Беличий хвост

Шалем потянулся и зевнул. Затем поерзал. Нахмурился. Открыл глаза. Он весь, от подбородка до пальцев ног, был укутан в одеяло, как гусеница. Кайдена рядом не оказалось. Зато чувствовался манящий, вкусный и сдобный аромат. Шалем принюхался, вертя рыжими ушами, и выпутался из одеяла — то соскользнуло на пол, и руан потянулся, позволяя утренним лучам скользнуть по светлой коже. Одежда обнаружилась на стуле — аккуратно сложенная, с подсунутой парой новых носков. Шалем ведь точно перед сном просто спихнул ее на пол… Хмыкнув, руан поспешно оделся и выпорхнул в коридор — настроение было волшебным. В кровати пахло Кайденом, в доме пахло Кайденом, Шалем пах Кайденом, даже сам Кайден пах Кайденом. Шалем облизал губы, выглядывая на кухню, и улыбнулся. Яблочно-коричный пирог мгновенно привлек внимание и в животе заурчало. Кайден выглядел презабавно в желтом фартуке. Его хвост шевелился, выдавая хорошее настроение, а стоило ему учуять Шалема — и чарна резко вскинул голову. Взгляд у него стал немного растерянным, а хвост заметался, как у щенка. Вот же дурила. Шалем улыбнулся, проскальзывая в кухню, и сцепил руки за спиной. — Садись, — собравшись, сказал Кайден, и Шалем юркнул на стул. Чернышка неторопливо поставил на стол большущий яблочный пирог, разрезал, заварил чай… Шалем сглотнул набежавшую слюну, чувствуя, что теперь ради Кайдена готов и убить. Руки у него тоже были такие… изящные — вены напрягались от каждого движения, а его длинные пальцы смотрелись крайне привлекательно во всех этих кольцах. — Ты бы был идеальной женой, — пробормотал руан, наклоняясь к куску пирога, что положил ему Кайден. — Вау. Он вскинул взгляд на Кайдена и едва сдержал смешок: альфа весь разрумянился и выглядел настолько польщенным и довольным, что захотелось взъерошить дурачку шерстку. — Ешь, — фыркнул чарна, присаживаясь напротив, и Шалем не собирался с ним спорить. Пирог был вкусным. Даже не так. Пирог был женительным. — Вкусно, Кайден, — выдохнул Шалем, подтягивая колени к груди и запивая чаем, — так вкусно… — Хмпф. Чернышка отвел уши, аккуратно откусывая кусочек, и Шалем ненадолго залюбовался им. В холодном свете солнца, что очерчивало тонкие черты лица Кайдена, тот смотрелся… красиво. Было в Кайдене что-то такое завораживающее и изящное, что невольно притягивало взгляд. Холодное, надменное, отстраненное — хотя Шалем чувствовал и знал, что внутри чарна вовсе не такой, каким кажется. Кайден вскинул бровь, вопросительно глядя на Шалема, и тот снова облизал губы. Пожалуй, было бы славно, замечай все это очарование лишь Шалем. Кажется он впервые задумался о том, что Кайден мог казаться привлекательным и для других… к тому же, чернышка ведь был вожаком. — Так… — руан отряхнул руки от крошек, — как ты узнал, что твоя мать… — Зашел домой, — коротко обозначил Кайден. — А того, кто покушался… нашел? — Нашел. — И убил? — Шалем навострил уши. — Омегам о таком знать не положено, — важно сказал Кайден, приосанившись так, словно сказанное делало ему честь. — У вас слабая психика, и вы такие нежные, что… Шалем надулся. — Да я, вообще-то, тоже убивал, — буркнул он. — Зайчиков в лесу? — Кайден хмыкнул и бросил на руана лукавый взгляд — такой, что почему-то даже хвост встрепенулся. Схватив со стола нож, руан замахнулся и метнул его, прокручивая меж пальцев. Тот скользнул по воздуху — аккурат рядом с черным ухом, — и вонзился в деревянный ящик. — Придурок, — вздохнул Шалем, поднимаясь. — Не забывай, почему ты выглядишь так, словно дрался с медведем, — напомнил он. — Ты куда?! — Кайден подскочил. — Пойду работать. Нужно отправить пять караванов до начала снегопада. — Я все сделаю, — хмуро сказал Кайден, — а ты сиди дома и… Шалем схватил со стола яблоко и швырнул в