Холод октября

Холодно. На голой коже проступают мурашки. Урахара нервно закусывает губу, когда из его нутра вновь выступает горячий выдох. Вдали слышатся зрывы. Его товарищи, его друзья. Они сейчас борятся за его, за их жизнь. За право просто существовать на этой бренной земле. Удивительно, но когда Айзен вёл его по мраморной лестнице в небо, Урахара впервые увидел, как на самом деле мелочен их мир. С высоты птичьего полёта он не более, чем кроха — скромное блюдечко на столе Его Величества Яхве. — Времени осталось совсем немного. Поторопись принять нужную сторону. — Холодно сказал тогда он. Урахара в тот момент даже не взглянул на него. Оставшись наедине со своими мыслями, ему ещё долго мерещался мерный стук каблуков о камень. И каждый раз его обессиленная голова дёргалась в надежде, что за ним пришли. Он всё осмыслил, он всё понял... Глупо было надеяться, что у них что-то получится. «И это говорит сам Киске Урахара? В самом деле?» — Надсмехался интроект Йоруичи в его голове. Видимо, с ним и правда что-то случилось. Какая-то часть его души надломилась в тот момент, когда спустя два года он услышал за спиной знакомое «ну здравствуй». Как сейчас помнит, как обернулся и увидел те же каштановые волосы, те же карие глаза. Бледная кожа, мягкая ухмылка. Только при виде него тело Урахары вздрогнуло и покрылось мурашками. ...Хотелось прямо там упасть на колени... А дальше, как всегда, бой. Вот только как бы Урахара ни пытался, победить Айзена у него больше не выйдет: можнт, он и был умнее его, но силу, возросшую за долгое время, проведённое в мукене, он не в силах одолеть. Яркое фиолетовое пламя засветило глаза, врезавшись в зрачок яркой молнией. Урахара закричал, отлетев метр с половиной назад. — Я был о тебе лучшего мнения... Урахара Киске... — Этот пренебрежительный тон... Видимо, Айзен совсем не изменился. Урахара попытался встать, но тут же встретился с кончиком меча — «Не Кьёка Суйгецу...», — у подбородка. — Если хочешь что-то сказать... То скажи «банкай». — Урахара поднял исподлобья взгляд, встречаясь с насмешливым, но выжидающим взором. Банкай... Как же. Последнее, что сделает Урахара, это поведётся на уловку врага. Мабри уже предупредил его о том, что квинси могут красть банкаи. И если учитывать, что Айзен теперь на их стороне... Урахара тяжело дышал. Айзен убрал меч в ножны и встал на одно колено — Теперь их глаза были ближе... — Твоя форма... Ты теперь квинси? — Урахара счёл важным задать этот вопрос. — Пока нет. _Его величество_ дарует мне силу, когда я смогу её доказать. Правда всё как у нас? — Айзен снова улыбнулся, а Урахара не понимает, как такой человек, как Айзен, может назвать кого-то «его величеством»? — Ясно... — Грубо прохрипел Урахара, попытавшись двинуться назад на локте. — Ты устал... Шинигами тебя не ценят. Я понимаю это. — Айзен взял его за шкирку, как котёнка, я потащил за собой. У Урахары не было сил сопротивляться и возражать. Он молча следовал за Айзеном, оценивая обстановку вокруг себя. «Похоже, я стану приманкой для Куросаки-сана.» Киске не знал, сколько времени он провёл в башне. И сколько осталось до конца света... Но смирение, как и странное томное безразличие поселилось в его душе, с каждой секундой всё больше окутывая внутренности. — Кажется, до тебя начало доходить... — Резко и неожиданно. Глаза Урахары удивлённо распахиваются, и он поднимает голову, видя перед собой высокий силуэт в белой форме. — Айзен... — Куросаки проиграл... В четвёртый раз. Видимо, ты не такой уж и хороший наставник. «Не такой хороший наставник... Тогда где моё место?» — Надрывно крикнул внутренний голос. Взмах меча. Металлические звенья обрушились на пол. А за ними и Урахара. На холодный, белый мрамор опустились ладони и колени. В мутном отражении он нашёл себя: потерянного, с потухшим безыдейным взглядом. — Мне не хотелось, чтобы так случилось. Но даже идеальное существо ничто против Бога. — Айзен опустился на корточки, охватывая обеими руками лицо заложника. На котором вот-вот виднелись слёзы. — Осталось не так много, Урахара Киске. Через несколько минут король квинси уничтожит все три мира и построит новый... В котором уже не будет нас с тобой. Последние слова раздались в разуме Урахары словно эхо. Все триста лет исканий и исследований, что он провёл как рядовой и как капитан в Сейрейтее, а потом и как «обычный» торговец на Земле разрушатся с минуты на минуту. Его противостояние Айзену и его плану, как оно бессмысленно и ничтожно казалось сейчас, когда судьба мира предрешена и находится в руках возрождённого Бога. — Ты жалеешь... О том, что не смог достигнуть вершины? — Я жалею о том, что не решился объединить силы с тобой, чтобы этого не случилось. — Договаривает Соске, и Урахара чувствует, как духовные частицы рассеиваются. Его одежда, его камера, волосы... Всё превращается в белую пыль, которая не по правилам гравитации летит вверх. Непроизвольно глаза Урахары начинают слезиться, и по щеке стекает первая слеза. — Я был счастлив быть знакомым с тобой... Урахара Киске. — Глаза Айзена сужаются. Но не по-хитрому, а так... По-доброму. И улыбка такая же, тёплая. И, главное, красивая. Как он мог такое скрывать? — Обними меня крепче. — Шепчет Урахара, пока мир превращается в ничто. — Пожалуйста, не плачь. — Прислоняется лбом ко лбу Айзен, и они смотрят друг в другу глаза. Неотрывно и отчаянно. Прощаясь с миром, с собою и друг с другом.