Холод октября

— Блдх! — Внутренности перевернуло. Кроваво-желчный сок оказался на земле. Айзен согнулся в три погибели около человеческого бара. «Не мог же алкоголь на меня так подействовать» — Нервно думает он, пока изо рта вырывается новая порция желудочных выделений. Это первый раз, когда он суётся в земной мир не по заданию и не ради долгосрочного плана. По его просьбе в исследовательском институте сделали его точную копию, но в виде гигая. Даже не спросили зачем. Но Акон, парень в подмастерье Маюри, одарил его напряжённым взглядом. «Догадывается мальчик» — Подумал тогда Айзен, но ничего не сказал. А сейчас он думает, что этот мудак мог отравить его, сфальшивить гигай. Рвота не прекращалась. Айзен чувствовал, как в желудке буквально не осталось ничего: ни алкоголя, ни съеденных закусок. Как же мерзко... Соске хотелось поскорее прожить этот момент, чтобы вернуться к реально важным вещам. Например, как поживает его старый враг? Можно подумать, это он о Шинджи. Но этого старого дурака днём с огнём не сыщешь, что уж говорить о пьяной ночи. Зато другой бывший капитан и не пытался скрываться. Урахара Киске. От одного этого имени у Айзена внутри всё трепещало. И всё остальное резко оказывалось ненужным. Забавно, его младший, Гин, тоже это заметил. «Вы что-то не в себе» — Сказал он ему как-то. В тот момент Айзен пребывал в сладких мечтаниях, которые обычно себе не позволял... О том, как Урахара смотрит на него, говорит что-то резкое, отрицает... А потом заклинает какое-то кидо, которое точной молнией должно обрушиться на Айзена... Но не обрушивается из-за того, что Соске не тот лейтенант, которым запомнил его Киске. Пожалуй, это было одной из самых заветных мечт Айзена: показать Урахаре, на что он способен. Показать как тот ошибался, недооценив его! Рвать перестало. Айзен грубо вытер с губ остатки желчи. Как кстати кто-то протянул ему бутылку с водой. Айзен хотел было сказать «спасибо», повернул голову и застыл на месте. Светлые лохматые волосы, скрытые за лёгкой сандаловой шляпой; Тусклые тёмно-зелёные глаза, открытая ключица, обтянутая молочной, до одури нежной кожей; Болотного цвета домашний халат. Айзен стоял, как вкопанный. Руки, готовые принять чужую помощь, вдруг задрожали. Два «знакомца» молчали, смотря друг другу в глаза. — Урахара Киске... — Оскалился шинигами. — Помнишь, как меня зовут. Я тебя тоже не забывал. — С лёгкой меланхолией в голосе проговорил Урахара. Они бы и дальше сверлили чужие зрачки, если бы Айзен не взял бутылку и не выпил воды, в которой так нуждался. В наслаждении он прикрыл глаза, Урахара сразу отвернулся. — Если тебе ничего не нужно, я могу уйти... — Он развернулся, собираясь уходить. — Хочешь сказать, я нуждался в тебе!? — В пьяном откровении признался Айзен. Урахара обернулся. В его глазах ни намёка на жалость. — Может быть и так. Есть ещё, что ты хотел бы мне сказать? — Ты всё ещё таишь на меня обиду? — Что ты, не-е-ет... — Начал отмахиваться Урахара. Айзен брезгливо хмыкнул. — Но я не забыл, что ты сделал. Это вряд ли можно забыть. — Ага, особенно твои перешёптывания с Шинджи. Это незабываемое зрелище. — Съязвил Айзен. И тут Урахара всё понял... Соске просто его ревновал. Глупо, сильно и жестоко. От этой мысли на лице Урахары появилась ухмылка. — Я сказал что-то смешное? — Айзен мокрой рукой заправил назад волосы. — Вовсе не- Не успев договорить, Урахара встретился с грубой рукой Айзена, сжимающей его щёки. — Тогда что это за улыбка? — Он был зол. Он был очень зол. Всё шло не просто не по плану, всё шло вразрез с любыми его фантазиями! Урахара рвано вдохнул свежий воздух и потянулся рукой снизу вверх к сильным крепким плечам. Это был единственный способ уладить их конфликт... Не так ли? Нежно поглаживая ключицу, Урахара дотянулся до шеи. Под пальцами подрагивали напряжённые артерии. Айзен убрал руки с его щёк и тяжело дышал. — Руки стоит держать при себе, Урахара Киске. — Выплюнул Айзен, хмурясь сильнее. — Неужели? А что, если я...? Его не выслушав, Айзен грубо притягивает его за шею и целует. Урахара, встречая напор, не может и не хочет шевелиться. Чистые чувства в физическом проявлении... Это не поцелуй, это поедание. Это не любовь, это страсть. И ему ужасно это нравилось. Оторвавшись от чужих губ, Айзен долго дышал ему в лицо. Ему тяжело... Ужасно тяжело находиться рядом с ним. — Тебе не станет от этого легче. — Низким бархатом ласкает его уши Урахара. Айзен ему не верит. Впрочем, как и всегда. Айзен впивается в его ключицу, кусая и целуя каждый сантиметр кожи. Урахара открывает рот, но не от боли. Айзен прижимается ближе, так что их тела трутся друг о друга, распаляя пламя страсти всё сильнее. — Оста...новись... — Урахара вцепляется в каштановый маллет, оттягивая Айзена от себя. — Сейчас? Когда ты наконец в моих руках? — Я... — Урахара понял, что его план разрушился... Но не под давлением нового, а из-за тягучего возбуждения в штанах. Он сглатывает накопившуюся во рту слюну и смотрит в глаза Айзена, наполненные отчаянием, больным отчаянием. Как злость могла превратиться... В это? — Ты хочешь большего... — Шёпотом обращается к нему Айзен. — Мы оба. — Поправляет его Киске. — Ясно. Где хогьёку? — Его нет... Айзен смотрит на него отрешённо. — Ты не мог его уничтожить. — Как видишь, получилось... — Медленно выравнивает собственное дыхание Урахара. Его подбородок резко поднимают. — Ты лжёшь. — С холодным гневом говорит Айзен. — Я лгу. — Подтверждает Урахара, готовый к тому, что сейчас будет. В ладони Айзена материализуется Кьёка Суйгецу. Невидима для людей... Но ранит больней любого земного оружия. — Встретимся в Аду. — Шёпотом прощается с ним Айзен, протыкая грудь. С уголка рта Урахары стекает тонкая струйка крови. Они обязательно встретятся... Иначе быть не может. Мёртвое тело падает в сточную канаву. Льющийся с неба дождь смывает с него кровь, окрашивая ливнёвые воды в красный цвет.