Кайдена. […] Столы были завалены бумагами, свитками, печатями и картами, с которых уже сыпалась пыль. Из северных кланов пришли гонцы — высокий хмурый белый лис и пара серых волков, болтливых, как воробьи. Каждый ждал своей очереди подписать маршрут и проверить товар. Отправлять караваны нужно было со дня на день, поэтому в деревне кипела работа — даже волчата умудрялись не то помогать, ни то шкодничать. Поэтому в архиве людей было прилично. Зачастую тут от силы собирались четверо, включая старейшину, а теперь сновали, кто ни попадя, хватаясь за реестры и списки. Шалем сидел за столом, склонившись над пергаментом, и, если честно, уже чувствовал, как начинало пульсировать в виске. Работать и так было тяжело, а работать с Кайденом — просто невыносимо. Как вцепившийся в хвост крюк, который если и оторвать, то только с мехом — впился намертво. Чернышка был до того педантичным и скрупулезным, что хотелось напихать ему в рот шишек и затолкать в сугроб. — Нет, караван с мехами не может идти по западной дороге, — в третий раз повторил Шалем, проводя коготком по свитку, — Тайсар обещал, что тропу расчистят к грудню, но сейчас там грязи по колено. Пусть идут через перевал. — Там медвежьи дозоры, — запротестовал Кайден и Омега поднял на него усталый взгляд. Сжал в пальцах перо и то надломилось. — Мы предупредим, — спокойно ответил он. — Тайсар договорится. Кайден помрачнел, и волки, что стояли рядом, тут же отвернулись, делая занятой вид, а те, что сновали, как муравьи, попрятались среди книжных стеллажей, откровенно подглядывая. — Тайсар договорится, — медленно повторил Кайден. — Вздор. Лисы еще не подписали договор. — Мне достаточно устного согласия, — Шалем прижал уши. — Устное согласие — не документ, — снова воспротивился чарна. Шалем скривился и Кайден нахмурился. А затем фыркнул и демонстративно отошел в другой конец архива, обидившись. Руан закатил глаза. Вернувшись к бумагам, Шалем понадеялся, что язва от него отъебется на какое-то время и спокойно подуется где-то в углу. Однако спустя каких-то несчастных пять минут Шалем учуял неладное — и вскинул взгляд. Эрвен — высокий рыжий омега, что в последнее время был особенно кокетливым — скоро течка, да и он уже какой сезон искал мужа, — стоял рядом с Кайденом, пуша хвост и мило улыбаясь. Шалем сломал второе перо. Стоило только расслабиться! Раньше к чернышке также липли и Шалем просто не замечал?… Омега вдруг прильнул ближе к Кайдену, и приобнял его за талию. Шалем вскинулся, прижимая уши, а Кайден вздрогнул и наклонил голову, изумленно глядя на Эрвена. Стоило омеге открыть рот, как Кайден прижал уши и отскочил так резко, словно его ошпарило. Он развернулся, и глядя на Шалема огромными глазами, направился к нему. — Какого черта, — разъяренно пробормотал чернышка, вставая позади кресла Шалема. Он брезгливо отряхнул руки и, наклонившись, поморщился: — иди и расцарапай ему лицо! Другой омега лезет к твоему альфе, а ты сидишь, как ни в чем ни бывало! Иди и… — …ладно, — пробормотал Шалем, почесывая щеку. И что он на секунду представил? Даже не считая того факта, что волк Кайдена любил Шалема, Кайден и сам… — Была бы метка, — недовольно проворчал Кайден, наклоняясь еще ниже, ворот его рубахи свободно повис, и руан с любопытством покосился на упругие грудные мышцы, — не было бы этого идиотизма. Ну чего ты расселся?! Иди и заяви на меня права! — Кайден, я не буду ни с кем драться за те… — Ах, — чернышка резко выпрямился, схватил со стола свиток, и мрачно насупился, по всей видимости не собираясь более выбираться из-за кресла Шалема. Руан весело хихикнул, подтягивая колени к груди. Ну и дурила. Дурила-а-а, — конечно. Ты же боишься проиграть ему. Правильно, он выше и креп… — Кайден. — мрачно проговорил