«Право Собственности»

Возвращение Вокса в пентхаус было подобно вторжению урагана. Он с порога почувствовал пустоту — не физическую, а ту, что зияла в самом воздухе его владений. Не слышно было тихих шагов, не чувствовалось напряженного присутствия. — Аластор? — его голос, обычно оглушительный, прозвучал непривычно тихо в гробовой тишине. Ответа не последовало. Сначала пришло раздражение, потом — холодная, тошная волна ярости. Он обыскал каждый сантиметр апартаментов, снося мебель и технику, извергая проклятия. Его мониторы взрывались от перегрузки, заглушаемые его рёвом. Он допросил охрану, сотрудников — все безрезультатно. Казалось, Аластор просто испарился. И тут его взгляд упал на место под кроватью. Выдвинутая на несколько сантиметров картонная коробка. Ту самую, что он в спешке задвинул обратно. Вокс вытащил её и опрокинул. Пыльные безделушки, пули, фотография... Его пальцы сжали бумажку. Его ярость достигла пика, но в самый её эпицентр прокралось леденящее душу осознание. Ни один беглец не оставил бы здесь такое. Это было похищение. Хладнокровное, дерзкое и... бесшумное. Только высшая сила могла провернуть такое. И в сердце Вокса вспыхнула новая, всепоглощающая эмоция — яростная, унизительная паника. Его публично оскорбили, украв его главный трофей. --- Тем временем, в золотой клетке дворца Люцифера, Аластор пришёл в себя. Он сидел на полу, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Воздух снова затрепетал, и перед ним материализовался Король Ада. — Ну что, освоился? — Люцифер окинул его довольным взглядом коллекционера, нашедшего недостающий экземпляр. — Я уже говорил вам, — голос Аластора был хриплым, но полным прежней строптивости, — моя душа принадлежит Воксу. Люцифер медленно улыбнулся, и в его руке возник сверкающий свиток. Контракт Вокса. Без единого слова, Люцифер сжал пальцы, и пергамент рассыпался на тысячи золотых искр, исчезнувших в воздухе. — Принадлежала, — поправил он мягко. — Теперь это не так. Аластор почувствовал странное тянущее ощущение в самой глубине своего существа, будто старую, въевшуюся в кожу цепь вдруг вырвали с корнем. На его шее на мгновение вспыхнула и тут же исчезла иллюзорная цепь из жёлтого света — метка нового владельца. Его душа больше не была собственностью Вокса. Но взгляд Люцифера упал на физический ошейник, всё ещё плотно облегавший шею Аластора — символ его рабства у Вокса. — А это... это безвкусица, — пренебрежительно бросил Люцифер. — Я не потерплю на своей собственности чужого клейма. Прежде чем Аластор успел среагировать, Люцифер резким движением схватил ошейник. Металл, скрежеща, поддался его силе, и ошейник с треском разомкнулся, сорвавшись с шеи Аластора. Резкая боль обожгла кожу, и по ней тут же выступила тонкая красная полоса. Аластор вскрикнул от неожиданности и боли, отскакивая назад. Его губы растянулись в животном, беззвучном оскале, обнажая острые зубы. Статичный треск вырвался из его горла, а в глазах полыхала чистая, ничем не разбавленная ненависть. Люцифер лишь усмехнулся, с наслаждением наблюдая за этой вспышкой дикого гнева. —Отлично. В тебе ещё есть огонь. Это ценно. Я скоро вернусь, — он повернулся к выходу. — Нужно подготовить всё для твоего... обустройства на новом месте. Приведу тебя в порядок. С этими словами он исчез, оставив Аластора одного. Тот сидел на холодном полу, тяжело дыша. Одна цепь была разорвана, но на смену ей пришла другая, куда более прочная. Свобода, которую он так жаждал, обернулась переходом из клетки раздражающего тюремщика в коллекцию самого Дьявола. И он с ужасом понимал — с Воксом он хотя бы знал, чего ожидать. Что готовит для него Люцифер, он не знал абсолютно. И в этом заключался самый страшный кошмар.