«Право Собственности»

Ровно в восемь вечера Аластор сидел в кресле, выпрямив спину. Его руки лежали на подлокотниках, пальцы впивались в бархат. Это был его новый ритуал — подготовка к визиту. Он пытался мысленно построить крепость, отгородиться. Но сегодня его разум, ища спасения, цеплялся не за цифры или частоты, а за обрывки других воспоминаний. Ярко-красные обои. Наивный энтузиазм Чарли, такой раздражающий и... трогательный. Театральные вздохи Вэгги, за которыми скрывалась усталая, но верная душа. Дурацкие шутки Хаска, его грубоватая забота. Даже навязчивая болтовня Ниффти и вызывающее поведение Энджела — все это вдруг предстало не как досадная помеха, а как живой, шумный, несовершенный мир, в котором у него, пусть и по контракту, было свое место. Место, где его боялись, но с его присутствием считались. Где он был силой, а не вещью. Дверь открылась. Вокс вошел, и теплые картинки в голове Аластора рассыпались в прах. Его взгляд сразу же упал на галстук-бабочку Аластора, слегка перекошенный после долгого дня. — Неряшливо, неряшливо, — покачал головой Вокс, его экран сиял довольным розовым светом. Он приблизился, и его пальцы потянулись к шее Аластора. Инстинктивно, прежде чем успел себя остановить, Аластор резко отклонился назад. Это был чистейший рефлекс, порожденный свежим воспоминанием о прошлом визите. Он испугался. И этот страх был написан у него на лице. Вокс замер, его рука повисла в воздухе. На его экране промелькнула целая гамма эмоций: удивление, затем — ликующий, жадный триумф. — Ох, — тихо и сладко прошипел он. — Так вот где твоя настоящая боль. Я почти нашел его. Тот самый рычаг. Он не стал настаивать на галстуке. Вместо этого он отошел к столику, где лежала принесенная на днях книга — тот самый сборник легенд. — Я тут подумал, — начал Вокс, листая страницы с преувеличенной нежностью. — Ты рассказывал мне истории о силе, о власти. Но самые интересные истории всегда скрыты в мелочах. Вот, например... — он остановился на иллюстрации, где был изображен ритуальный танец. — Ты когда-нибудь танцевал, Аластор? По-настоящему? Без этой своей показной театральности? Отдаваясь движению, чувствуя чье-то прикосновение... Мое прикосновение? Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Аластор сидел, превратившись в статую, но внутри у него все обрывалось. Он снова видел не Вокса, а тот старый дом, тот хриплый смех, те самые руки... Чтобы заглушить их, он изо всех сил попытался вернуться мыслями в отель. К Чарли. К ее глупой, несокрушимой вере. «Мы можем им помочь!» Ее голос, такой чистый, казался теперь доносящимся с другого конца Вселенной. Вокс наблюдал за ним, словно ученый за редким насекомым. Он видел, как взгляд Аластора стал отсутствующим, как мышцы лица напряглись в попытке удержать контроль. — Не выходит, да? — мягко спросил Вокс. — Убежать от меня в свои воспоминания? Милый мой, я уже там. Я в каждой твоей мысли, в каждом страхе. Я стал твоим настоящим, а все остальное — просто призраки. Он подошел снова, но на этот раз просто положил руку ему на плечо. Ладонь была холодной, а прикосновение — невыносимо властным. Аластор не дрогнул, но Вокс почувствовал, как под его пальцами тело стало абсолютно жестким, застывшим в молчаливом, отчаянном протесте. — Не бойся, — прошептал Вокс, и в его голосе звучала неподдельная, ужасающая нежность. — Это всего лишь разогрев. Я только начинаю понимать, как с тобой работать. Как заставить тебя... чувствовать. Он сжал плечо Аластора, заставляя того невольно вздрогнуть, а затем отпустил. — До завтра, моя большая звезда, — сказал он, поворачиваясь к выходу. Его экран пылал удовлетворением. Он нашел новую, сочную больную точку и с наслаждением надавил на нее. И это было лишь началом. Когда дверь закрылась, Аластор остался сидеть, ощущая на своем плече ледяное пятно от прикосновения Вокса, словно клеймо. Он снова попытался вызвать в памяти образы друзей, но они казались блеклыми и далекими. Единственной реальностью теперь была эта комната, этот ошейник на шее и обещание завтрашнего дня, которое звучало страшнее любой угрозы. Его крепость рухнула, и Вокс уже ступал по ее обломкам, готовясь к следующему, куда более страшному штурму.