Шалем и чарна поджал губы. — Стой молча. Дверь хлопнула. Старейшина в кресле встрепенулся, открывая глаза, бросил взгляд на вошедшего, а затем, поежившись, посильнее укутался в шаль. Больно сонным он был в последнее время. И, кажется, совсем ослаб. Утром он говорил, что Кайден собрал ему лекарственных трав и привез гостинцы — и был так рад, словно вернулся его любимый внук. Впрочем, чернышка действительно был мягкосердечным и добрым, и это не могло не подкупать. — Я принес документы, — сказал Тайо, сбрасывая с плеч шубу. Он повесил ее и подошел к столу Шалема. Кайден за спиной ощутимо напрягся. — Отец подумал, что для того, чтобы караваны могли перейти через перевалы нужна официальная подпись. — О, — Шалем протянул руку, оглядываясь назад, — я же говорил. Кайден закатил глаза. Тайо вскинул бровь, затем свел обе у переносицы. Подмигнул. Шалем слабо кивнул, кладя пергамент на стол. — Вы сейчас общались телепатически? — холодно поинтересовался чарна, и прежде, чем Шалем успел остановить этот безудержный поток говн… — Да, — скромно подтвердил лис, протягивая руку. — Меня зовут Тайо. Глаза чернышки округлились. Тайо перегнулся через стол, схватил чарна за руку, и его рыжие волосы защекотали лицо Шалема. — А вы, стало быть, Кайден? — догадался лис. — Пф, — Шалем оттолкнул от лица чужие волосы и зафыркал. Кайден зарычал, морща нос, и Тайо понятливо отстранился, выпрямляясь. Он лениво скользнул взглядом по лицу Кайдена, потом — по Шалему, — и улыбнулся. — Шалем, выглядишь таким уставшим, — ласково протянул он, — не против поужинать со мной, как закончим? Шалем дернул хвостом. — Никому кроме советников, вожаков и послов на землю руанов ступать нельзя, — Кайден поморщился. — В ином случа… — Я советник, — довольно сказал Тайо, пуша хвост и поправляя волосы. — Обсудим все деловые вопросики, мм? — лис оперся руками на стол. — Нет! — рявкнул Кайден и Шалем вздохнул. — Никакой приличный омега не станет ужинать с малознакомым альфой наедине! Что подума… — Мы друзья детства, — парировал Тайо. — Так… Кайден, подпись, вот тут… — Шалем подсунул чарне бумажку. — Хочешь, я помогу? — соблазнительно предложил лис. — У меня аккуратный почерк. — И весьма липкие намерения, — пробормотал Кайден, и его рука сжалась на плече Шалема. — Что? — Тайо деланно вскинул брови. — Я просто… деловой партнер. Шалем… ты краснеешь… — лис улыбнулся. Вообще-то, Шалем ни черта не краснел. Но от его замечания у Кайдена, по ощущениям, из ушей повалил дым, а феромон так потяжелел, что руан действительно почувствовал, как все его тело начало нагреваться. — Хорошо, — Шалем вздохнул, — поужинае… — Прошу прощения, я заполнил документ, — из-за стеллажа выглянул белый лис, — кому мне его отдать? Тайо изумленно навострился и даже выражение лица у него перестало быть кокетливым — напротив, стало совершенно глупым. — Поужинаем вчетвером! — воскликнул Шалем. — Ты… как тебя?… — Ритар, — ответил лис, рассеянно хмурясь, и покосился на Тайо. — Рита, значит, — тут же спохватился Тайо, переключаясь на другого. — Белоснежка, — он шагнул ближе к лису, но тот, вскинув бровь, сделал шаг назад. — Я не хочу ни с кем ужинать, — окрысился Кайден, — я хочу домой. — Я хочу доделать свою работу и забрать караван, — согласился Ритар. Шалем обернулся на Кайдена и жалобно поджал губу. — Я сказал «нет», — упрямо ответил чарна. — Мое слово закон, омега. […] — Вкуфно, — Шалем прожевал запеченное в карамели яблоко и торопливо запил вином. — Дома вкуснее, — недовольно проворчал Кайден. — Идем домой. Тайо Кайдену решительно не нравился. Поэтому он старался, по всей вероятности, залезть прямо в Шалема и как сумасшедший метил его феромонами так, что все, кто находился внутри таверны через пару минут перестали в ней находиться, волшебным образом испарившись. Кайден в очередной раз погладил хвостом хвост Шалема и тот вздохнул, вытирая крошки в уголках рта. — Так какие деловые вопросы мы собрались обсуждать?