«Право Собственности»

Утро началось с неестественной тишины. Вокс проснулся от того, что не услышал привычного напряженного дыхания или скрипа пружин с другой стороны кровати, когда Аластор пытался отодвинуться. Вместо этого доносился прерывистый, хриплый звук. Он перевернулся и нахмурился. Аластор лежал на спине, его лицо было бледным и покрытым испариной, а рыжие волосы прилипли ко лбу. Когда Вокс грубо тряхнул его за плечо, чтобы разбудить, кожа под его пальцами оказалась обжигающе горячей. — Что с тобой? — проворчал Вокс, больше раздраженный, чем обеспокоенный. В ответ Аластор лишь бессознательно повернул голову, его дыхание стало частым и поверхностным. Явно не притворялся. Пришлось вызывать врача. Доктор, невозмутимый демон с медицинским чемоданчиком, осмотрел Аластора. Его бесстрастный взгляд скользнул по синякам на запястьях, свежим следам укусов на шее и более старым желтеющим пятнам на боках. — Интересные... физиологические проявления, — сухо отметил он, поворачиваясь к Воксу. — Откуда повреждения? Вокс, стоя у изголовья кровати, лишь пожал плечами, его экран мерцал легкой усмешкой. —Мы иногда увлекаемся. Доминирование, знаете ли. Он такое любит. Врач безразлично кивнул, будто выслушал прогноз погоды. —Понятно. У пациента сильное истощение, ослабленный иммунитет и, как следствие, острая инфекция. Ему требуется полный покой, постельный режим. Накладывайте прохладные компрессы на лоб для снижения температуры. И питательный бульон. Мясной, жирный. — И как долго с ним это возиться? — буркнул Вокс, уже представляя, как его планы на день летят к чертям. — Для полного восстановления сил? Месяца три. Не меньше, — врач закрыл свой чемоданчик. — И ни о каких... страстных играх... речи быть не может, пока он не поправится. Иначе доведете до воспаления легких. Экран Вокса на мгновение погас от разочарования. Три месяца без его любимой игрушки? Но спорить с врачом было глупо. Он кивнул, скрипя зубами. —Хорошо. Как скажете. Когда врач ушел, Аластор пришел в себя. Он не двигался, просто лежал и смотрел в потолок, словно пытаясь силой воли прожечь в нем дыру. В его теле не было сил даже на ненависть, только тупая, всепоглощающая слабость. Вскоре Вокс вернулся с тарелкой мутного, жирного бульона. —На, ешь. Приказано доктором. Аластор медленно перевел на него взгляд, полный недоумения и отвращения. —Я... не буду это есть. Особенно из твоих рук. Вокс поставил тарелку на тумбочку с таким грохотом, что суп расплескался. В следующее мгновение он впился пальцами в подбородок Аластора, заставляя того вскрикнуть от боли и слабости. —Ты будешь есть то, что я принесу, больной ты или здоровый! — его голос прошипел статикой. — Или я возьму и волью этот суп тебе в глотку силой. Выбирай. Глаза Аластора наполнились бессильной яростью, но его тело предательски дрожало от лихорадки. Стиснув зубы, он с трудом приподнялся и взял тарелку. Руки его тряслись, но он начал есть, глотая противную жирную жидкость, которая казалась ему отравой. Вокс, удовлетворенно наблюдая за этим, бросил на прощание: —Через час я вернусь. И принесу еще. И ты все съешь. Когда дверь закрылась, Аластор с отвращением поставил пустую тарелку. Он сидел на кровати, чувствуя, как бульон тяжелым камнем лежит в его желудке. «Строит из себя заботливого супруга,— с горькой насмешкой подумал он, ощущая жар во всем теле. — Как будто он не причина всего этого... Как будто его забота — не очередная цепь». Он снова повалился на подушки, его сознание заволакивал туман лихорадки. Эта болезнь была унизительна, но она же давала ему временную, хрупкую передышку от самых ужасных аспектов его рабства. И в этом был свой горький плюс.