«Право Собственности»

Прошел месяц. Тридцать дней размеренной, тоскливой жизни, которая состояла из одних и тех же ритуалов. Проснуться в ненавистных объятиях. Сделать вид, что завтракаешь. Слушать монологи Вокса о его медиа-империи. Отвечать односложно. Улыбаться, когда этого ждут. Аластор привык. Он не сломался — он просто... терпел. Его ярость не утихла, не испарилась. Она осела на дно души тяжелым, холодным шлаком, больше не прорываясь наружу бесполезными вспышками. Он научился принимать поцелуи, не отшатываясь, и объятия, не напрягаясь. Его тело смирилось, пока его разум наблюдал за происходящим со стороны, словно за плохим радиоспектаклем. Под вечер он сидел на краю кровати, укутавшись в одеяло, и пил кофе. Горький, крепкий, как и все в его нынешней жизни. Его пальцы сами собой потянулись к шее, к гладкому, холодному металлу ошейника. Тот самый, что Вокс надел на него в день их «свадьбы», заменив им временное унижение на постоянное. Сначала Аластор яростно прятал его под воротниками, теперь же он болтался на виду, как часть привычного пейзажа. Он просто был. Как и его рабство. Его взгляд скользнул по комнате, мимо полки с поврежденным микрофоном-трофеем, и упал на кровать. На его сторону. Под ней, в самой глубине, в пыльном углу, лежала старая картонная коробка. Ничем не примечательная. Но она была его. Единственное, что Вокс у него не отнял, потому что просто не знал о ее существовании. Там лежали обломки его прошлого, не имеющие материальной ценности, но бесценные для него. Записи, безделушки, свидетельства жизни, которая была до. Мысль о том, что Вокс может прикоснуться и к этому, наполняла его холодным, животным ужасом, куда более сильным, чем страх за свою жизнь. Он готов был терпеть все, лишь бы эта коробка оставалась нетронутой. --- В это же время, в самых высоких покоях дворца, Люцифер Морнингстар откинулся на спинку своего трона, сжимая в руке хрустальное яблоко. В его отражении мелькал образ — высокий, худощавый, с торчащими ушами и красными глазами, горящими тихой ненавистью из-под покрова показного смирения. «Интересно... — прошептал Король Ада, и на его губах играла странная, задумчивая улыбка. — Такой интересный экземпляр попал в лапы к этому болтуну. Потенциал... колоссальный потенциал, похороненный под грудой неонового хлама. Жаль тратить его на Вокса». Он отставил яблоко в сторону, и его пальцы принялись выбивать нетерпеливую дробь по подлокотнику. — Пап? — в комнату заглянула Чарли, ее лицо светилось обычным энтузиазмом. — Ты что-то задумал? Люцифер мгновенно преобразился. Его лицо озарила широкая, отеческая улыбка. —Конечно нет, зайка! Просто... размышляю над новыми дизайнами для утят. Иди, не беспокойся. Чарли, удовлетворенная, удалилась. Улыбка тут же сошла с лица Люцифера. Его план, касающийся Аластора, был его личным делом. И он не собирался ни с кем им делиться. Особенно с дочерью. У Короля Ада на Радиодемона были свои, глубоко личные планы. Какие именно — станет ясно позже.