«Право Собственности»

Предсвадебная лихорадка охватила башню Вокса. В воздухе витал запах лака для ногтей, пудры и чего-то остро-сладкого, что Аластор в подсознании идентифицировал как запах тления. Его привели в просторную комнату, превращенную в примерочную, где на манекене, словно призрак, висело свадебное платье. Вокс парил неподалеку, его экран сиял торжествующим розовым светом. — Ну, моя дорогая невеста? — его голос был сладким ядом. — Время примерить главный наряд твоей новой жизни. Аластор молча позволил служанкам-демоницам приступить к работе. Сначала на него надели корсет. Плотная, удушающая конструкция из китового уса и черного шелка резко стянула его талию, подчеркивая линии его и без того не маскулинной фигуры. Дышалось с трудом. Каждый вдох давался с усилием, словно сама физиология напоминала ему о новом статусе — вещи, которую упаковывают. Затем настала очередь платья. Оно было ослепительно-белым, из тяжелого атласа, с кружевными рукавами до локтя и низким вырезом, открывавшим ключицы и верх груди. Лиф был украшен причудливой вышивкой, напоминающей статические разряды и радиоволны — злая, издевательская пародия на его прежнюю эстетику. Юбка, пышная и длинная, скрывала ноги, тяжело шурша при каждом движении. На его телосложении, с узкими плечами и тонкой талией, платье сидело интимно-идеально, подчеркивая каждую линию, стирая последние следы его мужественности и превращая его в извращенную пародию на невесту. В завершение на его голову водрузили фату. Длинную, из струящегося тюля, она скрывала его уши и часть лица, искажая мир в мутной дымке. В зеркале на него смотрело незнакомое существо — призрачная, изящная и абсолютно сломленная кукла. — Восхитительно, — прошептал Вокс, подойдя сзади и положив руки на его затянутую в корсет талию. Его отражение в зеркале улыбалось. — Просто восхитительно. Завтра весь Ад будет у твоих ног. Вернее, у наших. Аластор смотрел на свое отражение. Он ждал, что внутри поднимется волна ярости, отвращения, желания разорвать все это в клочья. Но пришло лишь тяжелое, апатичное понимание. Это было его тело, закованное в шелк и кружево. Это была его реальность. Бороться было бесполезно. Оставалось только принять. Позволить этому случиться, мысленно отделившись от происходящего. Он попытался представить, что наблюдает за этим со стороны, как за странным и неприятным спектаклем, в котором ему отвели главную роль. --- В это время в отеле царила гнетущая атмосфера поражения. Чарли, с красными от слез глазами, умоляла отца. — Папа, ты же Король! Ты можешь что-то сделать! Аннулировать контракт, издать указ, что-то! Люцифер смотрел на дочь с редкой для него беспомощностью. — Малышка, я не могу, — его голос звучал устало. — Эти контракты — основа всего. Если я начну их произвольно разрывать, потому что мне так захотелось, вся система Ада рухнет. Начнется хаос похлеще любого истребления. — Он положил руку ей на плечо. — Этот... олень... сам заключил сделку. Он взрослый демон и должен нести ответственность. А мы... мы должны позаботиться об отеле. О тех, кто еще может быть спасен. Он свой выбор сделал. — Но он не выбирал это! — выкрикнула Чарли, но в ее голосе уже слышалась не злость, а отчаяние. Она видела контракт. Она знала, что отец прав. Законы Ада были беспощадны. Вэгги молча сжимала рукоять своего копья, глядя в пол. Она ненавидела эту беспомощность. Хаск угрюмо протирал стаканы. Все они понимали — они уперлись в стену, которую не могли преодолеть силой или правом. Чарли опустила голову. Ее надежда, ее вера в то, что можно всех спасти, дала трещину. Она отчаивалась. Мир оказался сложнее и жестокее, чем она думала. Аластора, похоже, было действительно не спасти. А в своей башне, глядя на призрачное отражение в зеркале, Аластор медленно выдохнул. Он видел платье. Чувствовал корсет. Слышал торжествующий голос Вокса. И впервые за долгое время он не пытался этому сопротивляться. Он просто стоял, пытаясь принять невыносимое, как данность. Завтра наступит новый день. И он будет одет в белое.