сильными, но осторожными — они вжали Шалема в Кайдена, и руан уперся ладонями в чужую грудь. Такую… упругую… Шалем сглотнул. Пытаясь отвлечься от странного чувства и желания сжать грудь чернышки, Шалем спросил: — Почему тебя не было так долго? Кайден молчал, казалось, целую вечность. Молчал и так долго смотрел на Шалема, словно пытался что-то считать с его лица. А затем прижался обратно, пряча лицо в рыжих волосах, и пробормотал: — В клане возникло слишком много проблем, — и голос у чернышки стал каким-то тоскливым. Шалем тут же поспешил обнять его руками, и ткнулся носом в горячую шею. — Нужно было присмотреть за мамой и… я не знаю, как объяснить. — Так и объясни. Кайден замычал. — Она любовница Иветты, — прошептал Кайден. — Или Иветта ее любовница. Черт, не знаю, просто… — волк внутри, кажется, почувствовал все отчаяние Шалема — и заскулил, пытаясь втереться мордой в чужую шею и кожу. — Я хотел казнить Иветту, но… мама ее любит, я не… смог. Это так странно. Я уже не понимаю, кто кого предал: отец маму, или мама отца, или Иветта отца? — Думаю, Кайден, что это не должно затрагивать тебя так глубоко, — Шалем поерзал, подтягиваясь повыше, и зарылся пальцами в мягкие черные волосы. — Ты не сможешь ничего поменять. Да и, думаю… это же твой отец решил жениться еще раз и держать при себе их обеих. — Они омеги, — пробормотал Кайден, закрывая веки. — Это неправильно. — Это правильно, — Шалем сглотнул. — Они любят друг друга — значит, все правильно. Кайден открыл глаз и внимательно посмотрел на руана. Затем фыркнул. — Кайден. — Ну что? — почему-то недовольно спросил тот. — Я люблю спать голышом, — прошептал Шалем. — Мне неудобно в одежде… Чернышка застыл. Затем его уши медленно прижались к голове. А затем он вспыхнул и отскочил назад, врезаясь спиной в стену и перетягивая на себя одеяло. — С-с-совсем с ума сошел?! — крикнул он. — Д-да как ты можешь! Вести себя так… распутно! Ты при всех так спал, кто у тебя ночевал?! Из твоих… многочисленных… Шалем приподнялся и расстегнул рубаху. Кайден открыл рот и застыл. Радужка у него заблестела, а зрачок расплылся по ней, становясь огромным, как полная луна. Когда Шалем добрался до живота, Кайден резко отвернул голову и зажмурился. — Я ни с кем не спал голышом, — буркнул Шалем, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Что за ересь ты несешь? — Думаешь, я стану тебе верить!… — прошипел чернышка. Он вскинул голову, Шалем потянул штаны вниз, и Кайден снова отвернулся, странно взвизгнув. — К-к-когда ты! Т-ты!… — Мне холодно… — выдохнул Шалем, и Кайден вдруг с силой оттолкнул от себя одеяло, полностью отдавая руану, и повернулся на бок, отворачиваясь к стене. А это уже обидно.