… — Ритар, что так и не притронулся к еде и напиткам, упорно отодвигался от Тайо каждый раз, когда тот соскальзывал по лавке к нему. — Мы впервые торгуем с северным кланом лисов, — сказал Тайо, хитрюще улыбаясь, — до этого года вы и носа не показывали из своих сугробов. — Новый вожак хочет развивать наш клан, — ответил Ритар. Голос у него был флегматичный и тихий. — Это дело хорошее, — мурлыкнул лис, снова двигаясь ближе к Ритару. Тот отвел уши назад и отсел еще чуть-чуть. Шалем с любопытством покосился на край скамьи. — Я бы с удовольствием отправился в путешествие на север… — Околеете, — небрежно бросил Ритар. — С вашей шерстью… — Нравится? — Нет, — Ритар поднялся, взял с соседнего столика стул и сел на него. Уголок губ Тайо дрогнул, опускаясь вниз, и выражение его лица стало раздраженным. — Я… — А что вы тут делаете? — вдруг спросил Кайден. Шалем повернул голову, и открыл рот. Закрыл. Блайт и Деон замерли посреди полупустого зала, застигнутые врасплох. — Обсуждали поставку на юг в архиве… — неуверенно произнес Блайт, — проголодались. — Присоединяйтесь! — радушно воскликнул Тайо и Шалем увидел в глазах Блайта искреннюю панику. Он глянул на Ритара. Затем на Кайдена. — А мы домой пойдем, — сказал Шалем, поднимаясь, — нам тоже нужно… обсудить. — Что нам нужно обсудить? — не понял Кайден. Шалем кашлянул. — Как это? Работу. — Мы уже все обсудили, — Кайден заупрямился, как баран, и выглядел так же, как баран. Руан глубоко вздохнул. — Идем. — Ты хотел в таверну — мы в таверне. — Теперь я хочу уйти. — А надо было раньше думать, — чернышка деловито фыркнул, глядя на свои когти. — Я, вообще-то, ради тебя сюда пришел. Делать мне больше нечего, туда-сюда бегать. Ну до чего же он был противным. Неужели предки не могли найти в пару Шалему кого-то сговорчивее и милее? И без говна в голове. Было бы так славно! Но Шалем жизненных трудностей никогда не боялся. Тем более, трудность в лице Кайдена пробуждала в руане азарт и темное веселье. Шалем наклонился к черному уху, почти коснулся кисточки губами, и прошептал: — Лапки болят. Уши Кайдена вздрогнули. Он поднял на омегу обеспокоенный взгляд. — Ты не надел носки? — спросил чернышка. — Забыл… — Шалем отвел взгляд в сторону. — Пойдем, да? — Бестолочь, — беззлобно выдохнул Кайден, поднимаясь. Он взял куртку Шалема и плотно укутал омегу, застегивая ворот и поднимая его до самого носа. — Никакого проку с тебя. Мало того, что такой бесстыжий и распущенный, так еще и глупый, — заворчал он, поднимая Шалема на руки. Руан безвольно повис, и Кайден сдвинул брови, мрачно глядя на него. — Хотя бы обними меня. Я же злюсь. Внутри Шалема что-то расцвело. Глупенькое, щекочущее, нежное, такое, что Кайдена захотелось не обнять, а задушить. Руан стиснул его шею и ткнулся в меховой воротник мордой. Какой глупый-глупый-глупый волк. Выглянув из-за крепкого плеча, Шалем подмигнул оторопевшему Блайту. — Отдыхайте без нас, — руан махнул рукой. — Хорошего вечера. На улице снег мел крупными, тяжелыми хлопьями, и после натопленной таверны Шалема бросило в жар. Он заерзал, пряча покрасневший нос в меховой ворот на шубе Кайдена, и вздохнул. Воздух был вязким и холодным, пах смолой и дымом, поднимавшимся из труб деревянных домишек. И еще пахло чем-то чистым — как постиранным бельем на морозе. На елях лежали густые подушки снега, и Шалем отстраненно подумал, не запаздывают ли они с караванами. Деревня мерцала в теплом свете — в каждом окне мягкое золотое пятно, где-то качались огоньки лампад, где-то печная заслонка. Рядом с одним из