«Право Собственности»

Первые лучи адского рассвета, цвета запекшейся крови, пробивались сквозь щели тяжелых штор. Аластор проснулся от того, что уже не спал. Сон был милостью, временным забвением, но реальность в лице Вокса настойчиво возвращала его к действительности. Он лежал на спине, уставившись в потолок, уставленный замысловатой лепниной, и размышлял над бесконечностью дня, который его ждал. Чем заняться? Чтение? Его некогда могущественная радио-башня теперь была для него недоступна, вещание контролировал Вокс. Все, что оставалось, — это бледные тени прошлого, суррогат, не способный утолить тоску по настоящему контролю. Его раздумья прервались, когда Вокс, спавший рядом, сонно и властно притянул его к себе, обвив рукой. Аластор замер. Его тело напряглось, словно от прикосновения к раскаленному металлу. Он повернул голову, его неизменная широкая улыбка не дрогнула, но в глазах, обычно светящихся статичным красным светом, плескалось чистое, животное недоумение. Вокс выглядел довольным, как кот, погревшийся на солнце. Он не открывал глаз, лишь прошипел с утренней хрипотцой: —Спокойной ночи, дорогой. Или уже доброе утро? Неважно. Аластор не ответил. Он ждал, когда эта невыносимая близость закончится. — Не молчи, как рыба, — Вокс наконец приоткрыл один глаз, и в его взгляде заплясали веселые розовые сердечки. — У нас с тобой сегодня планы. — Планы? — наконец выдавил Аластор, и его голос прозвучал слишком резко, даже для него. — Ага. Свидание. — Вокс произнес это так буднично, словно объявлял о плановом совещании. Свидание. Слово отозвалось в Аласторе горькой насмешкой. Его держат здесь на птичьих правах, лишили власти, свободы, а этот… этот телевизор предлагает ему свидание? Хотя, это был даже не предложение. В тоне Вокса сквозила сталь, не терпящая возражений. Это был приказ, упакованный в блестящую обертку из фамильярности. Прежде чем Аластор нашел что сказать, Вокс резко отпустил его, поднялся с кровати и потянулся. —Одевайся во что-нибудь… ну, ты понял. Не в свое старое тряпье, — бросил он на ходу, направляясь в ванную. Аластор так и остался сидеть на краю кровати, сжав кулаки так, что кости белели под кожей. Возмущение кипело в нем, но выхода не было. С тщетным вздохом он отбросил эти мысли. Сейчас ему был нужен не бунт, а кофе. Крепкий, черный, как сама преисподняя. Он облачился в свою привычную, хоть и поношенную, красную рубашку — маленький акт неповиновения — и направился на кухню. Оттуда доносились громкие, перебивающие друг друга голоса. Вся «тройка Ви» была в сборе. Аластор надеялся проскользнуть незамеченным: быстренько сделать кофе и ретироваться. Его надежды рухнули в ту же секунду, когда томный, сладкий голос прозвучал у него за спиной. — О-хо-хо! А вот и наш олененок проснулся! — просипел Валентино, облокотившись на дверной косяк и выпуская струйку розового дыма. Аластор лишь буркнул что-то невнятное в ответ, демонстративно повернувшись спиной к моли. Он сосредоточился на кофемашине, чувствуя на себе тяжелый, оценивающий взгляд. — Эй, Вокси, — Валентино повернулся к своему компаньону, и в его голосе заиграли похабные нотки. — Ну что, рассказывай? Как наш привередливый олененок в постели? Должно быть, с ним скучновато, да? Аластор подавился только что сделанным глотком. Горячий кофе обжег горло. Он закашлялся, чувствуя, как ярость заливает его лицо жаром. Вокс, стоявший у холодильника, лишь усмехнулся. —Пока не очень, — ответил он с притворной грустью, подмигивая Аластору через стол. — Но мы над этим работаем. — Если понадобится помощь, я всегда к твоим услугам, сладкий, — Валентино сладко улыбнулся, и его глаза-линзы сверкнули. — Я настоящий мастер в таких… деликатных вопросах. Чашка с кофе с грохотом стукнула о стол. —Мне не нужна ваша помощь в этой… гадости, — прошипел Аластор, и на мгновение его радио-фильтр дал трещину, обнажив чистый, сырой гнев. — И моего мнения, как всегда, никто не спросил, не так ли? Ведь у пленника не может быть выбора. Он резко развернулся и вышел из кухни, оставив за собой гробовую тишину и троих ошеломленных демонов. --- Их «свидание» проходило в одном из заведений Пентраграм-Сити, на крыше, откуда открывался вид на вечно кипящий хаос круга Гордыни. Они сидели за столиком. Аластор неподвижно сидел напротив Вокса, его лицо было застывшей маской веселья, но если бы кто-то посмел заглянуть ему в глаза, он увидел бы там бурлящую ярость и скуку. Он не притрагивался к еде, лишь вращал в длинных пальцах бокал с вином. Вокс что-то оживленно рассказывал о новых рекламных контрактах. Он заметил отсутствующий взгляд Аластора. —Я что, говорю с самим собой? — резко спросил он, раздраженно постукивая когтями по столу. — Прости, твои деловые проделки не вызывают у меня особого энтузиазма, — парировал Аластор, его голос был сладок, как яд. — А что вызовет? Может, вспомним, как ты правил своим маленьким радио-царством? Как все тебя боялись? — Вокс наклонился через стол, его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — А теперь ты здесь. Сидишь со мной. И пьешь мое вино. Завязывался их привычный танец — монолог, переходящий в перепалку. Воспоминания о прошлом, вывернутые наизнанку и брошенные друг в друга, как ножи. Они шипели, обмениваясь колкостями, их разговор был тихим и ядовитым, словно дуэль на отравленных шпагах. И так же резко, как начал, Вокс оборвал спор. Он откинулся на спинку стула, и его лицо снова озарила широкая, ничего не значащая улыбка. —Ладно, не порть мне вечер. Доедай, пора возвращаться. --- Поздней ночью Аластор лежал на кровати, пытаясь силой воли погрузиться в сон, чтобы хоть ненадолго сбежать от реальности. Дверь открылась, и в комнату вошел Вокс. Аластор не шевельнулся, притворяясь спящим. Но Вокс не купился на это. Кровать прогнулась под его весом. Прежде чем Аластор успел среагировать, Вокс грубо притянул его к себе, прижал и насильно впился губами в его губы. Это был не поцелуй, а акт господства, пометка территории. Аластор попытался оттолкнуть его, его тело выгнулось в протесте, но Вокс был сильнее. В конце концов, сопротивление ослабло — не из желания, а из горького осознания его бесполезности. Через мгновение Вокс отпустил его, с удовлетворением хмыкнул, лег на спину и, повернувшись на бок, снова притянул Аластора к себе, обняв сзади так крепко, что тому стало трудно дышать. — Отпусти, — тихо, но отчетливо произнес Аластор. — Мне это… не нравится. — Спи, — был короткий ответ. Дыхание Вокса вскоре стало ровным и глубоким. Аластор лежал с открытыми глазами, глядя в темноту. Его лицо искажала гримаса отвращения и бессильной ярости. Ничего не оставалось, кроме как покорно лежать в этих ненавистных объятиях и ждать утра, когда унизительный цикл начнется снова.