«Право Собственности»

Дверь в его комнату открылась, и вошли двое бесов-прислужников в ливреях дворца. Без слов они взяли Аластора под руки и повели по золоченым коридорам. Он не сопротивлялся. Что было толку? В просторной прихожей их ждал Люцифер. Он оценивающим взглядом окинул Аластора с головы до ног. «Прежде чем займешь место в моей коллекции, тебя необходимо привести в порядок, — заявил он, и в его голосе звучала ледяная вежливость коллекционера, разбирающего новые приобретения. — Не могу же я держать у себя вещь, пахнущую другим». Аластора бросило в жар от унижения. «Порядок». Он ненавидел это слово. Его повели дальше, в сторону огромной ванной комнаты из черного мрамора. Мысль о том, что его снова будут мыть чужие руки, вызывала тошноту. Воспоминания о подобных «ритуалах чистоты» у Вокса, которые всегда заканчивались болью и унижением, заставили его сжаться внутри. Но его мнение, как всегда, никого не интересовало. «Сначала ванна, — продолжил Люцифер, следя за его реакцией. — Нужно смыть все следы старого хозяина. Затем тебя оденут во что-то… подобающее. Эту рвань», он презрительно ткнул пальцем в направлении его красной рубашки, «ты больше не наденешь. Никогда». У Аластора сжалось сердце. Да, у Вокса он хоть изредка мог носить свою старую одежду, это было его маленьким, никем не замеченным актом неповиновения. Теперь и этого у него отнимали. Его ввели в ванную и заставили раздеться. Горячая вода в мраморной ванне обжигала старые шрамы на его спине и плечах — безмолвные свидетельства гнева Вокса. Он сел в воду, стиснув зубы, пытаясь отстраниться от происходящего. Но отстраниться не получалось. Грубые руки прислужников с жесткими мочалками терли его кожу, словно пытаясь стереть с нее само прошлое. Ему залили в волосы ароматный шампунь, и пена, стекая по лицу, заставляла его зажмуриваться. Когда вода с мылом попала ему в уши, он инстинктивно прижал их к голове, пытаясь защититься от этого навязчивого, унизительного вторжения. Он терпел, уставившись в одну точку на стене, его сознание пыталось сбежать куда подальше, пока его тело подвергалось «очищению». После его вытащили, грубо вытерли и сразу же начали одевать. Перед огромным зеркалом ему надели новый наряд: темно-красную аристократическую жилетку, белую рубашку, черные брюки и лаковые туфли. И самое унизительное — в брюках был специальный разрез для его оленьего хвоста. Аластор похолодел. Откуда Люцифер знал? Эту деталь знал только Вокс… Мысль о том, что его новый тюремщик обладал такой интимной информацией, была леденящей. Его привели обратно в комнату. Люцифер сидел на его кровати, ожидая. Аластор замер у порога, сжимая кулаки, готовясь к худшему. Люцифер с удовлетворением осмотрел его. «Гораздо лучше.Теперь ты выглядишь соответственно своему новому статусу». Он медленно подошел. Аластор не двигался, чувствуя, как по спине бегут мурашки. И тогда его мир снова перевернулся. Люцифер резким, сильным движением толкнул его на кровать. Для Аластора это был тот же кошмар, только в декорациях позолоты и бархата. Тот же страх, та же беспомощность. Он уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдание, пока Люцифер доминировал над ним, его слова впивались в сознание острее, чем любое прикосновение. «Это твоя гордость во всем виновата, олененок, — шипел он ему на ухо. — Ты думал, что можешь быть кем-то. Но ад создан не для возвышения таких, как ты. Он создан для наказания. Твое место — в пыли, у ног тех, кто сильнее. Прими это». И самое ужасное, что в глубине души Аластор понимал, что в его словах есть доля правды. Это осознание было горше всего. Прошло неизмеримое время, наполненное болью и унижением. Когда все закончилось, Люцифер уснул, как ни в чем не бывало. Аластор лежал без сна, не в силах сомкнуть глаз. Он привык к насилию со стороны Вокса, но это не делало его терпимее. Лишь острее показывало, что ничего не изменилось. Он просто сменил одного тюремщика на другого, еще более могущественного. В итоге, истощенный физически и морально, он провалился в беспокойный сон, полный старых и новых кошмаров, понимая, что его ад лишь сменил обличье, но не суть.