домов сквозь стылый воздух пробивался запах лукового супа и свежего хлеба. — Чего ты вздыхаешь? — поинтересовался чернышка, и Шалем вздохнул еще разочек, из чистой вредности. — Кайден, — пробормотал он, — освободи мой клан. Чарна остановился и Шалем почувствовал, как напряглись его плечи. Но уже через мгновение он расслабился и снова направился по тропе. — Кайден, — Шалем уперся руками в чужие плечи и отстранился, чтобы заглянуть в лицо чернышке, — не игнорируй меня. — Я не игнорирую, — недовольно ответил Кайден, прижимая уши. — Ты не отвечаешь. — Отвечаю. — А сейчас юлишь. Кайден промолчал. Только отвел взгляд, который Шалем посчитал, пожалуй, виноватым и растерянным. Вот же придурок! Оттолкнувшись, омега забарахтался и спрыгнул в снег. Он покачнулся и решительно посмотрел на Кайдена. — Куда?! — чарна дернулся вперед, хватая Шалема за руку, и тот полоснул его когтями, отпрыгивая. — Донесу тебя до дома, а там уже капризничай! — Сам дойду, — ощерился Шалем. — Отъебись. От возмущения Кайден не смог сказать и слова. Так и застыл, глядя на руана с раскрытым ртом. — С ума сошел? — хрипло выдавил он. А затем наклонился и схватил Шалема, перебрасывая через плечо. — Пусти! — рявкнул Шалем, пинаясь. Не будь он таким объевшимся и уставшим, то, скорее всего, победил бы Кайдена! Но с набитым животом это было сделать тяжело, так что спустя пару минут борьбы руан безвольно повис, но все еще продолжал ругаться. — Прекрати, — мрачно произнес чарна. — Шлюха, блядь, блядина, шалава… — Я сказал тебе пере… — Ебать, думаешь, что мне не поебать, что ты там спизданул? Что хочу, то и говорю, — Шалем пнул коленом в грудь Кайдена, — секс, трах, ебля… — Закрой рот! — Сам закрой! Кайден заметно ускорился. Он толкнул калитку, но вместо того, чтобы войти в дом, понесся в баню. И только когда Кайден спустил Шалема, заломал руку и попытался засунуть ему в рот мыло, руан начал сопротивляться всерьез. — Бвффхфхх… фофной!!! — закричал Шалем, отплевываясь от мыла. На клыках осталось несколько кусочков. Он снова открыл рот, чтобы выплюнуть их, и Кайден со всей дури пихнул туда обмылок так, что омега поперхнулся. — Мнммммфф!! — Я знал, что ты распущенный, но чтобы настолько! — воскликнул чарна. — Откуда ты вообще знаешь все эти… все это!! Шалем выплюнул мыло и метнулся к умывальнику. Набрав холодной воды, он прополоскал рот, а затем обернулся. — Урод! — выпалил он, и вместе со словами из его рта надулся большой пузырь. Моргнув, Шалем клацнул зубами, а Кайден, что секунду назад был раздражен, вдруг резко сжал губы и прикрыл рот ладонью, пытаясь не заржать. Какая же скотина! — Ха… — выдохнул Шалем, снова надувая пузырь. Он поморщился и яростно потер губы. А затем сбросил с плеч куртку. — Что ты делаешь? Схватив топор, что стоял в углу, омега забросил его на плечо. — Отъебись, — буркнул он, пиная дверь. — Если ты хочешь натопить баню, то я сам… — Иди пожри мыла! Вынырнув во двор, Шалем свернул за стенку бани и бросил топор рядом с наколотыми дровами. Топор он убрал, чтобы между делом Кайдена случайно не убить, потому что хотелось до одури. На серьезный разговор Кайден не шел, обсуждать с Шалемом то, что его волновало — тоже. Зато хотел всего и сразу — и территории руанов, и Шалема в придачу. Это было обидно и нечестно. И Шалему совсем не хотелось… нет, даже страшно было подумать, к чему в конце концов мог привести их план. Он, может, и рассчитывал на то, что у Кайдена не поднимется на него рука, если он начнет бунтовать, но оно ведь могло сложиться совсем иначе. И самый плохой расклад — это тот, где Кайдена либо свергнут, либо убьют. Но даже если тот останется жив и будет и дальше занимать свой пост вожака, то вряд ли они смогут быть вместе, если не вступят в союз. Шалем