«Право Собственности»

Три дня. Семьдесят два часа чистого, ничем не омраченного блаженства. Вокс уехал на важнейший саммит медиа-магнатов в отдаленный район Пентраграм-Сити, оставив свою роскошную клетку запертой, но без надзирателя внутри. Аластор впервые за долгие месяцы дышал полной грудью. Он не пытался сбежать — это было бессмысленно. Он просто наслаждался тишиной. В эти дни он позволил себе маленькую слабость. Сидя на полу, прислонившись спиной к своей кровати, он поставил рядом чашку с кофе и вытащил из-под нее ту самую, заветную картонную коробку. Пыльная, потрепанная, она была его самым охраняемым секретом. Он открыл крышку, и его пальцы, обычно сжатые в кулаки или бессильно лежащие на коленях, с нежностью перебирали содержимое. Старые ключи, билеты на давно отыгравшие джазовые концерты, несколько пуль странного калибра... А потом его взгляд упал на пожелтевшую фотографию. Женщина с добрыми, но уставшими глазами и теплой улыбкой. Его мать. Та самая, что научила его всему — от умения держаться с достоинством до рецепта идеального джумбалайи. Он смотрел на снимок, и его собственная, намертво вмерзшая в лицо улыбка на мгновение дрогнула, обнажив неприкрытую, острую тоску. В этом простом бумажном квадрате заключался весь мир, который он потерял дважды — сначала на земле, а потом и в аду. Именно в этот момент, когда его защита была полностью сломлена ностальгией, воздух в комнате сгустился и затрепетал. Тишину разрезал звук, похожий на звон разбитого хрусталя. Аластор резко поднял голову, инстинктивно прижимая фотографию к груди. Прямо посреди комнаты, нарушая все законы физики и здравого смысла, стоял Люцифер Морнингстар. Он был не в своем шутовском обличье уточки, а в строгом, идеально сидящем костюме, с тростью в руке. Его красно-белые глаза медленно скользнули по Аластору, с головы до ног, с нескрываемым, холодным восхищением, с каким рассматривают редкий, ценный артефакт. Этот взгляд был куда страшнее похабных оценок Валентино. — Что ты здесь делаешь? — прошипел Аластор, его голос сорвался на статичный треск. Он вскочил, отбрасывая коробку назад, под кровать. Ярость, которую он так тщательно хоронил, вспыхнула с новой силой. — Забираю то, что по праву должно принадлежать королю, — ответил Люцифер, и его голос был сладок, как мед, и ядовит, как цикута. — Я давно наблюдаю за тобой, олененок. Сначала ты меня раздражал своей гордыней. Но потом... я оценил твой потенциал. Видеть, как такая непоколебимая душа гниет в руках этого бездарного телевизора... это расточительство. — Моя душа принадлежит Воксу, — бросил Аластор, хотя в его глазах читалась паника. Он помнил слова Люцифера, сказанные Чарли: душу нельзя забрать у владельца. Это была его единственная надежда. Люцифер рассмеялся — коротко и высокомерно. —Я сказал это для ее успокоения. Но есть нюансы, о которых детишкам не рассказывают, — он сделал шаг вперед, и его тень поглотила Аластора. — Высшее существо может разорвать любой контракт. Просто... забрать. Он не стал больше тратить слов. Его рука, облаченная в черную перчатку, резко взметнулась. Аластор попытался отпрыгнуть, призвать свои тени, но его ослабленные силы были как щенок против волколака. Люцифер даже не шелохнулся, просто сжал пальцы в воздухе. Аластор почувствовал, как пространство вокруг него сжимается, давит, вытесняя воздух. Он не мог пошевелиться, не мог крикнуть. Последнее, что он увидел, прежде чем сознание поплыло, — это торжествующая улыбка на лице Короля Ада. --- Очнулся он от резкого толчка. Его отбросило на холодный мраморный пол. Голова гудела, все тело ломило. Он судорожно вдохнул, обхватив голову руками, пытаясь осознать, где он. Комната. Огромная, роскошная, с высокими арочными потолками и витражами. Но наглухо запертая. Не было окон. Это была золотая клетка, но куда более величественная, чем та, что он покинул. С противоположной стороны комнаты, сложив руки за спиной, стоял Люцифер. —Приветствуй свой новый дом, — произнес он без тени улыбки. — Отныне ты мой. И не вздумай скучать по этому дешевому техно-хламу. У меня на тебя куда более грандиозные планы. Прежде чем Аластор нашел силы что-то ответить, Люцифер щелкнул пальцами и исчез, оставив его в оглушительной тишине. Аластор остался сидеть на холодном полу, его пальцы впились в волосы. Его разум, обычно такой острый и расчетливый, отказывался работать. Он не понимал. Что происходит? Что нужно Люциферу? Одно было ясно абсолютно: он просто сменил одного тюремщика на другого, куда более могущественного и непредсказуемого. И это осознание было страшнее всего.