«Право Собственности»

Апатия Аластора стала плотным, бархатным саваном, окутавшим его с головой. Он больше не лежал, свернувшись; теперь он просто лежал. На спине, уставившись в узоры на балдахине. Его глаза, некогда полные статичного огня, теперь были просто пусты, как выгоревшие угли. Он не отвечал на звуки за дверью, не вздрагивал от щелчка замка. Еда на подносе у кровати холоденела и покрывалась коркой, оставаясь нетронутой. Он существовал как красивая, разбитая ваза, чьи осколки лежат внутри, не пытаясь даже порезать того, кто к ней прикоснется. Дверь распахнулась, и в комнату, словно шквал навязчивого сияния, ворвалось Радужное Настроение. — Доброе утро, моя жемчужина! — голос Люцифера звенел, режущим контрастом гнетущей тишине. Он был ослепителен в своем безупречном костюме, и от него буквально исходил ореол самодовольства. — У нас сегодня важный день! Церемония внесения в каталог! Он подошел к кровати, его шаги были легкими и полными энергии. Аластор даже не повернул головы, продолжая смотреть в потолок. — Никакой реакции? — Люцифер притворно надул губы, но в его радужных глазах плескалось лишь удовлетворение. — Что ж. Признак качественного экземпляра — покорность. Он щелкнул пальцами. В воздухе возник большой, окованный латунью фолиант с яблоком и змеей на обложке — «Реестр Избранных Душ». Одновременно на столике у кровати материализовалась чернильница с пером и небольшой ларец. — Не вставай, не вставай, дорогой! — весело воскликнул Люцифер, хотя Аластор и не собирался шевелиться. — Все сделаем максимально комфортно для тебя. Он открыл ларец. Внутри, на бархатной подушке, лежала тонкая золотая цепочка с маленьким, изящным кулоном — точной копией его клейма. Люцифер взял ее. — Это не просто украшение, — он наклонился, и его пальцы с холодной нежностью прикоснулись к шее Аластора, защелкивая замочек. — Это твой инвентарный номер. Знак того, что ты занял свое законное место. Цепочка была легкой, но ее прикосновение к коже казалось невыносимо тяжелым. Люцифер отступил на шаг, оценивая. — Идеально. Теперь официально. Затем он открыл фолиант. Перо в его руке заплясало по пожелтевшей бумаге, выводя витиеватые буквы. —«Экземпляр №... ну, скажем, 743. Объект: "Радиодемон, Аластор". Состояние: смиренный, апатичный. Примечания: демонстрирует превосходную сохранность гордыни в сломленном состоянии, что представляет особый интерес. Местонахождение: Зал Вечной Ностальгии, секция "Падшие Звезды"». Он говорил это вслух, обращаясь к книге, но каждое слово било прямо в душу Аластора, превращая его жизнь и страдания в сухую строку в каталоге коллекционера. Закрыв книгу с удовлетворенным щелчком, Люцифер снова подошел к кровати. Его радужное настроение ничуть не померкло; наоборот, оно стало еще ярче от завершенности ритуала. — Вот и все, солнышко моё! — он ласково провел рукой по волосам Аластора, и на этот раз в его прикосновении не было грубой силы, лишь леденящая душу собственническая нежность. — Теперь ты по-настоящему дома. Тебе больше не о чем беспокоиться. Твое единственное предназначение — быть. Быть частью моей коллекции. Он повернулся и вышел, насвистывая бодрый мотивчик. Дверь закрылась. Яркий свет его настроения ушел, оставив после себя не тишину, а гулкое, унизительное эхо только что произошедшего. Аластор медленно перевел взгляд с потолка на золотую цепочку на своей шее. Он не стал ее срывать. Он просто смотрел на нее, пока его глаза снова не застекленели. Он медленно повернулся на бок, спиной к комнате, к миру, к самому себе. Бархатный саван апатии затягивал его все глубже, и теперь он был скреплен официальной печатью — тонкой золотой цепочкой, что висела на его шее легче пуха и тяжелее всех ошейников в Аду.