присел на корточки возле дров и судорожно вздохнул. Ну почему нужно было все так усложнять? Почему нельзя нормально поговорить и договориться? Ну на кой черт Кайдену такая власть? Он ведь совсем не такой, как его отец. Кайден не жадный, он заботливый и добрый. Местами тупой, но и у Шалема есть свои минусы. Схватив охапку, Шалем поежился, прикрыл морду рукавом и нырнул обратно внутрь пристройки. И остолбенел. Кайден сидел на лавке с злоебучим обмылком во рту, и выглядел таким жалким, что убивать его тут же перехотелось. И мир как-то преобразился, и лес позеленел, и даже тревоги отошли на второй план. Вот, что убьет Шалема — одноглазый идиот с мылом во рту. Любопытно, творил ли он такие глупости рядом со своими состайниками? Видел ли кто-нибудь еще эту его странную сторону? Шалем прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку. Нельзя было прощать его за то, что он вел себя очаровательно. Фыркнув, руан отвернулся и присел над огнивом, чтобы зажечь лучину. Брызнули искры. Шалем подложил бересту — и тогда пламя зашипело, становясь больше. Снаружи завывал ветер, а в бане становилось все теплее. Несколько минут Шалем молча смотрел на Кайдена с мылом во рту, пока то, наконец, не выскользнуло и не плюхнулось на дощатый пол. — Ты больше не злишься? — тихо спросил Кайден, надувая пузырь, и Шалем усмехнулся. Жалость очень удобная форма власти. Вот же хитрец. Может, Шалем тоже сможет разжалобить Кайдена достаточно, чтобы тот согласился на его условия? — Кто сказал? — омега стянул с себя свитер и повесил его на гвоздь. Он наклонился, чтобы подкинуть дров, и на висках выступили капли пота. Обернулся. Пламя подсвечивало аккуратный профиль Кайдена, его острые уши и легкую тень недовольства. Шалем подошел к огромной деревянной кадке и взял ведро. — Набирай воду, — небрежно бросил он и чернышка подскочил, готовый помогать. Когда бадья была до краев заполнена горячей водой, а из бани валил густыми клубами пар, Шалем снял штаны. Кайден ожидаемо зажмурился и целомудренно отвернулся. — Ты не будешь мыться? — поинтересовался руан, окуная на пробу ногу. Вряд ли у них на равнинах не было общественных купален. И, тем более, Кайден был вовсе не похож на человека, что стеснялся собственной наготы — да и чужой тоже. Скорее, наоборот — на того, кому было все равно. — С тобой? — взволнованно спросил Кайден и Шалем хихикнул. Он залез в бадью полностью, и горячая вода перелилась через край, ударяясь о пол. — Это неприлично… — несмотря на слова, взгляд у чернышки блестел и выглядел тот совершенно загипнотизированно. — Тогда вали, — Шалем сделал тон как можно разочарованнее, хотя, если честно, посмотреть на голого Кайдена хотелось до трясучки. Тот обернулся через плечо и поджал губы. — Не подглядывай, — буркнул он, берясь за края рубахи. Ура! — Ага, — согласился Шалем, глядя во все глаза. Спина у Кайдена была в шрамах, но до того красивая и сильная, что у Шалема набежала слюна. Мышцы перекатывались под кожей и руан очертил взглядом каждый шрамик и рубец, опускаясь все ниже и ниже. На попе у Кайдена шрамов не было. Зато она была кругленькая и милая, такая, что сразу захотелось искусать. И две очаровательные родинки на правой — их можно было бы просто поцеловать. Черный хвост стыдливо поджался и Кайден сконфуженно просопел: — Прекрати пялиться. — Я сижу с закрытыми глазами, — заверил Шалем, стараясь не моргать. Кайден вздохнул, поворачиваясь и прикрывая стратегическое место руками. Место, правда, прикрываться не хотело, к тому же было крайне польщено вниманием Шалема — и возбужденно подрагивало, смущая своего владельца. — У тебя большой член, — Шалем извернулся, ставя локоть на бортик, и подпер щеку. — Приветик. — Прекрати! — Кайден, что и так был весь румяный, покраснел так сильно, что стал похож на помидор. Краска залила его лицо, шею, и даже грудь. Шалем усмехнулся. — Не говори это слово. — Член? — деланно изумился Шалем, глядя на длинный, увитый венами ствол. Стоило ему это сказать, и тот снова вздрогнул — нежная кожица крайней плоти натянулась, полностью оголяя головку. — Хорошо, будем называть это пенис, — Кайден насупился еще сильнее. — Ладно. Перчик? — Шедар… — прошептал Кайден, подходя к бадье. Чтобы залезть нужно было поднять ногу. А это значило, что Шалем сможет оценить еще и мошонку. Но вместо того, чтобы порадовать омегу, Кайден вдруг сам закрыл ему ладонью лицо и запрыгнул в воду так стремительно, что Шалем вообще ничего не разглядел! — Козлина, — выдохнул руан, откидываясь на деревянную стенку и поджимая ноги. Бадья была большая, но учитывая габариты шкафа — места в ней стало критически мало, и не касаться друг друга под водой не получалось от слова совсем. Не то, чтобы Шалем старался не касаться. Напротив — вытянул ногу, трогая чужое бедро пальцами, и глянул на Кайдена из-под ресниц. Тот сразу заерзал и нахмурился, попытался сдвинуться назад, но, к большому несчастью чернышки, бежать было некуда. — Какая твоя любимая еда? — поинтересовался Шалем, немного съезжая вниз. Кайден провел рукой по лбу, убирая влажную челку назад. — Приготовленная тобой, — серьезно ответил он, и Шалем закатил глаза. — Ты что, готовился к этому вопросу? — Кайден отрицательно мотнул головой. — Брось, я в курсе, что ужасно готовлю. — Мне нравится, — немного смущенно ответил чернышка, — от нее плохо в желудке, но тепло на сердце. Шалем почувствовал, как к лицу приливает кровь. Он кашлянул, неловко ерзая, а Кайден внезапно протянул руку и положил ему на макушку. И надавил. — Чт… мфффммм!! — Шалем вскинул руки, уходя под воду, но давление тут же исчезло. Он вынырнул, по-собачьи тряхнул головой и недовольно нахмурился. — Я помою тебе волосы, — задушено сказал Кайден, хватая с полки травяной отвар из крапивы. Шалем запыхтел, поворачиваясь, и свалился спиной между ног чарны. — Э… т-ты… — Мой, — скомандовал Шалем. Пальцы у Кайдена подрагивали, но даже так — касались приятно и нежно, так, словно чернышка боялся навредить омеге неосторожным движением. Будто с час назад это вовсе не он пытался запихнуть в рот Шалема кусок мыла. Шалем расслабился, полностью обмякая, и к его пояснице прижался твердый член. Кайден судорожно вздохнул, опасливо замирая. Затем снова пришел в движение — взял ковш, чтобы смыть пену с волос, и руан закрыл глаза, притираясь назад. Было приятно. И еще приятнее то, как запах Кайдена переплетался с окутывающим их паром. И весь этот древесный, хвойный аромат успокаивал и будоражил одновременно. Шалем чувствовал себя хорошо и умиротворенно. С погоней за свободой клана он нечасто мог просто передохнуть и забыть о том, сколько всего ему нужно сделать, но рядом с чернышкой… Пальцы массировали кожу головы, перебирали рыжие прядки, ласково касались ушей, и будь Шалем кошкой — мурлыкал бы альфе. Оставалось только подаваться касаниям, притираться головой, нежась, и слышать, как в ответ осторожно принюхивается чарна, явно наслаждаясь ситуацией. Когда Кайден закончил с головой, он взялся за плечи и шею — растер их мылом, скользнул ниже, к лопаткам, и Шалем, известный своей добротой и порядочностью, лениво поднялся, чтобы помочь чернышке помыть его полностью. Мокрый хвост повис между ног и Шалем махнул им, ударяя Кайдена по лицу. Тот тряхнул головой и его взгляд потерял всякую осмысленность. — Продолжай мыть, — прошептал Шалем, оборачиваясь через плечо, но Кайден не торопился его трогать. Напротив — отвернул голову в сторону и покраснел еще гуще. Шалем вздохнул. Переминул ногами. Было и без того стыдно, но хотелось до дрожи. К тому же, Кайдену как будто бы было еще стыднее — а это здорово мотивировало. — Я думал, что альфа должен заботиться о своем омеге, — расстроенно произнес Шалем, поджимая мокрые ушки, и Кайден сдвинул брови к переносице. — Должен, — в ответ буркнул он. На лице Шалема расцвела улыбка. Кайден нерешительно намылил руки и коснулся ими поясницы. Омега вздрогнул и оперся ладонями на край, прогибаясь сильнее. От каждого касания внутри становилось горячо и волнительно. Шалема никто так не трогал, а от того, что это делал именно Кайден, становилось в разы волнительнее и лучше. Хвост Шалема лег на чужое плечо и скользкие от мыла руки коснулись ног. Пальцы огладили внутренние стороны бедер и руан задрожал, поджимая пальцы — он был ужасно смущен, но не мог ни признать этого, ни показать. От того, как тяжело, горячо и надрывно дышал Кайден за спиной, кружилась голова. — Еще-е… — протянул Шалем, заглядывая назад, и Кайден, прижимая уши к макушке, порывисто подался вперед. Его язык скользнул по основанию хвоста, ероша мокрую шерстку, и руан всхлипнул, чувствуя, как от возбуждения сводит внизу живота, а член вздрагивает. С головки стекла вязкая капля смазки, натянулась тонкой нитью до самой воды. — Еще, Кайден… Глаза у Кайдена стали совсем темные и дикие. Он широко лизнул от основания хвоста до середины, придерживая Шалема чуть выше колен, затем провел языком еще и еще — пока руан не захныкал, подаваясь назад. Между ягодиц стало влажно, и Шалем почувствовал, как несколько густых капель стекло по внутренней стороне бедра. Он шире расставил ноги и взвизгнул — язык неожиданно скользнул по разгоряченной коже, подхватывая эти самые капли, и они с Кайденом застонали одновременно. Запах возбуждения Кайдена сводил с ума. — Ыгх… — Шалем наклонился ниже, отнимая одну руку от бортика, обхватил свой член, и Кайден позади судорожно вздохнул. Ну же… еще совсем немножко, и Шалем кончит… он ведь специально выгибался так, чтобы тому было все видно и доступно, несмотря на стыд, а чернышка мялся, борясь, по всей видимости, за нравственность и целомудрие их пары. — Хн… п-пожалуйста… Теплое касание языка заставило заскулить и Шалем зажмурился. Оно щекоткой тронуло бедро, скользнуло выше, к ягодице, и пришлось затаить дыхание. Как же чувствительно. Шалему хотелось наброситься на Кайдена, искусать ему шею, чтобы тот ходил, хвастливо не прикрывая омежьи метки. Чтобы пах им, чтобы… Кайден нерешительно двинулся в сторону и кончик языка тронул влажную ложбинку. Он скользнул еще глубже, касаясь подрагивающей дырки, и Шалем захныкал, невольно сжимаясь. Кайден низко зарычал, зарываясь между ягодиц. Он лизнул уже смелее, обвел кольцо мышц по кругу, собрал языком всю влагу, гулко сглатывая — и всего этого с лихвой хватило для того, чтобы Шалем кончил. Он вскрикнул, сжимая колени, сперма брызнула в воду, и омега медленно сполз вниз, чувствуя, как кружится голова. Кайден с готовностью подхватил его подмышки, удерживая над водой, и Шалем повис, сонно моргая. Было так хорошо. Если бы еще Кайден не сопел над ухом так, словно три часа без передышки гонял по лесу кабанов, то было бы вообще… — И… иди спать, — голос у Кайдена опасно подрагивал, но при этом звучал немного умоляюще — так, словно откажись Шалем это сделать, и чернышка сдастся без боя. — Угу… Но войну на сегодня было решено прекратить. Шалем чувствовал себя так, словно из его тела вытащили все косточки. Он медленно обтерся полотенцем, укутался в шубу Кайдена, и обернулся. Чернышка сидел, свесив голову, и все еще тяжело дышал. Но Шалем опасался, что предложи он ему помощь — и Кайден умрет со стыда, а потом от порушившихся моральных устоев. В тот вечер Кайден вернулся из бани лишь через два часа.